Темнота

      Уильям не любил темное время суток. Стоило солнцу зайти за горизонт, как страхи и тревоги возвращались к нему, а воспоминания, от которых он мечтал избавиться отчаянно сильно, вновь посещали его голову. Разумеется, он прекрасно понимал, что все это — ерунда. Только дети боятся темноты, только они опасаются того, что в ней прячутся чудовища. Впрочем, Уильям и не боялся, просто не любил. А что до чудовищ, то единственным чудовищем оставался лишь он сам. И останется навсегда, этого, увы, не изменить. Хотя Шерлок, надо признать, пытался.       Его попытки не прошли бесследно. Уильяму действительно стало лучше, но порой, когда он оставался в квартире один, а за окном темнело, ему все равно казалось, что он видит кровь на своих руках, и даже чувствует ее противную липкость. В такие моменты Мориарти спешил зажечь свечи, делал себе чай и пытался отвлечься на книгу или газету. Отчасти это спасало, но в норму он приходил лишь тогда, когда Шерлок, вновь задержавшийся на работе, наконец возвращался, целовал его в щеку и улыбался. Уильям улыбался ему в ответ, надеясь, что этой ночью его не разбудят кошмары. Иногда они все равно будили, иногда нет. Мориарти не знал, от чего это зависит. Порой даже объятия Шерлока не могли спасти его от собственных воспоминаний.       Уильям полагал, что Шерлок ничего не знает о его неприязни темноты. Однако последний однажды спросил:       — Ты боишься темноты?       Вопрос прозвучал серьезно, в нем не было и доли насмешки. Уильяму это показалось странным. Он наигранно и немного нервно усмехнулся, покачав головой и вновь устремив взгляд в книгу. Но Шерлок так и не отступил. Он опустился на диван, нарочно задевая плечо Мориарти своим, а потом вдруг резко взял подсвечник и задул все свечи. Уильям вздрогнул неосознанно не потому, что стало страшно, скорее, от неожиданности.       — В этом нет ничего такого, — тихо произнес Холмс, положив руку на колено Уильяма.       Тот отложил книгу и внимательно посмотрел на Шерлока. В темноте было различимо только его очертание, но глаза по-прежнему ярко блестели, отражая свет, льющийся из окна.       — Я не боюсь, — возразил Уильям.       Сейчас он действительно не боялся, ведь Шерлок был рядом, и Мориарти мог физически это ощущать, но это не значило, что Холмсу не удалось разгадать правду. Удалось. Уильям мог бы до последнего все отрицать, но они давно условились говорить обо всем откровенно. Так проще и куда более целесообразно.       Мориарти тяжело вздохнул и сказал:       — Может ты и прав. Точнее, я не то чтобы боюсь, просто… в темноте плохие мысли посещают меня чаще.       Шерлок понимающе погладил его рукой по ноге и тактично промолчал, понимая, что лучше оставить услышанное без комментариев. Уильям был ему за это благодарен, как был благодарен и за поддержку, но в какой-то момент все равно потянулся за спичками, чтобы вновь зажечь свечи. Находиться в темноте было не особо комфортно даже рядом с Шерлоком.       Холмс позволил зажечь Уильяму первую свечу, но потом вдруг перехватил его руку и потушил спичку. Света все еще было недостаточно.       Шерлок улыбнулся, загадочно и будто бы игриво, после чего сказал:       — У меня есть идея, как решить твою, эм… проблему.       — Это не проблема, — отрицательно высказался Мориарти. — Мне достаточно того, что ты рядом и, — его голос переменился, — я не боюсь темноты!       — Ладно-ладно, — усмехнулся Шерлок, подняв обе руки вверх, показывая, что сдается. — Но попробовать-то можно. Даже если не поможет, это все равно будет очень приятно.       Холмс подмигнул и медленно провел языком по нижней губе. Уильям почувствовал, как кровь приливает к лицу, а сердце начинает биться чаще. Предвкушение «очень приятного» решения проблемы быстро вытеснило из головы всякие тревоги и переживания.       Уильяму нравилась их с Шерлоком близость. Очень нравилась. Пожалуй, это была одна из тех немногих вещей, что по-настоящему заставляли его хотеть жить. Не потому, что секс был чем-то приятным сам по себе, а потому, что они с Шерлоком делали это вместе, окончательно стирая любые границы. Вступив в отношения с ним, Уильям открыл для себя нечто принципиально новое, нечто невероятное, и совсем ни о чем не сожалел. К тому же от секса становилось хорошо, и засыпать после было легко, быстро и спокойно, а кошмары почти не беспокоили.       Мориарти уверенно, кивнул, соглашаясь.       — Только ты должен полностью довериться мне, — попросил Шерлок.       — Я и так тебе доверяю, — ответил Уильям.       Холмс тепло улыбнулся, одной своей улыбкой произнося молчаливое «спасибо» и поднялся с дивана, чтобы за чем-то отлучиться в спальню на несколько мгновений. Очень скоро он вернулся. В руке Шерлок держал… галстук? Да, это определенно был тот самый темно-синий галстук, который Холмс носил очень редко по причине того, что так и не научился его завязывать.       — Что ты задумал? — поинтересовался Уильям.       — Темнота, — пояснил Шерлок, — тебе она неприятна из-за плохих ассоциаций, я ведь прав? И вот я подумал, что нужно сделать так, чтобы темнота перестала у тебя ассоциироваться исключительно с чем-то нехорошим, поэтому…       Шерлок бесцеремонно сел на колени Мориарти и завязал ему глаза галстуком. На это у него ушло достаточно много времени, потому что Холмс пытался сделать так, чтобы ни одна прядь светлых волос не попала в узел.       Для Уильяма мир погрузился в темноту, и теперь она была абсолютной. Инстинктивная тревога тут же дала о себе знать, но она очень скоро прошла. Мориарти ощущал вес Шерлока на своих коленях, ощущал его тепло и понимал, что он не один.       — Доверься мне, Лиам, — еще раз прошептал Холмс, касаясь губами уха Уильяма. — Расслабься и получай удовольствие, не думай ни о чем или думай о чем-нибудь хорошем, например… например обо мне.       Мориарти не мог видеть его лица, но знал, что Шерлок улыбается той самой мягкой улыбкой, предназначенной ему одному. Уильям медленно выдохнул и, прислушавшись к чужому совету, действительно попытался расслабиться и смириться с окружающей его темнотой. Сделать это оказалось куда проще, чем он ожидал. Стоило Шерлоку поцеловать его в губы, как темнота перестала казаться Мориарти чем-то неприятным. Она просто была и все.       Поцелуй вышел глубоким, влажным и чувственным. Уильяму особо не с чем было сравнить, но что-то ему подсказывало, что ни один человек в этом мире не умеет целоваться настолько же хорошо, как Шерлок. Прикосновения его губ были трепетными и страстными одновременно. Холмсу как-то удавалось целоваться так, что они почти никогда не сталкивались зубами, при этом целуясь настолько глубоко, насколько это возможно. И пахло от Шерлока очень приятно, а на вкус он был как кофе и сигареты. Уильям таял под его прикосновениями.       Не разрывая поцелуй, Шерлок начал быстро расстегивать пуговицы рубашки Мориарти. Уильям хотел было поступить точно так же, попытавшись нащупать пуговицы Холмса, но тот осторожно перехватил его запястья, сказав:       — Тебе не нужно ничего делать.       На этот раз Уильям принял правила игры, пусть ему и хотелось прикоснуться к Шерлоку до ужаса сильно. Мориарти нехотя убрал руки и откинул голову на спинку дивана. И тут же был вознагражден поцелуем в шею. Оторвавшись от его губ Уильяма, Холмс тут же перешел к его шее, сперва легко касаясь ее, а после, уже более уверенно, прикусывая губами. Не сильно, так, чтобы не осталось следов, но все равно ощутимо.       Мориарти шумно выдохнул, впиваясь ногтями в собственные ладони. Чувств и ощущений вдруг стало слишком много и, пожалуй, самым ярким из них был жар внизу живота. Для этого хватило всего пары поцелуев и недвусмысленной позы. Хотя, возможно, роль еще сыграло то, что у них не было секса слишком долго. Если, конечно, последние два дня, слишком загруженные работой и прочими делами, можно определить, как «долго».       Шерлок намеренно поерзал на бедрах Уильяма, продолжая целовать его в шею. Он полностью покрыл кожу поцелуями, оставляя на ней влажные следы. Покончив с шеей, Холмс спустился к ключицам. Параллельно с поцелуями он, полностью расстегнув рубашку Мориарти, ласкал его тело руками, гладил кожу кончиками пальцев, иногда специально задевая ее ногтями для остроты ощущений.       Уильям жадно хватал ртом воздух, вглядываясь в кромешную темноту. Чужой галстук плотно прилегал к лицу, не давая рассмотреть что-либо. Однако воображение, видимо, решило восполнить потерю зрения. Но на этот раз, оно рисовало не пугающие образы из кошмарного прошлого, а Шерлока, его опухшие от поцелуев губы и расширенные от удовольствия зрачки. Картинка эта вызвала очередной прилив возбуждения.       Шерлок слез с колен Уильяма, от чего последний разочарованно вздохнул. Иррациональное желание никогда не переставать касаться друг друга было сильно, как никогда. Оно затмило способность мыслить здраво. И вообще мыслить. За что Мориарти был крайне благодарен Шерлоку, ведь, несмотря на темноту, он чувствовал себя в безопасности, совершенно ни о чем не заботясь.       Чужие ладони легли на колени Уильяма, разводя их в стороны. Судя по звуку, Холмс опустился перед Мориарти на пол и от осознания, что именно тот собирается сделать, у Уильяма перехватило дыхание. Они и раньше практиковали подобное, но сейчас все ощущалось намного ярче и интимнее что ли. Мориарти вцепился пальцами в обивку дивана, ожидая, что произойдет дальше.       К счастью, у Шерлока не было желания издеваться над ним. Очень скоро он расстегнул брюки Уильяма и уверенно пробрался к самому сокровенному. Холмс обхватил уже давно твердый член горячими пальцами, размазал выступившие капли смазки по головке. Мориарти непроизвольно застонал от резкого прилива удовольствия. Это были только первые прикосновения, но Уильяму этого хватило, и причина тому одна — Шерлок.       После произошло нечто куда более невероятное. Холмс дотронулся до головки губами, провел по ней языком, и Уильяму начало казаться, что он задыхается. В хорошем смысле. Кислорода правда стало катастрофически не хватать, но голова от этого так приятно кружилась, что начинать дышать снова Мориарти особого смысла не видел. Конечно, ему все же пришлось сделать пару вдохов, но, как только Шерлок уверенно взял его член в рот, Уильям вновь забыл, как дышать.       Было слишком хорошо. От горячих прикосновений чужого языка к члену, от жара и влажности, сносило голову. Всматриваясь в темноту, Уильям больше не видел темноты, теперь перед его глазами были звезды, разноцветные и яркие. Тревожно ему перестало быть уже давно, но сейчас стало по-настоящему великолепно. Особенно, когда Шерлок взял еще глубже и после начал двигать головой.       Уильям представлял, как покраснели щеки Шерлока, как по его подбородку стекает вязкая слюна, а челка липнет к вспотевшему лбу. От этих фантазий становилось еще жарче. Мориарти поймал себя на мысли, что хочет посмотреть совпадает ли картинка в его воображении с реальность, но не смел снять галстук. Он понимал, зачем Шерлок все это затеял, и дал его идее шанс. Отчасти он даже поверил в то, что таким образом он действительно когда-нибудь перестанет испытывать дискомфорт от темноты и начтет испытывать вместо него… возбуждение? Если задуматься, то это не такая и хорошая подмена ассоциаций, но всяко лучше, чем мучаться от тревоги и воспоминаний о прошлом.       Шерлок ускорил темп. Действовал он умело, почти ни разу не задел Уильяма зубами, и вытворял языком нечто невероятное. Скорее всего, у него имелся достаточный опыт в подобных вещах, но Мориарти это совсем не заботило, ему было важно только то, что прямо сейчас Шерлок с ним.       Многострадальной обивке дивана оставалось только посочувствовать. Мориарти сжимал ее настолько сильно, что костяшки пальцев побелели. Впрочем, в какой-то момент он все же выпустил ее, испытав острую потребность прикоснуться к Шерлоку. Он запустил пальцы правой руки в его волосы, отчаянно хватаясь за них и наверняка делая Холмсу больно, но тот ничего не сказал и, тем более, не стал останавливаться.       С каждой секундой Мориарти становилось все приятнее и приятнее. Он понимал, что надолго его не хватит. Разрываясь между желанием скорее кончить и растянуть удовольствие, Уильям сильнее сжал волосы Шерлока и потянул его голову на себя, заставляя взять член еще глубже. Удовольствие захлестнуло его с новой силой. В голове была пустота, но даже пребывая в нетрезвом состоянии рассудка, вызванном обилием столь прекрасных ощущений, Уильям, кое-как найдя в себе на это силы, счел нужным предупредить:       — Я сейчас…       Шерлок не отстранился, наоборот, он только взял еще глубже, кажется, не без удовольствия, позволяя Уильяму кончить себе в рот.       В момент оргазма Мориарти окончательно потерял связь с реальностью, погружаясь в какой-то иной мир, полный удовольствия и тепла. Он простонал, выпуская чужие волосы из пальцев и откинул голову назад. Сразу после кульминации пришло спокойствие, сопровождаемое приятной тяжестью в теле и пустотой в мыслях.       Уильям не сразу понял, что галстук был сдернут с его головы. Неуверенно распахнув глаза, он сперва увидел пламя одной единственной свечи, теперь показавшееся ему слишком ярким, и уже после он смог рассмотреть довольное лицо Шерлока. Тот вытер губы тыльной стороной руки и устало прошептал:       — Теперь, когда будешь оставаться в темноте, вспоминай не обо всех тех ужасных вещах, а о том, как я тебе отсосал.       — Х-хорошо, — дрогнувшим голосом пообещал Уильям. Едва ли он мог поступить иначе.       Шерлок все еще пытался отдышаться, а Мориарти — прийти в себя и переосмыслить произошедшее. Трудно было сказать, сработал ли план Холмса, но прямо сейчас ему однозначно было хорошо. Однако имелось еще одно дело. Видя, как топорщится ткань на брюках Шерлока, Мориарти считал своим долгом отблагодарить его прямо сейчас. Он потянулся к его ремню, но Холмс его остановил.       — Не надо, Лиам, — уверенно сказал Шерлок. — Я сам, а ты иди отдыхай.       После он быстро поцеловал Уильяма, добавив:       — Я скоро.       Холмс ушел в направлении ванной комнаты, а Мориарти блаженно прикрыл глаза и уронил голову на спинку дивана, попутно застегивая свои брюки. Как бы ему не хотелось сделать Шерлоку приятно в ответ, усталость взяла верх. Уильям действительно ощущал себя уставшим, в первую очередь, от переизбытка чувств, которых эксперимент с завязыванием глаз дал ему сполна.       Мориарти нехотя поднялся с дивана и направился в спальню, где также нехотя переоделся в пижаму, после чего выкурил сигарету. Зажигать свечи Уильям не стал. Наверное, такое было впервые. Он просто смотрел в окно, выпуская изо рта голубоватый дым и думал лишь о том, насколько он счастлив. Счастлив потому, что Шерлок рядом, Шерлок, готовый всегда ему помочь, поддержать.       Когда Холмс вернулся, Мориарти уже лежал в постели и был близок к тому, чтобы уснуть. Но окончательно в сон он провалился лишь тогда, когда Шерлок привычно обнял его, мягко прижимая к себе. Этой ночью Уильяму не снились кошмары, а еще, кажется, Уильям больше не боялся темноты.