Ограбление без масок

Выстрел оглушает всего на секунду, разрывая капюшон красной толстовки, проделывая в нем огромную дырку. Мин шипит, с необъятной ненавистью разглядывая оставшиеся в руке патроны и показывает фак в сторону тех, кто палит по ним уже больше часа. Его имя никто не знает, также как и он не знает других. У них есть кодовые имена и чужие лица, скрытые масками. А еще огромных размеров проблема в виде федералов за стеной. Но это так, впрочем пустяки.  Юнги вытаскивает из-за пояса гранату, слегка прицеливаясь и бросает прямо в толпу, с наслаждением слыша разносящий уши взрыв. Не было сомнений, что всей это операцией руководит полковник Пак, которому что они, что профессор уже порядком надоели. Это уже было больше делом принципа, нежели народным достоянием.  Чимин безмолвно следит за потерями, постоянно перегруппировывая свой теряющий численность отряд, с особым усердием игнорируя чужие выкрики в их сторону. Это точно женский голос, и предположительно принадлежащий бывшей сотруднице банка, которая просто была на голову больна. Именно такой ее и увидел Чимин в рапортах. Стокгольмский синдром к своему похитителю и как следствие новый грабитель под маской в красном капюшоне.  Пак откидывает голову назад, убирая волосы с лица и выдыхает, вспоминая, почему не пристрелил ту выскочку еще тогда.        за полтора часа до этого Сотрудники мельтешат около посетителей, желая поскорее занять свои рабочие места, а еще лучше закончить этот день. Банк только восстановился, хотя далеко не все смогли оправиться от недавних событий, оставивших глубокий след в народе. Испанию всколыхнуло дерзкое ограбление, но никто даже не подумал о жертвах, которые теперь боялись даже заходить сюда.  Чимин стоит в своем кабинете, без интереса слушая отчет утренних наблюдателей о ситуации. Он был приглашен для того, чтобы постараться остановить панику или предотвратить возможное покушение на людские жизни, пусть и был уверен, что уж его помощь тут точно не понадобится. Плевать, по крайней мере тут есть виски. Охрана сменяется на постах, а Чимин выходит на балкончик над вторым этажом, разглядывая привычную суету. Очередному проходимцу не дали кредит на дозу, радостная учительница закрыла ипотеку и так далее. Скучно.  Неожиданное внимание привлекает странный шум, и рука тут же тянется к пистолету за спиной, двери захлопываются практически мгновенно, а у Чимина сердце в груди выпрыгивает от напряжения. Он сосредоточен как никогда, высматривая привычный красный цвет, сейчас больше похожий на тряпку перед быком у матадора.  Прямо перед ним на параллельном балкончике встает с виду напуганный юноша чуть младше его самого, с белой, выбивающейся копной волос и приметными веснушками. Он привлекает к себе внимание, чуть ли не перевешиваясь через специальные перила и просит тишины.  Как только люди затихают, а пистолет тяжелым грузом давит на ладонь полковника, парень вдруг разводит руки в стороны, чуть ли не разрезая чужой страх своей улыбкой.  - Сохраняйте спокойствие. Поднимите руки. Вот так, как при ограблении. Давайте. Очень хорошо. Дамы и господа, меня зовут Агуст, у меня для вас две новости: хорошая и плохая. Плохая в том, что банк Испании подвергся атаке. А хорошая — напали на него мы! Истошные крики оглушают разом, а глаза, мелькнувшие по лицу Пака, скрываются под маской. Белые волосы уже не видны из-под капюшона, когда Чимин начинает командовать обескураженными сотрудниками.               настоящее время  Половину мирных уже точно будет не спасти, они лежат на полу, устилая кафель собственной кровью, в то время как другая молится и дрожит от накатившей паники и истерики. Это страх, они понимают, что живым им отсюда не выбраться. Очередной вскрик и проходимец без кредита лишается еще и жизни. Какая ирония.  Чимин подтаскивает себе рацию, передавая наставления, как вдруг все стихает, оставляя после себя лишь клубы дыма. Тишина давит на уши, на легкие и на сердце, заставляя ощущать непривычные чувства на себе.  - Полковник Пак! Чимин знает этот голос. Этот шепелявый тембр звучит у него в ушах с самого начала этого Ада. Белобрысый преступник посмеялся над ним лично, сейчас по одному убирая солдат вокруг.  - Полковник Пак, вы так и будете молчать?  Смех вокруг, наверняка принадлежащий другим маскам, раздается на реплику Агуста.  - Вы так много шума делаете, что нам даже стыдно. Мы не любим жертв, но вы нас просто вынуждаете!  Прямо над головой проносится очередной выстрел, но со стороны мирных ответа нет. Какого черта? Чимин смотрит на позиции своих ребят, но все просто испарились. Или лежат в двух метрах с простреленными головами. Лучше бы магия в мире существовала, и люди могли исчезать.  Стук каблуков разносится по кафелю, прерываемый лишь на тихие мольбы и просьбы отпустить. Пак не двигается, сжимая пустой пистолет в руке и думает, можно ли дотянуться до совсем близко лежащего автомата. Поправка, 2 секунды назад лежащего близко. Перед ним на корточки садится преступник, без стеснения стянувший маску где-то по пути. Чимин направляет ему пистолет прямо в голову, на что Агуст обнажает белые клыки в очаровательно ужасной улыбке деснами и с размаху ударяет по руке, выбивая ствол из пальцев.  - Если вы вдруг не знали, чтобы стрелять вам нужны патроны. Какая жалость, что такой полковник не знает обычных правил ведения боя.  Следующий удар прилетает прямиком в челюсть.

-

Пак обнаруживает себя привязанным к стулу в золотом хранилище. Он видел чертежи здания, знает примерную стоимость охраняемых резервов, но то, что на нем так элегантно будет восседать грабитель не знал. Агуст успел расстегнуть костюм на груди, совершенно не зная, что стоило надеть хотя бы футболку. Его волосы второпях распушились и теперь напоминали одуванчик. Внешность обманчива. - Доброе утро, полковник. Как спалось? Надеюсь мы вам не помешали. Хитрая улыбка сопровождается броском очередного слитка в руки маски, что с презрением смотрит на пленного.  Джек.  Агуст не был задействован в первом ограблении, от чего Чимин и не смог узнать его сразу, в то время как фотографии Джека были развешаны по всему участку. Его звали Чон Хосок, а о пиротехнических способностях прознал каждый. Почти на себе.  Поджигатель уносит очередное золото другим маскам, пока Чимин пытается выбраться из веревок. Агуст крутится прямо на слитках, выбирая определенные из них, и даже не стесняется наклонятся и вставать на колени, непременно выгибаясь в пояснице. У Пака голова кругом идет от ситуации, но он сейчас вряд ли что-то сможет сделать.  - Мне жарко, дай хоть воды хлебнуть.  Парень поворачивается на голос, усмехаясь на чужую реплику и начинает стягивать комбинезон, выставляя на показ фарфоровую кожу. Рукава вяжутся на талии, пока Чимин слюну глотает от чужого тела. Прекрасная реакция, полковник, что уж думать.  - Вы правы, тут действительно жарко. Надеюсь вам было достаточно той слюны, что вы так любезно проглотили, рассматривая меня. Он просто издевается, а Чимин готов волосы на голове рвать. Белобрысый смеется, откидывая голову назад и снова взбирается на слитки, пока пленник отчаянно желает достать нож. Если у вас нет ножа в ботинке на такой случай, то как вы вообще живете?  - Да ну, с тобой даже играть скучно.- Чимин вновь обращает внимание на слишком дерзкого пацана, пока зубы чуть не трескаются от злости. Потому что Агуст крутит в своих пальчиках его запасной нож.- Вы так предсказуемы, что это даже непозволительно вашему статусу. Я думал будет веселее. - Развяжи и будет тебе веселье. Когда они успели перейти с формально-неуважительного тона никто не понял, но сейчас взгляды при пересечении явно намекают на неформальную драку с возможным летальным исходом. Парень садится прямо перед полковником, все еще разглядывая пленника, и чуть ли не с аккуратностью мастера делает легкий разрез на бедре, являя молочную кожу из-под ткани. Лезвие без давления скользит по ногам, перебираясь на пах и поднимаясь выше по груди, а Чимин думает, что ему правда не нужна вода. Агуст сложен богоподобно, а сидя так на золоте и вовсе напоминает потомка Олимпа, снизошедшего до простых смертных. Вокруг не слышно ни единого выстрела или шага, потому что такое представление нарушить просто незаконно. Хотя они преступники, поэтому почему бы и нет.  - Тебя когда-нибудь трахали на миллиарде евро? - Обычный вопрос, не так ли? Такие вроде даже на собеседованиях задают, потому что иначе нельзя объяснить дикое спокойствие в глазах одной из масок. - Просто мне вдруг понравилась эта идея, а то что мне нравится я привык забирать себе. - Нет, потому что обычно это делаю я. А что, хочешь?  Они вновь пересекаются взглядами, молнии разбрасывая вокруг. Борется с моралью и честью, хотя битва лишь внутри связанного. Внутри Агуста своя война, в которой он впервые решает уступить. Усмехается мыслям, спрыгивая на пол и подходит к Паку, заинтересованно и чуть ли не с детским восторгом рассматривая бугор в штанах. Ему настолько нравится мысль, что полковник сейчас переступил нормы морали и демонстрирует свое желание, что губы оказываются чуть быстрее мыслей. Совсем чуть-чуть, но здесь дело на миллисекунды.  Они не целуются словно давние влюбленные, это скорее борьба, приправленная остервенелыми укусами и болью. Они захлебываются в крови, добровольно возвращаясь к пыткам и тянутся за новой порцией, выкидывая посторонние мысли прочь. Нож скользит по нежной коже, оставляя красную полосу за собой, разрывает стягивающие верёвки и освобождает онемевшее тело, чтобы то в свою очередь вновь попало в капкан, только уже из цепких рук. Юнги крепко держит чужие волосы, не давая оттолкнуть себя, а Пак и не пытается. Он тянет освободившиеся ладони к чужим бедрам, усаживая прелестное тело на себя и вгрызается с особым остервенением в шею, довольно зализывая укус.  - Вы все ляжете под градом пуль, что будут выпущены из правительственных стволов, но твоя голова будет в особом почете смотреться на надгробной плите. Уверяю, Агуст. - Вы умрете все до единого, но вам, полковник, будет оказана особая честь при похоронах. Обещаю, я лично позабочусь, чтобы ваша земля была чуть мягче, а гроб украшен золотом. Они дышат остервенело, веря в свои слова и срываются с цепи как по команде. Чимин подхватывает парня на руки, впиваясь в шею, лижет кадык, слегка прикусывая нежную кожу, пока тонкие пальцы вплетаются через пряди каштановых волос, слегка оттягивая и причиняя мнимую боль. Они хотят друг друга сломать, подавить сознание внутри, присвоить (не)заслуженную награду. Низменно, но так правильно. Пак укладывает худое тело на слитки, что легким приятным холодком проходятся по разгоряченной коже, и вполне резонно считает эту картину перед глазами совершенством. По пояс оголенный, разгоряченный поцелуями Агуст на миллиарде слитками - такое зрелище достойно лишь глаз Бога. Комбинезон срывается с худых ног через секунду, оставляя лишь белье и маниакальное желание покрыть фарфор кожи миллионами меток. Чимин раздвигает худые ноги, поднимая за стопу к себе, пока вторая ему в грудь упирается. Они оба властители ситуации, оба в друг друге смысл борьбы ищут. Ломают изнутри кости взглядом, пока губы на тонких щиколотках поцелуи оставляют.  Чимин кусает легко, доходит до бедер, оставляя там длинные следы мокрого языка, пока сверху слышится прерывистое, но довольное дыхание, наполненное желанием и тихими похвалами. Агуста ведет от того, что именно его желанию подчинился офицер полиции, Пака ведет от того, что он пусть и на миг в масштабах бесконечности, но обладает собственным божеством.  Он резко переворачивает тело под собой, заставляя скулить от контраста температур, пока ладони с вызовом раздвигают аккуратные половинки задницы, открывая вид на сжатое колечко мышц. Перед ним на колени мало встать, такого касаться законом запрещено, но полковник с недавних пор уже привык ходить на темную сторону правосудия, не стесняясь собственных бесов внутри.  Язык скользит между ягодиц, пока Агуст чуть ли не расцарапывает ногти о золотой слиток, силясь найти опору в металле. Чимин кружит вокруг, заставляя колени подгибаться от собственной слабости, а голову бездумно закидывать, желая найти хоть каплю отрезвляющего кислорода. Выходит слишком мало, ничтожно, но наркотически возбуждающе.  Первый палец внутри даже не ощущается, пока не начинает массировать чувствительные нервы внутри. Грабителя ведет не на шутку, ему бы сейчас и умереть не жалко было, только бы позволили ощущать это вечно. Слюна стекает с подбородка на чужие бедра, останавливаясь на полу, смешиваясь там с капающем с аккуратного члена предэякулятом.  - Только языком и умеете работать. Обещал много, а в итоге..... Договорить очередную наглость не дает широкая ладонь на губах, пока сам Чимин давит на чужую поясницу и расстёгивает офисные брюки начальника охраны. - Да что ты, сучка. Так много мечтал о том, чтобы тебя трахнули на всем этом золоте, что даже сопротивляться мне не можешь. Тебе нравится до такой степени, что ты кончишь даже не притронувшись к себе. Минимум дважды, Мин. Он входит резко, хватая за белобрысые пряди чужую голову и тянет на себя, заставляя прогибаться. Тело дрожит в экстазе каждый раз, когда член так правильно заполняет узкое нутро, до этого никем не тронутое. Мина ведет от этого кайфа и боли внутри, он улыбается и кусает губу до крови, чуть ли не срываясь на дикий смех. Член трется между животом и золотом, и это настолько безумный факт, что становится даже правильным. В голове проскальзывает мысль, что этот миллиард нужно забрать, а не осквернять, но то, что происходит сейчас не осквернение - это безумный танец. Горячая ладонь бьет по мягким ягодицам, заставляя ноги ослабевать и подкашиваться. Слюна капает с розового языка, и полковник не долго думая притягивает чужую голову, впиваясь долгим поцелуем. Кусает и слегка посасывает мягкую плоть, получая в награду долгожданные задушенные стоны. Пальцы вытаскивают ремень из брюк и не прекращая движения внутри затягивают на тонкой шее, оставляя длинную часть в роли поводка. - Ты просто маленькая, жадная сучка, которой нравится быть на моем члене. Посмотри на себя, тебя берут на миллиарде евро в золотых слитках, а ты растекаешься только от одной мысли обо мне. Как собачка от хозяина. Агуст смеется с таких реплик, внутренне скуля от таких слов.  - Тогда мне от хозяина положена награда, не так ли? Он с удовольствием высовывает длинный язык, слегка обводя им ряд белых зубов и смотрит так пронизывающе, что умереть в этих омутах совсем не жалко. Чимин выходит из растянутого нутра, переворачивая податливое тело к себе лицом и врывается в горячее горло, совсем не жалея паренька. А у Мина голову окончательно сносит. Он проталкивает в себя пальцы, заменяя чужой член и сосет самозабвенно, тщательно вылизывая головку и каждую напряженную венку. Чимин на горло ему ладонь укладывает, довольно ощущая самого себя внутри и набирает самый быстрый темп, заставляя давиться от нехватки кислорода. Агуст сам начинает быстрее насаживаться на пальчики, доводя себя до финала и с протяжным воем кончает на собственную грудь и несколько слитков. Красиво. Чимин смотрит, как из розовой головки выходят аккуратные капельки спермы и проводит по чувствительному органу кулаком, собирая немного жидкости. Язык обводит каждый палец, наконец толкая внутрь организма новый наркотик, потому что Агуст на вкус сладкий до безумия. Хотя он и есть безумие. С последним толчком Пак прижимает чужое лицо к паху, не давая даже возможности для движения и кончает глубоко в горло, довольно запрокидывая голову. Агуст отстраняется, довольно ложась на слитках и облизывается сытым котом, смотря снизу вверх на Пака. - Помнится кто-то мне обещал второй раунд. Парень бесстыдно раздвигает ноги, довольно улыбаясь и снова проникает двумя фалангами в себя, не отрывая взгляда от чужого лица.  Чимин подбирает упавшую рацию с изображением маски в ладонь, не отрывая взгляда от представления усаживается на стул, где так неаккуратно был связан и включает, заставляя тишину вздрогнуть. - Ви, Джек, это Профессор. Погуляйте еще немного, посмотрите, не остались ли у нас еще свидетели. Я задержусь в хранилище, Агуст видимо не до конца понимает, что тут происходит. С другого конца рации разносится довольный смех и пожелания удачи, пока Чимин надевает на лицо излюбленную маску и возвращается к охреневшему подопечному. Тот скользит по такому (не)знакомому лицу, начиная наконец осознавать, кто на самом деле правит всей этой ситуацией.  - Конечно, малыш, второй раунд, только для тебя. Вот только теперь я не отпущу тебя, Юнги, так и знай.