Нет ничего тише крика

Порой Ричарду казалось, что его жизнь близка к безвыходности. Точнее как, он просто не мог разобраться в себе и своих чувствах к эру. Возможно это и вправду чепуха, о которой не стоит задумываться, но Дикон лишь разочаровывался в них всё больше и больше. Монсеньору казалось плевать на всё, кроме войны, вина и дам. Оруженосец его не интересовал, так думал Окделл в очередной раз убеждаясь в этом, смотря на отдаляющегося с каким-то брисцем Маршала. — Юноша, не хотите прогуляться? Сегодня отличная погода. Эр был в хорошем настроении, этим можно было воспользоваться. Ричард глянул на небо. Ничего хорошего оно не предвещало. Грозовые тучи скопившиеся над лагерем, вещали скорый дождь. — Вы уверены, монсеньор? Тучи сгущаются. Всё таки вставил слово Дик. — Правда? Боитесь быть затопленным дождём? Ну же Ричард, пойдёмте. Алва говорил с улыбкой, от чего Ричард не сдержал свою. — Как скажете. Они вышли за пределы лагеря на поле. На нём росло очень много васильков, Ричард не мог оторвать от них взгляд, так они были похожи на глаза его эра. Они шли молча, протаптывая тропинку к ближним скалам, которые обрамляли Варасту чуть ли не на каждом шагу. Прогулка и война, цветы и кровь, любовь к убийце отца и честь его рода. Такие разные понятия, но такие актуальные для Ричарда. Чувства к Ворону он уже не старается отклонить от себя. Дикон отрицал это, но довоенные дни уже прошли и пора было уже думать о Варасте, о брисцах, о Робере Эпине, которого он встретил. Но он не мог, не сейчас когда они с Алвой подошли к скалистой низменности. — Юноша, что-то вы молчаливы, всё думаете о своей даме? В шутку спросил Проэмперадор, смотря на василёк, который проталкивался из шели камня. — Удивительно, из твёрдого, казалось бездушного камня выростает цветок, насколько же он сильный, раз пробивается через твёрдость скалы. Прям как вы, мой дорогой Дикон, прислушивайтесь к себе, а не к предрассудкам вашего рода. Алва вещал, смотря прямо в глаза своему оруженосцу и восхищаясь им. Это чувство странно смещалось с представлением Дикона о чести. Его высказывания, он сравнил Дикона с цветком? — Спасибо, эр Рокэ. Я не подведу вас. Тихо прошептал Дик, чтобы Ворон услышал. — Да будет так. Словно давая себе клятву, он поднял взор на небо. Тучи уже расходились, дождя будто и не предвещалось. — Ричард, вы мне доверяете? Как бы невзначай спросил Рокэ. — Конечно. Не задумываясь ответил оруженосец. — Ха-ха-ха, Ричард, что за вздор? Я убил твоего отца, враг «вашей Талигойи», отродье Леворукого, как обо мне говорят, не стройте дурака хотя бы из себя. Я знаю, что если Штанцлер прикажет ты убьёшь меня не моргнув, но просто послушай мою правду-ты не должен никому подчиняться если не считаешь это со своими справедливым или каким-то, как вы говорите? Бесчестием? Думайте своей головой, юноша. Проэмперадор высказал это на одном дыхании, срывая василёк из шели. — Это вам, можете уйти вместе с Эпине если этого хотите. Ричард был в замещательстве, слова монсеньора были странными. Он будто пытался удержать оруженосца рядом с тобой, но одновременно отдалял его от себя. — Эр, Рокэ. Я ни за что, не послушаю Штанцлера, если он прикажет мне вас убить. Я отдал клятву и могу отдать свою честь если это сможет доказать мою верность вам. Я не уйду с герцогом Эпине. Ответил Окделл, он не пытался врать, все его слова были чистой правдой, которая так давно застряла в сердце Дикона, — Спасибо за цветок, Маршал, но я считаю он больше подходит вашим глазам. Смущённо добавил Дик, вплетая цветок в шляпу Ворона. — Окделл. Плевать, возможно он будет разгневан и насильно отошлёт его с Робером, но он не мог больше сопоротивляться. Окделл опустившись, посмотрел на шляпу своего эра, подчеркнул красоту Рокэ и поцеловал. Да неумело, неуклюже, и нежно, но он понимал этот поцелуй будет первым и последним. Алва неожиданно поцеловал в ответ, облизал его губу и проникнул в рот Дикона. Ворон, подхватил Окделла под ягодицы, прижимая его к скале и целуя резще, больше, страстно. Воздуха стало не хватать и он отстранился. — Эр Рокэ, что это значит? — Это должен спросить я, Ричард. Кстати, что на счёт вашей чести? Я могу на неё расчитывать? Игриво спросил Ворон. — Монсеньор… — Рокэ, для тебя, без свидетелей, просто Рокэ. Улыбнулся Маршал. — Значит ли это, что мои чувства не безответны? С надеждой спросил Окделл. — Да, Ричард, вы такой непонятливый. Усмехнулся Алва. — Я буду надеяться на кхм. вашу честь по возвращению в Талиг. — Хорошо, Рокэ. Ричард удивился себе, ведь порой тихие слова воспринимаются очень громко, но нет ничего туманней очевидности и тише крика.