Ты только мой, Шастун

      Ночь субботы 20 ноября

      «Я заварил всем чай, сел за стол и молча посмотрел родителям в глаза. Они вроде немного успокоились. Первым тишину нарушил Федя.       — Антон… — он взял меня за руку. — Как ты знаешь, нас с мамой пригласили в казино. Оказалось, что заведение было не из дешевых. Были очень большие ставки, но чтобы хоть один раз поиграть, нужно было поставить деньги.       Он замолчал. Из глаз мужчины полились слезы. Про маму я вообще молчу. Она сидела с пустым взглядом и дрожащими руками. Но продолжила именно она, причем самым ровным тоном, будто никакой истерики и не было:       — Мы с твоим отцом проиграли целое состояние. Как оказалось, с нами играл не просто мужчина, а директор всего здания.       У меня округлились глаза.       — Антош… — снова позвал меня отец.       — Не тяните уже, — отрезал я и начал смотреть в глаза Феди, где была печаль.       — К сожалению, у нас не было таких огромных денег. Мы начали предлагать машину, квартиру... Всё самое дорогое, что было. Но он… — отчим сглотнул ком в горле. Как только он начал говорить, на его телефон поступил звонок от контакта «Арсений Сергеевич Попов». Я впервые видел это имя.       — Он звонит...       — Бери трубку, — мама взяла его за другую руку и начала поглаживать. «Да, Арсений Сергеевич».       Мне ничего не было слышно. «Я понял, до свидания».       Федя поднял на меня взгляд и опять заговорил.       — Спускайся, за тобой приехали...       У меня опять округлились глаза. Мой голос сорвался на крик. Мне было все равно, что Вера спит.       — ДА КТО, БЛЯТЬ, ПРИЕХАЛ! ВЫ МОЖЕТЕ НОРМАЛЬНО ОБЪЯСНИТЬ?       — Он сам тебе все расскажет, — сказала мама.       Была ночь. Я даже не помнил, сколько времени. Час? Два? Да какая разница. Я надел куртку и в пижаме выбежал на улицу с одним телефоном. Родителям я ни слова не сказал, просто молча ушел. Перед подъездом стоял черный Rolls-Royce, чему я безумно удивился. Сразу видно – директор компании. Передо мной вышел водитель и открыл дверь. Внутри была пустота.       — А напомните, куда мы едем?       — К господину Арсению.       Я решил промолчать. Будь что будет, мне уже плевать. У меня уже закрывались глаза, но мы приехали. Передо мной был большой двухэтажный частный дом в черных тонах. Меня высадили перед входом и открыли дверь. Внутри было настолько светло, что глаза резало. Длинный коридор вёл в большой зал, совмещенный с кухней. Рядом с камином перед телевизором сидел молодой человек в очках, читавший какую-то книгу. Видимо, он даже не заметил моего прихода. Тут же заговорил слуга:       — Арсений Сергеевич, ваш мальчишка прибыл.       Я посмотрел удивленным взглядом. «Ваш»?! В смысле... Я вроде не чья-то собственность. Мои мысли перебил Арсений. Он взглянул на меня, а я хотел провалиться под землю. Его глаза. Такие голубые... Словно смотрю в океан. На вид он чуть постарше. 20? 25? 30? Не знаю. Волосы настолько чистые, что в глазах рябит. Хотя, что в них может быть удивительного? Обычный черный цвет волос, видимо ненатуральный и заглаженная прическа набок. Выглядит вполне симпатично. А сам он сидит в строгом костюме с бабочкой. Может, только приехал, поэтому переодеться не успел?       — Здравствуй, Антош, — он улыбнулся во все тридцать два зуба. Такая теплая улыбка... Вау. Я немного затормозил, но потом все же ответил.       — Привееет, а вы кто? А откуда мое имя знаете? И зачем я к вам приехал?       — Ну ты не стой. Садись рядом со мной, — я послушно сел, после чего Арсений продолжил.       — Стой, а твои родители тебе ничего не сказали? — видимо, он удивился.       — Они пытались, но у них не получилось. А что я должен был знать?       Брюнет повернулся ко мне лицом, заглядывая в глаза.       — Твои родители проиграли в казино, но денег у них не было, да и они мне не нужны особо. Так что они отдали мне тебя.       И тут весь мир рухнул. Сначала я подумал, что это шутка, но по голосу Арсения... Думаю, он говорил серьезно. Меня затуманило. Глаза предательски слезились, в горле ком, руки начали дрожать. Я не верил в это, а точнее не хотел верить. Накопилась резкая злость. Злость на все и всех. Эмоции переступили допустимый предел. Хотелось разорвать все, что попадется на глаза.       — Повтори, — Арсений молчал. Я подошел к нему, взял за ворот и легко толкнул к стене, боясь сорваться. — Что ты только что сказал?       Попов сглотнул ком в горле.       — Твои родители проиграли мне кучу бабла, но вместо денег предложили взять тебя, — с ухмылкой в голосе проговорил тот.       Мы смотрели друг на друга еще несколько секунд. А потом я отпустил его, сел на диван и закрылся дрожащей рукой.       — Они... Они не могли так сделать! Не могли, блять, — я держался из последних сил, чтобы не закричать.       «Да как, блять, они вообще посмели? Пошли в казино, но вместо денег отдали любимого сына какому-то бизнесмену? Бред».       — Мне нужно с ними увидеться сейчас же, — как можно тверже сказал я, но получилось скорее жалобно.       — Видел, сколько времени? — Арсений посмотрел на часы. — Три часа ночи. Ты никуда не пойдешь, останешься здесь на ночь, а завтра заедешь за вещами. С этого дня твой дом здесь.       — Что? — только и смог выдавить я, но потом добавил. — Я тебе не игрушка и уж тем более не собака, выполняющая твои команды. Я хочу домой. Сейчас же.       — Твоего мнения не спрашивали, и решаю здесь все я. Завтра ты с ними увидишься, если будешь хорошим мальчиком. И кстати, — Арсений ждал, пока я отреагирую.       — Что же еще? (сарказм)       — Ты только мой, Шастун, — брюнет снова заулыбался. — А теперь иди спать. Слуга отведет тебя в комнату.       Не помню, как дошел до второго этажа, как снял куртку и прыгнул на кровать. Просто не помню. Все мысли были смешаны в одну кашу. Хотелось спать, спину ломило. Но воскресенье – выходной, получается, можно поспать подольше.       Через пару минут я уже спал как убитый. Видимо, правда, вымотался. В комнату зашел Арсений, накрыл меня пледом и, легко касаясь виска, прошептал горячим дыханием:       — Сладких снов, мой мальчик. Надеюсь, ты выспишься.       Арсений вышел. Осознав это, я схватился за сердце и начал чаще дышать. Это сон? Я сплю?       Я очень чувствителен во сне, так что от любого шороха могу проснуться. Но вскоре уснул так крепко, как не спал еще никогда)».