Patient is the Night

      Сны Бэзила никогда не были приятными.       Даже будучи ребенком, он видел ужасающие сновидения. Воображение вырисовывало леденящие душу создания и вещи, о существовании которых он даже догадываться не мог. Стабильно раз в неделю, крича, он в панике просыпался. Дрожа, он покрывался потом в собственной постели до тех пор, пока вновь не терял сознание. Родители игнорировали проблему и только бабушка хоть как-то пыталась помочь, но безуспешно. Бэзил просто смирился.       После смерти Мари ситуация ухудшилась. Теперь кошмары снились ему каждую ночь. Бесконечные ужасы: труп Мари, преследующий его, «Нечто», которое заставляет Санни убить и Бэзила, Бэзил, сталкивающий Санни с лестницы и вешающий на дерево, и так далее, и так далее, и так далее. Не было спасения. «Нечто» не давало покоя с раннего утра, а ночью напоминало о себе назойливыми снами.       После того, как Бэзил рассказал правду, с плеч будто груз свалился. Да, какие-то вещи давались ему труднее, чем раньше, но в основном ситуация улучшилась. Он ел, он разговаривал, даже открывался людям. Да, ему ещё предстояло измениться, но для начала этого было достаточно. И Бэзил был счастлив. Однако, вопреки его счастью, наступали дни, как этот.       Это был один из плохих дней. Что бы Бэзил не делал, он не мог расслабиться. Всё началось с того, что он получил итоговые оценки за четверть этим утром и был сильно огорчён. Учителя пытались убедить его, что он отлично справляется, что по возвращении в школу после нескольких лет ему нужно будет адаптироваться. И всё же, три тройки, две четвёрки и двойка были явными показателями его неспособности идти в ногу со временем. Его неспособности быть нормальным человеком.       Из недр сознания выбрались наружу голоса, с которыми Бэзил когда-то благополучно расстался. Они окружили его, нашептывали что-то прямо в уши. Глупый. Никчёмный. Неудачник.       Кел и Обри тоже не могли помочь. Даже в детстве никто из них не волновался об оценках, и после всего, что произошло, они были рады просто окончить школу. Они думали, что и Бэзил был бы счастлив этому. Как будто окончание школы могло скрыть все его изъяны. Как будто он мог бы сравниться с кем-либо из них. Они оба проявляли сострадание и имели яркие, блестящие характеры. Люди часто говорят: «Оценки не главное, главное — какой ты человек.» Все, что было у Бэзила — хорошие оценки.       Всё стало только хуже после вмешательства Санни.       Он старался звучать как можно позитивнее во время их ночного созвона, пытался помешать огорчению омрачить его голос и заставить Санни волноваться, но и тут он провалился. Санни спросил, что случилось, и ждал ответа. Бэзил отмахивался, пытался сменить тему, делал всё возможное, чтобы не объяснять причину его никчёмного состояния.       И тогда произошло худшее. Раздражение накапливалось всё больше и больше, и Бэзил внезапно сорвался.       Он не срывался на Санни со времен их последней ссоры в ночь перед дракой, когда Бэзил умолял Санни вновь не оставлять его одного. Теперь он делал обратное, отталкивая Санни, чтобы тот не разрушил его жизнь так, как разрушил собственную. Он сказал Санни не вмешиваться и забыть про это. Они сидели в неловкой тишине то тех пор, пока Бэзил не повесил трубку, чтобы лечь спать.       В постели Бэзил полностью закутался в одно из бабушкиных одеял, крепко зарываясь носом в подушки. Даже если к тому времени как он заснул, наволочка была влажной, никто не должен был об этом знать. День прошёл ужасно, ночь не лучше. И, напоследок, Бэзилу приснился кошмар.       Он был хуже, чем обычно, ведь это было нечто большее, чем просто плохой сон. Это было воспоминание. Это было воспоминание о садовых ножницах в его руке, о металле, горячем от его крепкой хватки. Это было воспоминание о том, как он держал Санни, как Санни кричал и бил его, колотя в грудь слабыми ударами, которые едва причиняли боль. Это было воспоминание о том, как он заносит руку в воздухе, «Нечто» окружает их двоих, когда он заносит ножницы высоко над головой. Бэзил проснулся до того, как его рука опустилась, резко подскочив в постели.       Бэзил зажал рот рукой, заглушая тихий скулёж, пытавшийся прорваться наружу. Он держал глаза плотно закрытыми, холодный пот выступил по всему телу. Он знал, «Нечто» ушло навсегда, но в нем все ещё жил страх. Страх, что если он откроет глаза, то там будет чернота, терзающая его кожу своими острыми зубами. Что он будет не один, а окружен чувством вины, которое душило его и топило его в собственной плоти.       Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Санни в безопасности. Он далеко, где ты не можешь навредить ему. Ты не убил его. Он жив, в безопасности и далеко от тебя.       — Бэзил?       Теперь блондин закричал — короткий негромкий звук, который навредил его собственным ушам. Он открыл глаза и сел на кровати, судорожно оглядывая комнату. Взгляд остановился на аномалии.       В дверном проёме стоял Санни. Он был одет как раз для сна: в старую потрепанную футболку, которую он, должно быть, позаимствовал у Хиро или Кела, и пижамные шорты. В одной его руке красовались ботинки с надежно заправленными внутрь носками.       Это выдумка. Ты же знаешь, это выдумка. Санни здесь нет, он в безопасности. Всё в порядке.       Обычно, когда Бэзил видел, что Санни с ним, Санни был похож на его молодого себя. Словно неуклюжий ученик средней школы, он смотрел на него широко раскрытыми вопросительными глазами. У этого Санни, стоящего в его комнате, был такой же взгляд, но один глаз был закрыт темно-черной повязкой, которая неплохо гармонировала с его волосами. Бэзил положил руку на сердце и громко выдохнул, бросив на Санни полусерьезный взгляд. Сон это или нет, но Бэзил и так был напуган сегодня до полусмерти. Для полного набора проблем ему только встречи с Санни и не хватало.       — Ты в порядке?       Его Санни тоже обычно молчал, что служило еще одним доказательством того, что на данный момент Бэзил не спал. Едва он открыл рот, чтобы ответить, как из комнаты в конце коридора послышался шум. Бэзил вскочил на ноги, не успев ответить на вопрос. Он затащил Санни внутрь и тихо закрыл дверь, прежде чем Полли заметила, что она вообще была открыта.       Бэзил поставил Санни в угол комнаты за дверью и приложил палец к губам. Санни молча кивнул, и Бэзил коротко улыбнулся ему, затем нырнул в постель и завернулся в одеяло. Было трудно заставить тело и лицо расслабиться, но Бэзил старался изо всех сил. Он начал глубоко дышать, надеясь, что всё ещё учащенное сердцебиение не выдаст его.       Раздались тихие шаги в коридоре, а затем дверь спальни приоткрылась. Бэзил не был до конца уверен, что Санни в его комнате вообще существовал, но если так и было, блондин надеялся, что тот будет вести себя тихо. Даже если Полли не видела Санни, Бэзил точно видел, и ему не хотелось разговаривать об этом посреди ночи со своей опекуншей.       Бэзил прикрыл глаза, когда Полли открыла дверь. Её тень вырисовывалась рядом с кроватью. Лунный свет мягко озарял комнату. Бэзил возблагодарил все существующие во вселенной силы за то, что Полли решила не входить внутрь. Она осторожно прикрыла дверь, чтобы не шуметь, и Бэзил подождал, пока не услышал, как Полли захлопывает дверь собственной комнаты, прежде чем осмелился сесть на кровати.       Санни всё ещё стоял в углу, его шокированное выражение исчезло, и теперь осталась только пустая радость — классическое лицо Санни. В свете луны все было едва различимо, и Бэзил быстро моргнул, чтобы глаза привыкли.       — Что ты тут делаешь?! — яростно прошептал он, его голос смущенно срывался на полуслове. Он не может быть здесь. Разве что он пришёл, чтобы расстаться с тобой. В этом есть смысл, в конце концов, все, что ты делаешь, — это берешь у него, но не отдаешь взамен. Он должен был сделать это давным-давно.       — Что ты тут делаешь? — Бэзил произнес это очень тихо, чтобы Полли не проснулась снова, и чтобы Санни не услышал, как трудно ему было говорить. Санни пожал плечами и вышел из своего угла, присел на корточки и аккуратно поставил обувь у двери.       — Мне показалось, ты расстроен. — Заявил Санни, держась спиной к Бэзилу, пока он ставил свои ботинки идеально перпендикулярно двери. Это была его детская привычка, которая проявлялась, когда был особенно напряжен. Как мило. — Я не хотел оставлять тебя одного, когда ты расстроен.       Любое возражение, которое Бэзил хотел высказать, угасло в его горле, осев там комом вместе со всеми остальными трудностями этого дня.       Было трудно делать вид, что я в порядке. Теперь он стоит передо мной, и он знает. Знает, что я не в порядке.       Бэзил пытался держать себя в руках, пытался быть партнером, на которого Санни тоже мог положиться, но у него ничего не получалось.       Просто жалкий неудачник. Даже твои родители знали это, с самого твоего рождения знали. Теперь твои учителя знают, и твои друзья, и что хуже всего… Санни тоже знает.       Холодные, почти ледяные руки обхватили щеки Бэзила и повернули его голову вверх. Его парень стоял рядом с кроватью, поразительно реальный. Версии Санни, которые Бэзил сам себе выдумал, всегда были ненастоящими. В них не было недостатков, крошечных деталей, которые он не всегда мог удержать в памяти. У этого Санни не хватало глаза, на правой щеке красовались подростковые акне, а руки были холодными — все то, что разум Бэзила не захотел бы добавить.       Это он. Он здесь. Он реальный и он тут ради тебя.       Он таял в прикосновениях Санни, вжимаясь щеками в пальцы другого мальчика. Санни воспринял это как разрешение, сел напротив Бэзила и позволил одной руке переместиться со щеки на волосы, расчесывая пальцами непослушные кудри.       Это несправедливо, что ты так сильно полагаешься на Санни. Санни тоже должен полагаться на тебя. Однако Бэзил не мог заботиться о справедливости, не после того дня, который у него был. Санни глубоко заглянул в его глаза, почти черные, встретившиеся с небесно-голубыми в безмолвной схватке воли.       — Ты слишком груб с собой, — сказал Санни, читая Бэзила, словно открытую книгу.       Он всегда мог понять, что происходит в голове Бэзила, даже когда тот сам не был на сто процентов уверен в своих мыслях. Санни четко видел его переживания, как бы глубоко Бэзил ни пытался их утаить. От Санни было не спрятаться, ничего нельзя было сделать, кроме как смириться, что его снова осуждают. Но логическое мышление Бэзила знало, что Санни никогда не осудит его.       Ты этого не заслуживаешь. Ты не заслуживаешь его комфорта. Ты взваливаешь на его плечи еще больший груз, еще больше давишь на него, чтобы он помог тебе, вместо того, чтобы помочь ему. Ты сам довёл себя до такого состояния, и теперь ему пришлось проделать весь этот путь, чтобы позаботиться о тебе.       Бэзил попытался отстраниться, желая как-то наказать себя за самообвинение, но Санни не позволил ему этого сделать. Он прикоснулся холодными пальцами к теплой коже Бэзила, слегка открывая и закрывая рот, пытаясь найти слова, которые могли бы утешить его партнера. Санни не отличался многословием, но рассказав правду и получив помощь за то, через что ему пришлось пройти, он помог другому мальчику начать делать успехи в озвучивании своих эмоций. Бэзил гордился тем, как далеко продвинулся Санни, и он не разочаровался, когда Санни оставил попытки подобрать слова и вместо этого прижал Бэзила к себе.       Если бы только я мог проявить такое же сочувствие к себе. Подумал Бэзил, прислонив голову к груди Санни и закрывая глаза. Тиканье часов в сочетании с сердцебиением Санни создавали двойной ритм, который помог Бэзилу освободиться от части душившей его тревоги. Он не был уверен, как долго они так просидели, но когда он, наконец, отстранился, паника почти полностью исчезла. Бэзил прочистил горло и снова отважился заговорить.       — Как… Как ты сюда попал?       — Взял мамину машину, — прямо ответил Санни, как будто это не было шокирующим заявлением. Бэзил вспылил и развел руками в небольшом пространстве между ними, пытаясь найти слова, чтобы сказать то, о чем он думает.       — Ты мо… Ты просто взял? Т-так нельзя! — Бэзил наконец решился. Слова звучали неубедительно, даже когда он их произносил. Санни издал тихий смешок, слегка склонив голову набок.       — И что? — спросил Санни, искривив губы в озорной улыбке. Обычно Санни не был проблемным человеком, но он часто нарушал правила, потому, что просто не видел смысла делать все традиционным методом.       Для Санни это было бы очевидно. Бэзил расстроен и скучает по мне, поэтому я должен приехать к нему. Добраться я могу на маминой машине. Это имеет смысл… хотя, нет?!       Бэзил выдохнул и наклонил голову вперед так, что она снова соприкоснулась с грудью Санни.       — Пожалуйста, скажи, что ты хотя бы сказал своей маме, — умолял он, зная, что ответ будет отрицательным.       — Я оставил ей записку, — ответил Санни. Как будто оставить записку и спросить разрешение взять машину для полуторачасовой поездки в Фаравей означало одно и то же. — Написал ей, что вернусь завтра утром или после обеда.       Бэзил хотел продолжить спор, чтобы как-то донести до Санни, что кража машины его матери и поездка сюда, вероятно, ничем хорошим не обернется. Но новость о том, что тот остается на ночь была слишком приятной, чтобы продолжать разговор. Когда Санни рядом, Бэзилу всегда спалось намного лучше, и после нескольких бессонных ночей, усталость глубоко засела в его жилах. Санни воспринял молчание Бэзила как согласие и лёг на спину, уставившись в потолок.       Бэзил выдохнул и лёг рядом со своим парнем, свернувшись калачиком. Санни вытянул руку, и Бэзил положил на неё голову. Он был уверен, что утром рука Санни затечёт, но тот никогда не жаловался, когда они спали вместе подобным образом.       Они не стали обсуждать то, что заставило Санни сбежать из дома посреди ночи. Бэзил был за это благодарен. Ты должен. Странно, что вы не собираетесь поговорить об этом. Почему ты заставил его пройти весь этот путь, чтобы потом просто лечь спать? Противный голос в голове сказал это. С рукой Санни под головой эти голоса было намного легче игнорировать.       Может быть, другие пары были куда лучше и здоровее их. Например, Мари и Хиро. Они бы заварили чай и сели вместе на диван, провели бы хороший долгий разговор с проявлениями эмоций и утешениями. Но это был не метод Бэзила и Санни. Их методом была приятная тишина разделенной кровати и знание того, что они больше не одни.       Санни закрыл глаза, глубоко вдыхая и медленно выдыхая. Санни всегда засыпал быстрее, чем Бэзил, уверенный в том, что если он понадобится своему парню, то его разбудят потряхиванием. Бэзил засыпал медленнее, пользуясь этим несколькими драгоценными мгновениями, чтобы наблюдать, как Санни спит. Мягкие взлеты и падения его груди, сильные вдохи, движение глаза за закрытым веком. Бэзил все еще думал о плохом, и его проблемы не исчезли, но с рядом с Санни было легче позволить всему этому отойти на задний план.       Я дома. Я в безопасности. Полли здесь. Санни здесь. Все так, как и должно быть.       Бэзил уснул. На этот раз ему ничего не снилось.