Неприкасаемый

      — Если бы ты не сказал, за каким столиком сидишь, я бы тебя в жизни не нашла. Никакие способности не нужны, — выпалила Спичка вместо приветствия. — Но смотришься, конечно, очень круто.       — И ты туда же, — хмыкнул я, но все же смог заставить себя улыбнуться.       Спичка улыбнулась в ответ, но, окинув критическим взглядом мой скудный выбор из меню, нахмурилась. Собственно, кроме подтаявшего льда на дне пустого стакана и, наоборот, полной пепельницы, на моем столике, приютившемся в дальнем углу летней веранды ресторана, ничего не было.       — Какой по счету коктейль? — спросила она.       — Первый, — успокоил ее я. — Меня и так на пустой желудок разморило больше, чем хотелось.       — Ты не обедал еще?       — Да, признаться, и не завтракал, — виновато ответил я.       — Мор, — осуждающе произнесла Спичка и, устроившись напротив меня, подтянула к себе меню. — Ты время вообще видел? Чем ты весь день занимался?       — Ну, номера наконец для своей тачки заказал. — А вот куда делись остальные часы, я и сам с трудом понимал. Невесело усмехнувшись, я выудил из новой, но уже изрядно оскудневшей пачки сигарету и прикурил. — Прости, что дернул. Думал, сейчас выдохну и на такси или общественным транспортом доберусь. — Глубоко затянувшись, я задержал дым на самом дне легких, прежде чем медленно выпустить его через нос. — Но что-то выдохнуть никак не получается.       — Что у вас там случилось? — обеспокоенно спросила Спичка. — С заданием что-то не так?       — С заданием полный порядок: что от меня требовалось, я сделал.       — Убил кого-то? — тихо, но неожиданно прямо спросила она.       Плотно сжав челюсть, я утвердительно промычал и снова затянулся. А, докурив, угрюмо проговорил:       — Убил и убил. Ничего нового. Но, сука, почему все обязательно должно было пойти через задницу? — процедил я и яростно ткнул окурком в пепельницу.       Похоже, рано я позвонил Спичке с просьбой забрать меня. Я даже близко не был к состоянию «выдохнул». Не отпускал ни тремор, ни удушающее ощущение, что я так сильно облажался, что теперь никогда в жизни не выберусь из болота, в котором с головой увяз.       Но Спичка, понимающе глядя на меня, участливо предложила:       — Если тебе нужно выговориться — говори, я выслушаю.       — Я сам, если честно, не понимаю, что мне сейчас нужно.       Взваливать все, что накопилось за последнюю неделю, на хрупкие женские плечи мне совершенно не хотелось. Но и держать в себе уже не получалось. А, что еще хуже, меня воротило от одной только мысли везти все это дерьмо к Гласу.       — Готовы сделать заказ? — спросил возникший за спиной Спички молодой официант.       — Да, — обернувшись, бодро ответила она, — будьте добры стриплойн с запеченными овощами, два зеленых салата и стакан воды.       — Ты явно тоже не обедала, — отметил я.       — Я буду только салат, остальное тебе. И ты поешь, — строго бросила Спичка в меня.       Я не стал спорить, примирительно поднял ладони в перчатках, но сразу же указал официанту на пустой стакан, жестом прося повторить. Парень понимающе кивнул, записал заказ и удалился.       — Тебя же и так накрыло больше, чем хотелось? — возмутилась Спичка.       — Ну раз я теперь закусываю, — пожал я плечами.       Спичка еще сильнее насупилась и требовательно заявила:       — Рассказывай давай, что у тебя сегодня стряслось?       — Да как обычно, все и сразу. То что я чуть не столкнулся нос к носу с Сонмом, думаю, Ищейка тебе и так уже поведала, — я, проигнорировав недовольство подруги, снова потянулся к пачке. — Мне только попасть в лапы к Седьмому отделу не хватало после всего, что произошло за последнее время. Но да, это было бы феерично. Прекрасное завершение прекрасного дня. А заодно и моей свободы. А может, и жизни. На меня очень многое можно повесить из нераскрытых дел. Ну а до этого я чуть не получил пулю в лоб от неприкасаемого, который буквально позавчера говорил: ты если что, обращайся, поможем. Помог, сука. И вот как в таких условиях вообще понимать, кому можно доверять? — сердито выплюнул я и, крепко зажав в зубах сигарету, прикурил. — Прости, мне сегодня охренеть как нервы размотало.       — Все в порядке, Мор, не извиняйся, — мягко проговорила Спичка. — Такое кого хочешь выбьет из колеи. Тем более если тебе пришлось…       — Не мне, — перебил я, мотнув головой. — Я бы ничего не успел сделать. Ткач вмешался. И убивает он жутко, — мрачно констатировал я.       — Представляю.       — Но знаешь, что хуже всего? — затянувшись, я устало потер лоб пальцами с зажатой сигаретой. — Наверное даже не то, что я позволил убить своего старого знакомого, а то, что я теперь понятия не имею, с какими словами взять у Гласа телефон и удалить его номер.       — Ох, Мор, — тяжело вздохнула Спичка, крепко сцепив лежащие на столе перебинтованные ладони в замок. — Я не думаю, что Гласу нужно знать все подробности, но, уверена, если ты объяснишь ему суть вашего конфликта, он все поймет правильно.       — Да если бы я сам понимал суть нашего конфликта, — жалобно протянул я. — Это или какая-то хитроизвращенная подстава или обалдеть какое неудачное стечение обстоятельств.       Я умолк, поскольку за спиной Спички снова возник официант. Он сгрузил с широкого подноса тарелки и стаканы, забрал мой совсем уже растаявший лед и заменил пепельницу. С толикой злой грусти я оценил хороший сервис, который черта с два получил бы, сунься в такой дорогой ресторан со своей реальной мордой. В лучшем случае поцеловался бы с дверью и на этом все.       — Я понимаю, что Гласу жить в тех же реалиях, что живем и мы, — процедил я негромко, растирая окурок о дно чистой пепельницы и глядя на удаляющегося парня в выхоленной форме. — Но не представляешь, как же хочется это все хоть немного отсрочить. Иначе для чего я вообще вытаскивал его из лаборатории? Чтобы показать, что снаружи мир еще поганей?       — Не говори глупостей. Не поганей, — твердо заявила Спичка. — Уж точно не для Гласа. Снаружи у него есть ты, готовый оберегать и защищать. И мы тоже рядом. А для того, кто всю жизнь провел в одиночестве, — это уже целый мир. А сколько еще ему предстоит узнать и увидеть. И не только плохого, Мор. Наша жизнь — это ведь не только убийства и конфликты.       — У кого как, — хмуро отозвался я, уверенно отхлебнув из стакана виски с содовой. — Но я правда очень благодарен вам с Ищейкой, что вы есть у Гласа. Да и у меня, что уж, — добавил я, поджав губы.       — Давай-ка ты поешь, и поедем вместе быть у Гласа. Он ужасно волнуется.       — Да, — согласился я и честно, вопреки полному отсутствию аппетита, постарался справиться с назаказанным Спичкой.       Но даже ароматный стейк и пряные овощи не смогли меня заткнуть.       — Знаешь, мне Ткач предложил притупить совесть, — прожевав кусочек мяса, выдал я. — Ну, или чувство ответственности за случившееся, кажется, так он это назвал. Но, честно, я даже не понимаю, насколько нормально так поступать. Косвенно я, конечно виноват, но чувствую себя хуже… — я развел руками, не сумев найти понятное слово, описывающее то самое гнилое болото в своем нутре.       — Нормально так поступать, — заявила Спичка и сама как будто смутилась своей уверенности: — На мой взгляд, да, нормально.       — Он делал это для тебя? — аккуратно предположил я.       Спичка отложила вилку и взяла в руки свой стакан с водой. И так долго всматривалась в его дно, что я посчитал, что не станет отвечать. Но сделав большой глоток, она уронила невидящий взгляд куда-то между нами и призналась:       — Да. Когда погиб Горн. Я была на грани, Мор. Хотела за ним, очень хотела и у меня почти получилось. Попала к нам в клинику. А Ткача, его же быстро поставили на ноги, но тогда еще не успели выписать. И вот он сам пришел ко мне в палату и предложил помочь. И я согласилась, — судорожно вздохнув, Спичка помотала головой. — Он не забрал у меня любовь к Горну, не забрал мою скорбь. Но смог сделать так, что выжигающая меня изнутри боль больше не рвалась наружу и стала безопасным для моей собственной жизни огоньком. Так что да, я считаю, что это нормально. Только, прошу, не говори Ищейке, она, мне кажется, не поймет, решит, что я предала свои чувства. Сам знаешь, она чересчур в штыки воспринимает все, что касается Ткача.       — Ее можно понять.       — Да ну. Давно бы отпустила и забыла. Но нет, даже в твой адрес теперь вон прилетает похабными шуточками.       — Не страшно, — отмахнулся я. — Да и как бы… — Не знаю, почему, но мне захотелось ответить откровенностью на откровенность. — Заслужил. Уверен, от меня не только алкоголем разило, когда я вернулся.       — Оу, — Спичка подняла на меня взгляд и улыбнулась, но совершенно искренне, без издевки или злорадства. — Значит, теперь не беспокоишься, что не можешь его убить?       — Я знаю, что его берут пули, так что шанс у меня еще есть, — усмехнулся я.       Спичка цокнула и покачала головой.       — Все вы, мужики, невозможные.       Прыснув, я поднял свой стакан и, отсалютовав Спичке, отхлебнул. Она же в ответ лишь требовательно кивнула на мою тарелку.       — А могу я тебя поэксплуатировать, как сотрудницу Института? — спросил я, ткнув вилкой в кусочек запеченного, кажется, цукини.       — Каким образом?       — Ищейка говорила, что ты шаришь в кадрах компании. Поправь меня, если я не прав, но мне кажется, с такой работой ты могла много слышать о наших. Я сегодня после задания встретился со своим бывшим коллегой. — Хмыкнув, я бросил недомученный цукини и снова потянулся за сигаретой. — В том числе коллегой. Он рассказал мне, что Сонм держит в городе неприкасаемых-доноров, с которых копирует способности по необходимости. Никогда не сталкивалась с подобной информацией?       — Ого. — Спичка удивленно округлила глаза и коротко мотнула головой: — Нет, я даже не думала, что ему нужно обновлять считанные способности.       — Вот и я, — вздохнув, я прикурил. — Раздобыть бы этот список доноров, можно было бы понимать, на что он способен. Насколько бы легче жить стало.       — Хочешь добраться до Сонма? — недоверчиво спросила Спичка.       — Я не хочу, чтобы он добрался до меня. Мне сегодня этой рожи на всю жизнь вперед хватило. Посмотрел на нее разок — достаточно, спасибо, больше не хочу, — нервным щелчком я сбросил пепел в стеклянную пепельницу. — Слишком много этого предателя стало в моей жизни. И если он как-то связан с лабораторией, я рискую нарваться. Надо будет с Ткачом поговорить об этом. Он как-то обмолвился, что приложил немало усилий, чтобы не встречаться с Сонмом, может, что-то знает.       — Поговори, — кивнула Спичка. — А я покопаюсь в рабочих базах, может, удастся найти хоть какие-то упоминания доноров.       — Спасибо.       — Пока совершенно не за что, Мор. Но во имя всего святого, доешь ты уже хотя бы мясо.       Я виновато кивнул и, затушив сигарету, вернулся к обеду. Но не успел отправить в рот первый же кусочек стейка, как у меня завибрировал телефон. Номер был мне незнаком, и я сначала решил проигнорировать, но звонивший оказался весьма настойчивым и повторил попытку.       — Да, — коротко ответил я.       — Нельзя так часто менять номера, — раздался в трубке недовольный голос Церы. — Пока твои актуальные контакты найдешь, с ума сойдешь.       — Неужели уже соскучился? — подколол я в ответ, хотя у самого последние нервы вытянулись в струну. Учитывая, кого я встретил в архиве, от звонка Церы я мог ждать только очередной подставы. — А как же «еще лет пять не видеть»?       — Помолчи и послушай, — строго прервал он меня. — Не знаю, где и чем ты смог его зацепить, но он тебя ищет.       Или чего похуже подставы.       — Где-где, чуть не врезался в него на твоем пороге, — прошипел я, чувствуя, как нутро скрутило в ледяной узел. — Не хочешь, к слову, объяснить, что он там делал?       — Не сегодня, где-то раньше.       — Ты не ответил.       — И не отвечу. Будь осторожен, — заявил он и бросил трубку.       Ругнувшись, я тут же попробовал перезвонить на последний входящий номер, но вместо гудков услышал механический голос, заявивший, что его не существует.       — Сука, — я бросил телефон на стол и, спрятав лицо в ладонях, приглушенно беспомощно взвыл.       — Что случилось? — испугано спросила Спичка. — Мор?       Она потянула меня за руки, вынуждая их опустить. И не отпуская моих ладоней из своих, повторила:       — Что случилось?       — Поздравь меня, — обессилено ответил я. — Я охренеть как нарвался.