Их (обугленные) крылья - 1

Ангел Ремиэль, в Людском Царстве сменивший имя на Рене, должен был воодушевлять людей и укреплять их дух. Раньше для этого ему приходилось носиться за ними по пустыням, искать крупицы надежды среди чумных госпиталей или пробиваться через толпу стражников, а вот в эти дни ему достаточно было вести тренинги и семинары. Плюсы были очевидны. Во-первых, безопаснее: никто не пытался облить его святой водой или заколоть мечом, и Ремиэлю не нужно было показывать своей настоящей сущности, он жил в людском обличии и по людским законам, имел документы и радовался спокойствию. Во-вторых, те. Кто к нему приходил, уже хотел что-то изменить и желал найти воодушевление. А вот раньше с этим бывали проблемы: гонишься, бежишь за каким-нибудь Моисеем, потом долго втолковываешь ему что отчаиваться нельзя, и всё это, на минуту, не взирая на жару и отвратительное собственное настроение! А что в ответ? В ответ он посмотрит на тебя, вздохнёт и скажет: –Я, конечно, пойду дальше, но воодушевления во мне уж никакого нет. Третий десяток ходим… И Ремиэлю по новой. Или вот ещё — прорвёшься к кому-нибудь знатному с тем, чтоб его воодушевить, а он выслушает тебя, и вдруг как заорёт: –Сгинь, нечистый! И бесполезно ему доказывать, что ты не нечистый, а очень даже наоборот. Словом, хлопотное это было дело. А тут — красота. Чистый зал, кулер, два ящичка — один с растворимым кофе, другой с разными видами чая, упаковка с печеньем, а главное, к тебе за воодушевлением приходят те, кто этого хочет. Нет, бывают, конечно, и тут накладки, некоторые приходят и не воодушевляются, но процент всё равно ниже. Да и ладно! — хоть не гоняться в чистом поле за ними. Сиди себе, набирай новую группу, осваивай интернет-пространство, да маскируй свои ангельские способности под чисто людские. Но признаваться, конечно, в радости переменам не стоит, не оценят. Особенно после того, как мелкие чины Подземного Царства тоже начали проводить свои тренинги — Ремиэль видел. Все эти поганые курсы замаскированного и не очень замаскированного инфоцыганства и тренинги уровня «семь шагов к становлению стервой» — это их творение, видимо, и эти тоже устали бегать по чистым полям, замкам и пустыням, сбивая с пути людской дух. Ремиэль переставил стулья поплотнее — сегодня он ожидал тринадцать-четырнадцать гостей. Большие группы он не любил, да и слаб был, чтобы распыляться на массу. Да и с малой группой хранилось ощущение дружеской, более доверительной посиделки, и это, по наблюдению Ремиэля, становилось дополнительным рычагом по воодушевлению. *** –Итак, я очень рад всех видеть! — ангел Ремиэль, он же тренер людского духа, он же ангел воодушевления, и он же — коуч (Ремиэлю не нравилось это слово, но надо было как-то себя называть) по имени Рене. Ремиэль оглядел присутствующих. Всего их было двенадцать: четыре женщины (одна равнодушная, одна настороженная, ещё одна уже с приготовленной для записи тетрадью и последняя вроде бы с отсутствующим видом, но глаза выдавали её интерес); восемь мужчин — двоих Ремиэль-Рене уже знал — они были его постоянными клиентами — у первого из них — Джерри — была непроходящая тоска, у второго — Стива — неприятие ко всем и конфликтность. Остальная публика была незнакома: один мужчина средних лет со скучающим выражением; ещё двое вроде бы не при делах, явно не знающие, где найти себе место поудобнее и как сложить руки — явно волновались, боялись показаться смешными; один с чистыми, очень ясными глазами (Ремиэлю аж не по себе становилось), но кроткий, вроде бы даже добродушный; ещё один — молодой, но с очень тяжёлым, мрачным взглядом (здесь Ремиэлю тоже было не по себе), с какой-то насмешливостью…и последний — спокойный и готовый к началу. –Спасибо, что добрались! — Ремиэль решил, что расклад не такой уж и плохой. Двенадцать — это немного, с этим можно работать и работать хорошо. Всем хватит внимания. — Для начала, всем ли комфортно? Женщина с тетрадью усиленно закивала, ей не терпелось начать. Стив буркнул что-то вроде «пора б уже!», остальные отделались молчанием, и не сводили взгляда — самого разного — от насмешливого до настороженного и равнодушного — с Рене-Ремиэля. –Хорошо. Обсудим простые правила. Правило первое — выключаем мобильные телефоны, избавляемся от наушников. Это знак взаимоуважения. Несколько шорохов, почти все зашевелились — только женщина с настороженным взглядом, мужчина с чистыми ясными глазами и тот, с мрачным насмешливым взглядом остались недвижимы. –Правило второе — мы относимся друг к другу с уважением. То есть, не переходим на оскорбления, не перебиваем, — Рене-Ремиэль улыбнулся, подбадривая свою аудиторию. — Видите, всего два правила. Улыбка не сработала. Облегчения среди собравшихся не наступило. Правила были формальностью для всех собравшихся. –Хорошо, — ангел взял себя в руки, — возле каждого из вас лежит несколько предметов. Это папка-планшет с тремя белыми листами, карандаш, ручка и бейдж. Папка и листы понадобятся нам позже, а бейджи вы можете прикрепить сейчас. Вы можете написать своё, или любое имя, которое вам нравится. Так нам будет удобнее общаться. –А если я не хочу? — Стив уже начал своё. Ремиэль был в хорошем настроении и потому не стал настаивать: –Это исключительно для вашего удобства. Вы можете этого не делать, если не хотите. И всё-таки кое-кто написал и прицепил, стараясь исподтишка глянуть на других. А кто-то, услышав, что этого можно не делать, так и не шевельнулся. В числе таких оказался мужчина с ясным взглядом и тот…с мрачным взглядом. Кстати, Стив, задавший вопрос, бейдж к себе прицепил. –Всё, спасибо, — Рене-Ремиэль решил начать всё-таки основную тему. — Итак, тема нашей сегодняшней встречи «Страна Недостижения». Решительным движением ангел написал тему на магнитной доске, громко закрыл колпачок маркера, обернулся к собравшимся, подбодрил: –Есть мысли? Нет? начнём от обратного. Что такое «достижение»? –Результат? — неуверенно пискнула женщина с тетрадью. В её тетради уже чернел заголовок «страна недостижения». Рене-Ремиэль пригляделся — она послушно прицепила бейджик и старательно вывела своё имя. –Да, это результат, — согласился ангел, — большое спасибо, Эмили. Есть ещё мысли? Он записал под заголовком слово «результат». –Это успех, — грустно поддержал Джерри. Тоска в его голосе была убийственной. –Спасибо, — Ремиэль записал и это слово под заголовком. — А теперь «недостижение»? это, по логике, отсутствие результата или успеха. И Ремиэль лихо перечеркнул красным маркером чернеющие слова «результат» и «успех». Эмили вскрикнула. –У кого из нас не было недостижения? — вещал Рене-Ремиэль. — Кто из нас не ставил однажды цель, а потом не мог её достигнуть? Наши недостижения ставят нам в упрёк наши близкие, наши недостижения и мы себе не можем простить, а ведь, по сути, что такое «недостижение»? это просто путь, это ошибка, благодаря которой мы ставим себе новые цели и можем достигать иных результатов. Речь была простая, но публика приободрилась — голос ангела был воодушевлённым. Неудивительно, его силы уже начали действовать на собравшихся. Понемногу, аккуратно, едва-едва касалась его силы их душ… –А почему же мы попадаем в эту страну недостижения? — спросил Ремиэль. — Ваши мысли? –Не те цели ставим, — неожиданно предположил мужчина с ясным взглядом. Его голос был тихим, но почему-то легко перекрыл возню в зале. — Невозможные! Ремиэль пригляделся — бейджем мужчина не озаботился. Жаль! –Не те цели…–Ремиэль уже хотел записать этот вариант, когда второй, вызывающий опаску у него, тот, с мрачным взглядом, резко возразил: –Всякая цель возможна! И какая-то поразительная, почти варварская дерзость прозвучала в этом. –То есть как это? — Стив, как человек, который всегда искал конфликта, поспешил влезть на опережение другим. — Если я захочу поменять законы физики, я что, сделаю это? или, быть может, я воскрешу мёртвых?! Вы говорите чушь! Взгляд «мрачного» не потерял насмешки. Напротив, он, кажется, наслаждался гневом Стива. Но всё же ответил: –Когда-то и электричество казалось невозможным. Когда-то и колесо было верхом достижения. Когда-то не было самого понятия «физика». Так почему вы считаете, что изменить её невозможно? Разве застыла она на месте? –Когда-то не было и законов Ньютона! — вступилась нарочито равнодушная женщина с живым взглядом. Ремиэля против воли передёрнуло. Он хорошо помнил Ньютона. Как же он устал за ним бегать! Его надо было воодушевить, дать опору, но Ремиэлю казалось, что Ньютон не особенно и нуждался в этом. Но дело есть дело! Ремиэль однажды явился перед ним в саду, во всём своём обличии, подгадав, когда Ньютон был один. И что сделал этот чудак? Глянул невнимательно, кивнул, мол, ага, вижу, а затем углубился в свои записи. Долго водил пером, пока Ремиэль стоял пред ним дурак-дураком. Но это ещё ладно! А вот потом перо у Ньютона сломалось, и он, не долго думая, вырвал новое из ангельского крыла! «Да ну тебя!» — обиделся Ремиэль и сделался невидимым. И только тогда Ньютон встрепенулся, отложили записи, и взглянул на опустевшее пространство. А спор нарастал. Мужчина с мрачным взглядом не участвовал в споре, он с удовольствием наблюдал, как Стив спорит с женщиной, упомянувшей Ньютона. От равнодушности её не осталось и следа — лицо закраснелось. –Современная медицина уже способна на чудеса! — кричала она, забыв притворяться равнодушной. Эмили старательно краснела, остальные смотрели на них. –А я тоже верю в воскрешение! — промолвил кто-то из мужчин, но Рене-Ремиэль, пытаясь навести порядок, даже не заметил кто это был. –Прекратите, пожалуйста, давайте вернёмся к теме? — взывал он. Его не слушали, и он отвернулся на мгновение от спорщиков, чтобы перевести дух, и услышал насмешливый и тихий вопрос от мрачного к мужчине с чистым взглядом: –А ты веришь в воскрешение? –Это всё антинаучно! — ругался Стив, — основные законы физики не опровергнуть, даже если задаться целью! –А вдруг у нас просто нет знаний? Или органа для восприятия? Или технологии? –Тише! — Ремиэль навёл порядок, хотя вопрос от мрачного его немного самого сбил с толку. Какой-то был свойский, и всё-таки издевательский тон у него. — Ну тише, ну? –И всё-таки, сейчас это невозможно! — Стив желал остаться при своём мнении. –А я не говорил про сейчас, — отозвался тот, с мрачным взглядом. Стив аж задохнулся от возмущения, но «мрачный» поспешил добавить: –Разговор был про «возможность» и «невозможность». а не про сиюминутную возможность. –давайте к следующему! — взмолился Рене-Ремиэль, жалея, что всё-таки не в пустыне. Сегодняшнее собрание ему категорически не нравилось. И не нравился ему мужчина с чистым взглядом, который с такой настороженностью глянул в сторону мрачного… *** –Итак, — Рене-Ремиэль продолжал встречу. Относительное спокойствие всё-таки воцарилось. Не без споров, но без ярости смогли выделить различные причины недостижения. Список этих причин чернел на магнитной доске. Он начинался с «неправильно поставленной цели» и насчитывал дюжину пунктов. Последний гласил коротко и ясно: «разочарование в цели». –Цель не достигнута, потому что в ней больше нет необходимости, — сообщил Джерри. — Нету цели. И ничего нету. Наконец ангел дал небольшое задание. Оно было призвано для того, чтобы каждый из присутствующих разобрался в себе. Но сегодня оно несло передышку для Рене-Ремиэля — сегодня он как-то очень сильно выдохся. То ли Стив был конфликтнее обычного, то ли эти двое мужчинсо странными глазами… но он устал и объявил почти с радостью: –У вас есть папки с бумагой. Предлагаю вам нарисовать страну ваших недостижений. На выполнение задания двадцать минут, потом обсуждение. Не стесняйтесь. Эти двадцать минут ангел готов был блаженствовать. Но куда там! Стоило отойти в угол, сесть на своё место, как в него тут же впился взглядом «мрачный». И что-то было в его взгляде такое, что не давало Рене-Ремиэлю выдохнуть. Какая-то тяжёлая мука, и вместе с тем насмешка над сами собою и всеми. Рене-Ремиэль попытался встать у доски и принялся убирать ненужные уже причины недостижения, но и это не дало ему покоя — да, «мрачный» перестал на него смотреть, но мужчина с чистыми глазами явно наблюдал за его действиями. И от этого тоже было не по себе. Ситуацию спасла Эмили. Она отложила рисунок и спросила: –Я готова. Можно мне начать? –Конечно! — ангел давно не был так рад инициативе. — Итак? Эмили встала, робко показала свой рисуночек. Схематично она изобразила свою Страну Недостижения — в ней были расположены идеально ровно, друг за другом рисунки с грамотами, дипломом, аттестатом и…неожиданно семьёй — угадать можно было папу, маму, саму Эмили и кого-то еще — ещё один ребёнок? –И кто живёт в твоей Стране Недостижения? — спросил ангел, хотя сам уже всё видел. Таких клиентов у него было очень много. Одинаково несчастные маялись долгие годы, а порою и всю жизнь. –Я, — ответила Эмили. — Я сама в ней живу. Я есть целиком и полностью недостижение. Я пыталась всегда учиться, потому что думала, что тогда меня будут любить родители. Лучший аттестат, лучший диплом, постоянные грамоты… но родители меня так и не полюбили. Они любили моего младшего брата. А я не знаю что я есть. Моя Страна Недостижения — это я. Рене-Ремиэль вздохнул: сейчас ему нужно начинать свой обычный монолог про внутренние качества человека, про избрание пути, спрашивать про достижения, выводить на маленькие победы и напоминать, что человеку свойственно не только преувеличивать свои победы, но и приуменьшать их — таков людской дух! Однажды лишённый опоры, особенно в детстве, он навсегда может сам себя отравить, низвести до ничего всё хорошее и помнить лишь плохое. Обиды воспринимаются острее, успехи — меньше. Рене-Ремиэль говорил. Он говорил с духом Эмили как человек и как ангел. Как человек воздействовал на разум, как ангел — на дух. Эмили слушала, и весь мир таял вокруг неё. Она села на своё место задумчивая, готовая на что-то решиться, но пока не знающая на что. ей смутно вспоминалось, что когда-то она хотела отправиться в морское путешествие, но не поехала, потому что родители сказали, что это несерьёзно. А что серьёзно? — Эмили не знала. –Моя Страна Недостижения — это любовь, — Джерри был тосклив как всегда. Он демонстрировал свой рисунок с разбитым сердцем. — Все, кого я люблю, не любят меня. На самом деле, Рене-Ремиэль знал в чём тут проблема. Проблема была в том, что Джерри панически боялся ответственности и неосознанно выбирал тех, с кем не получится построить отношений. От провалов страдал. И последовал новый монолог от Рене-Ремиэля о взрослении и ответственности. Джерри слышал его не в первый раз. Один раз даже проникся настолько, что записался к психологу, пытаясь разобраться в себе, да вот только на сеанс не пришёл. Струсил. Тоска осталась, но Рене-Ремиэль не отчаивался. Он продолжал при каждой встрече обращать монолог не только в сердце, но и в разум Джерри. Когда-нибудь эта стена рухнет, и Рене-Ремиэль победит. Но по глазам Джерри понятно что не сегодня. В глазах Джерри не только тоска, но и влюблённость. Нашёл очередное страдание. У Стива рисунок простой. Его Страна Недостижения — это окружающие. Он искренне хочет абсолютной справедливости и свободы. Завсегдатай митингов, жалобщик, волонтёр и несчастный человек. и снова к нему монолог… Рене-Ремиэль говорил со Стивом о терпении, о мягкости борьбы, о поиске. Но бесполезно. У Стива дух фанатика. Но он не нашёл себе другой идеи, и борется там, где может, и так, как умеет. Он не помнит о себе, о себе не думает. Он жертвует отношениями с окружающими и страдает от одиночества, не понимая, что его недостижение касается других, а не его самого, а значит — оно навечно. Монолог, монолог… У всех разные, но по-людски схожие Страны Недостижения: семья, карьера, дом, богатство, известность. Всё это Рене-Ремиэль уже видел, не раз, конечно, видел. –Это что? — на рисунке «мрачного» Рене-Ремиэль не выдержал. Тот изобразил что-то вроде трона. –Это? ну, считайте, что это должность. –Это ваша Страна недостижения? Вы не получили какой-то должности. –Пока не получил. Ангел готов был начать новый монолог, но человек с мрачным взглядом уже сел на своё место. В словах утешения и воодушевления он не нуждался — это было теперь очевидно. Как и то, что этот ответ его не был назначен Рене-Ремиэлю. Он был назначен мужчине с чистым, ясным взглядом — это было заметно по бледности последнего. Он оставался один. –А ваша Страна Недостижения? — происходящее откровенно не нравилось ангелу. Он чувствовал, что происходит что-то такое, чего происходить не должно. –У меня не страна. У меня мир. И здесь ничего не сделать, — улыбнулся кроткий «ясный» человек и показал три листа. Всюду был нарисован мир — люди, животные, леса… Рене-Ремиэль не нашёлся что сказать. Он взглянул в лицо кроткому и «ясному» и увидел черты совершенно знакомые и всё-таки безумно чужие. Чуть не пал на колени, но огромным усилием воли сдержался. Надо было довести встречу до конца. *** –Я благодарю всех за присутствие, — остаток встречи Рене-Ремиэль был не на высоте. Будь он человеком, закидали б его камнями и чем придётся. а так –ангельские способности как-то ещё перекрыли несостоятельность и встревоженность. Его благодарили, долго прощались. Даже Стив пожал руку. Но Ремиэль ждал не его выхода и впервые почувствовал досаду, когда Стив его поблагодарил за воодушевление. «Иди же!» И наконец он — мужчина с чистым взглядом. Тихий, спокойный, с виду кроткий. С виду. Ремиэлю доводилось видеть его и в гневе. –Добрый день, Владыка, — он ещё сомневался мгновение, боясь, что обознался. Не обознался. –Здравствуй, Ремиэль. Не пугайся, я так, с экскурсией, посмотреть, как устроился, как ведёшь. Ремиэль стоял навытяжку. В простое «посмотреть» ему не верилось. Не первый день служил, не первый день знал Владыку. Знал, а всё-таки нет. –И как вам? Владыка пожал плечами: –Это забавно быть человеком. Очень, но ты действительно хорошо работаешь и приспособился к этому времени. А я, кажется, не могу. Уже мудр должен быть, а всё равно — шучу. Ремиэль стоял. Понурив голову. Он чувствовал вину, которая не имела к нему никакого отношения. Ведь она была не его. –Очеловечился, — хмыкнул Владыка. — Что ж, удачи тебе. Неси дело нашего света. –Владыка, — Ремиэль решился, — а тот…с мрачным взглядом, он же не?.. –Он, — согласился Владыка, и вид его был довольным. — А как иначе нам встретиться и обсудить планы? Он хочет моё место и сказал мне об этом, я хочу мира, и сказал ему. А свидетель один — ты. А людям дела нет. Бывай, Ремиэль! И Владыка исчез. Ремиэль постоял в опустевшей зале. Нужно было убираться, собирать стулья, листы. А у него не было сил. Он подошёл к доске, на которой чернела надпись «Страна Недостижения» и нарисовал много-много ангелов, что держались за руки и были все на одной стороне. Оглядел рисунок и тут же, решительным и рваным движением стёр его. Он не мог позволить себе Страну Недостижения — того, что мог позволить себе и Владыка, и Светоносный. Все могли! Кроме него. Ведь это его задача как ангела — поддержать дух. Но кто поддержит его, если он позволит себе свою Страну Недостижения?.. Спасибо за прочтение!