Скарлатти. Сезон дождей

⠀ Все три дня, отпущенные им на отдых перед очередной потогонной работой в студии, лило, как из ведра. Безостановочно. А куда денешься? Июль. Чанма́ — сезон дождей — превратил лакшери бунгало Hybe на Чеджудо́ в остров на острове, в монастырь, в тюрьму строгого режима, в психушку, в келью, в удалённую военную базу, в школу то ли для дураков, то ли для золотых мальчиков, короче, в место, где мужчинам то ли приходится, то ли наконец-то можно, то явно, то тайно, когда от нежности, когда просто от тоски или злости любить самих себя и друг друга. И друг друга — лучше, чем себя, веселee как-то. Хотя… Три окончательных существа внимательно смотрели с укрытой от дождя террасы на стоящего, приспустив джинсы с трусами, лицом к панорамному окну и яростно мастурбирующего Чона Чонгука. Он не видел существ, он вообще ничего сейчас не видел и не слышал, ему нужно было только одно: кончить, кончить здесь и сейчас, выплеснуть — буквально — скопившуюся боль. Трое за окном не сводили с Чонгука своего молчания: чёрно-белая, как северная зима, птица ттактагури́, лисица куми́хо с девятью хвостами, нервно вздрагивающими от голода и желания, и невесть откуда взявшийся тут дымчато-голубой ориентальный кот, лапы которого не касались земли. Обхватившая хуй правая рука Чонгука двигалась в сумасшедшем темпе, левая прижимала промежность и мошонку, словно он пытался сам себя поднять в воздух, губы что-то бормотали, взгляд был обращен внутрь, туда, где жуть и мрак — так безумная Марта в памяти четвертого наблюдающего эту сцену играла Скарлатти. Четвертый — Тэхён — недавно вошёл в комнату и, прислонясь к дверному косяку, наблюдал за Гуком: сосредоточенность, самозабвенность, неумолимость, темп — точь в точь, как в том концерте, любимом концерте первого человека, которого полюбил и захотел Хён, его учителя фортепиано. Хён ждал. Ждали за окном три существа. К дождю прибавился ветер. Сердца демонов замерли. Человеческие сердца колотились. Гук дрочил. — О чём он думает? — Хён, не дыша, сделал шаг к окну. Гук дрочил. Для пущего драматизма не хватало молнии. И молния сверкнула. Вместе с громом. Совсем рядом. Гук сжал колени, чуть присев, как перед прыжком, потом выпрямился и, направив хуй в морды невидимых за стеклом, потусторонних свидетелей, продолжая бормотать какую-то невнятицу, выпустил струю спермы на окно. И ещё. И ещё. Время остановилось. Струи дождя замерли в воздухе. В полной тишине Гук и Хён смотрели друг другу в глаза. Лисица, лёжа на спине, тихо скулила. Потом передернулась, перекатилась по полу, сметая хвостами рассыпанные по террасе лепестки рододендронов, встала на лапы и, уже уходя, спокойно сказала: «Хороший. Хочу. В следующий раз. А второго убью. Сволочь. Так ничего и не понял». «Да. Убей. Хочу это видеть» — отозвался, исчезая, кот. «Если вернутся. У них там война» — чёрно-белая распахнутая птица подлетела к стеклу и постучала в него клювом, запуская последнее, может быть, время. Демоны были не правы. Хён понял. «Я понял, Гуки, милый. Прости! Ебать тебя безостановочно три дня подряд и ни разу самому не отдаться — да, просто скотство с моей стороны. Прости. Так получилось», — он стоял перед Чонгуком на коленях, пытаясь высосать последние горячие солоноватые капли, вылизывал яички, целовал живот, — «У нас ещё куча времени, Гук. Вертолёт за нами будет только через час. Мы успеем». Гук отстранился, натянул джинсы, застегнулся: — Времени нет, Ким Тэхён. Может быть. Я видел птицу. — Что с тобой, Гуки? Какую птицу? Тебе плохо? Гук улыбнулся: — Мне хорошо. Хорошо, — Гук погладил Хёна, сидящего у его ног, по голове, — Я думал о тебе, о тебе. И мне хорошо. И я там видел чёрно-белую, как северная зима, птицу ттактагури́. И она запустила последнее время. — Бееедненький… Для нас? — Для всех. — Ну, если для всех, тогда хуйня. Собирайся! Слышишь? Вертушка,  — Тэхён, хохотнув, вскочил на ноги, — Дома успеем ещё наебаться. У меня уже бабочки в жопе порхают. Летим! Лёгкий, прозрачный «Хьюз» распугал, приземляясь всю живность вокруг вертолетной площадки. И только одна чёрно-белая птица пристально и грустно смотрела на бегущих к вертолёту влюбленных мальчишек. ⠀ ⠀