С днём рождения, Сэм

Это был первый день рождения Сэма, который они отмечали вместе. Не то чтобы они собирались масштабно праздновать, Сэм убедительно попросил не устраивать вечеринку с размахом, просто посидеть вместе. Было раннее утро. Сэм неторопливо размешивал сахар, улыбаясь. Он не собирался вставать в такую рань, просто проснулся естественным образом, удивительно бодрый, уж не приложил ли Габриэль к этому руку. Архангел сопел в подушку спиной к нему. Губы невольно расползлись в улыбке. Благодаря Габриэлю он впервые за долгое время, а то и впервые в жизни, нормально спит. Даже погружённый в свои мысли, Сэм услышал шлёпанье босых ног (будем честны — Сэм при своих габаритах ходил бесшумно; Габриэль — топал как слон) и поднял голову. Заворачивающий на кухню архангел выглядел абсолютно… Очаровательно. В длиннющей сэмовской футболке, сползающей с плеча, сонно потирающий глаза, он выглядел как взъерошенный птенчик, чем вызывал у Сэма затапливающую волну нежности. Габриэль старательно пытался сморгнуть сон. — Я проснулся, тебя нет, я решил проверить, всё ли в порядке, на всякий случай, — Габриэль отчаянно зевнул, открыл, наконец, глаза и замер с приоткрытым ртом. Сэм нахмурился, волна нежности сменилась прошивающим беспокойством, а Габриэль всё смотрел и смотрел. Сэм не знал, что в полумраке кухни он сам выглядел просто волшебно. Нереально. — Знал бы ты, как сильно я тебя люблю, — выдохнул Габриэль благоговейным шёпотом. — Мой самый прекрасный мальчик, мой красивый, смелый, самый умный, самоотверженный, самый-самый. Словами мне никогда не передать, сколько ты для меня значишь. Ты — моя жизнь. С днём рождения, мой мальчик. В тусклом свете единственного включенного светильника в глазах Габриэля блеснули слёзы. Сэм почувствовал, что собственные глаза застилает. К Габриэлю он буквально подлетел, хихикнув, когда тот удивлённо пискнул — Сэм резко подхватил его на руки — но архангел тут же прижался к нему, едва не мурлыча. Они чудом не врезались ни в одну стену, потому что взгляд друг от друга они не отрывали. Завалившись на кровать, они сначала просто молча смотрели, глаза в глаза, пока Сэм наконец не потянулся за поцелуем. В поцелуях не было всепоглощающей страсти (ладно, чуточку было, конечно), лишь бесконечное восхищение, щемящая нежность, искреннее доверие. Признание в вечной любви. — Безмерно благодарен, что ты есть у меня, родной, — шепнул Сэм, коротко целуя Габриэля за ухом и пряча лицо в его плече, потому что глаза вновь позорно начало щипать. — Люблю тебя так сильно, что и не знаю, как выразить. Габриэль мягко дёрнул плечом, заставляя поднять голову, невесомо гладил пальцами мокрые щёки. Не стесняйся своих слёз, не стесняйся, всё нормально, мой хороший. Они в итоге уснули, довольные, прижимаясь друг к другу крепко-крепко, и Сэм, засыпая, успел подумать, что никогда не был так беззаботно счастлив. А вечером они сидели вчетвером на кухне, болтая обо всём и ни о чём, и лучшего дня рождения Сэм не мог пожелать.