..••°°°°••..
4 мая 2023 г., 15:59
Беты — венец природы. Существа, что одержали верх над животными инстинктами. Существа, руководствующиеся лишь своими собственными желаниями и чувствами. Существа, что имеют холодный разум в любой день цикла. Существа, которым в глубине души многие завидовали.
Сакура всегда проигрывала природе. Во всём. Сакура всегда проигрывала Ино. Во всём. Она не обладала такими шикарными волосами, наследственность обделила её соблазнительными формами, и судьба окончательно решила добить её, почти лишив возможности остаться медиком: Сакура проявилась омегой, в то время как её вечная соперница — бетой. Однако о её проблеме никто не узнал. Имея доступ к лаборатории, Сакура сфальсифицировала результаты своего обследования и с уверенностью поставила галочку напротив графы «бета» в итоговом отчёте.
Она проявилась достаточно поздно для омеги: в пятнадцать лет. Так что, успев накопить огромную базу за спиной в виде поистине титанических усилий, что, не жалея, тратила, всецело отдавая себя медицине, то чёрта с два она бы так просто всё это бросила!
Распорядок дня Сакуры уже несколько лет начинался абсолютно одинаково: с момента проявления и, вероятно, всю оставшуюся жизнь ей придётся принимать блокаторы — одну таблетку утром и одну вечером. Препарат являлся безопасным, что наделяло его приятным бонусом, однако панацеей лекарство не являлось: оно не имело никакого накопительного действия — один промах мог изрядно подпортить репутацию, что обязывало беспрекословно помнить об этом. Впрочем, у Сакуры никогда не возникало проблем с памятью, так что для неё блокаторы оказались настоящим спасением.
Лёгкий ветерок качал штору, проникая в приоткрытую форточку, а солнце настойчиво светило сквозь ажурную ткань, выводя на лице куноичи теневые узоры и щекоча её закрытые веки. Сакура сквозь сон улыбнулась, лениво заводя руки за голову, и вдохнула свежий утренний воздух. Она любила просыпаться таким образом: не от криков матери, не от шумных соседей, не от отца, что спозаранку мог затеять ремонт или перестановку. Ей нравилось пробуждаться от тёплых солнечных лучей, лениво потягиваясь в постели, а после — перекатываться с одного бока на другой и чувствовать в себе прилив бодрости, с которым можно запросто свернуть горы. У Сакуры никогда не возникало прямой необходимости в будильнике: её режим сна был отточен до совершенства, по привычке заставляя просыпаться в одно и то же время стабильно, во сколько бы она ни ложилась. Но Сакура всегда заводила его. На всякий случай. И вообще, многое в своей жизни она делала по такому же принципу. Она всегда была предусмотрительной и гордилась этим. В глубине души Харуно гордилась собой больше, чем любая бета, выигравшая в лотерее жизни, ведь она родилась омегой и успешно с этим справлялась. И это была её личная заслуга, не имеющая никакого отношения к генетике!
Сегодня Сакура собиралась получить первое после окончания войны задание, так что она не стала бесцельно прохлаждаться в кровати: на ленивый отдых и так ушло целых три месяца! Она была полна сил, энергии и желания поскорее взяться за работу, изрядно соскучившись по обычным миссиям. Не тем, от которых зависит жизнь всего человечества, а простым заданиям любого ранга, потому что после всего пережитого даже S-ранг покажется детским лепетом. Да и вряд ли что-нибудь опасное в такое время вообще подвернётся: народ только-только начал оправляться от последствий войны, так что до междоусобиц, слежек, воровства и убийств руки ни у кого ещё дойти не успели.
Тёплый ветер приятно щекотал кожу, обволакивая её мягким дуновением, и плавно перетекал своим потоком от области шеи и лица к розовым прядям, подбрасывая их в незамысловатом танце. Сакура, довольная собственным настроением, торжественно шагала по главной улице, запрокинув голову к небу, и смаковала запахи, что доносились с разных сторон площади: аромат свежей зелени, смешанный с полевыми цветами, приятно и по-родному сочетался с нотами раменной Ичираку и открывшейся напротив неё кондитерской. Поистине прекрасный день!
Сакура вышла на каменную брусчатку, ведущую к Резиденции, и направила свою лёгкую походку к деревянным воротам. Толкнула тяжёлые скрипучие двери, не распахивая их полностью, и искусно проникла в небольшое образовавшееся отверстие: благо, компактные формы её фигуры позволяли такой манёвр.
Цунаде, что уныло восседала в обитом старой кожей кресле, представляла полную противоположность своей бывшей ученицы: после выходных она казалась скорее помятой и уставшей, нежели отдохнувшей. Сакура предположила, что наследница Сенджу опять увлекалась алкоголем, что было не редкостью. Особенно в последнее время, когда она во все лопатки намеревалась освободиться от оков поста, свалив свою должность на плечи Какаши.
— Доброе утро, — поздоровалась Сакура, подходя к столу.
— У кого как… — нахмурив брови, упрекнула Цунаде.
— Простите, — куноичи скромно улыбнулась.
— А ты чего такая довольная? — Сенджу притянула к себе картонную папку с листами и открыла её, устремляя взгляд к документации. — На задание не терпится?
— Так точно, — радостно отозвалась Сакура.
— Эх, — вздохнула Цунаде, постукивая ногтями по столешнице, — молодость…
— У меня одиночное? — поинтересовалась Харуно, выражая нетерпение.
— Ммм… — промычала Цунаде, хватаясь за виски и направляя к ним чакру в попытке унять головную боль от очередного похмелья, после чего сместила взгляд к распахнувшейся двери. — Опаздываешь.
— На минуту? — Какаши лениво возмутился, вскинув бровь, и обернулся к настенным часам.
— Мои отстают. — Цунаде перевернула лист, обратная сторона которого отображала досье участников Седьмой команды. — Так, — протянула она, — Наруто — альфа, Саске — бета, однако его издалека дёргать смысла нет, Сай — тоже бета, но в отпуске… Остаётесь ты и Какаши. Решено. Вдвоём отправитесь.
— А как это связано с… — Сакура непонимающе хмыкнула, перенося вес с одной ноги на другую.
— Так надёжней, — предугадывая вопрос, ответила Цунаде. — В общем, ваша задача заключается в том, чтобы отправиться в Деревню Скрытой Камелии и вернуть нашего шиноби-сенсора, которого я отослала туда пару недель назад обследовать местность. Я осведомлена, что там полно ценных ресурсов, которые можно было бы использовать в медицине, — она вздохнула. — Однако территория охраняется местными жителями, что, мягко говоря, далеки от благ цивилизации. И уж не знаю, что с нашим Сорой там приключилось… Быть может, его взяли в плен или ещё чего хуже — охомутала одна из омег, ведь подавителями там никто не пользуется, насколько мне известно. Так что вы должны его вернуть и заодно, Сакура, — Цунаде устремила внимание к своей ученице, — оценишь местную флору. В частности, меня интересуют вот эти травы. — Сенджу протянула распечатку с фотографиями. — Вопросы?
— Нет. — Сакура покачала головой, убирая листок в нагрудный карман.
— Сроки? — спросил Какаши.
— Недели будет достаточно. — Хокаге пожала плечами. — Уверена, справитесь и быстрее.
Срок в целую неделю после столь затяжного отдыха пронёсся в ушах Сакуры сказочной песней. Пусть большая часть времени и уйдёт лишь на дорогу, она всё равно погрузилась в довольное предвкушение миссии. К тому же будет возможность изучить местную экологию, так что внутренний ботаник Сакуры ликовал не меньше. Вот только акцент Цунаде, что пал исключительно на бет, несколько смущал. И куда мог пропасть этот Сора? Во время миссий абсолютно все: как альфы, так и омеги, принимали блокаторы независимо от цикла — так обязывал регламент. Никак иначе шиноби, за исключением бет, до заданий не допускались. И раз Сора был альфой, то наверняка он точно также принимал подавитель. А поскольку он был лишь наблюдателем, то ни в какой противозаконной деятельности местные жители парня уличить не могли. В таком случае, почему он до сих пор не вернулся? Что, чёрт возьми, вообще могло с ним случиться?
— Тебе нужно время на сборы? — спросил Какаши, щурясь от зашедшего в зенит солнца.
— Нет, — бодро ответила Сакура, указывая на поясную сумку, в которой лежал свиток с запечатанными вещами. — Я всегда собираюсь заранее.
— Ну да, — кивнул он. — Тогда выдвигаемся.
*
По ощущениям Сакуры, температура была около тридцати градусов в тени, а на открытой местности и вовсе могла доходить до всех сорока. Вот что-что, а жару она переносила несколько тяжело. Безусловно, Сакура была вынослива и сильна, однако под палящим солнцем она не обладала той же стойкостью, что Сай или Саске: по всеобщим наблюдениям, этим двоим было вообще наплевать, где находиться, будь-то мороз в стране Железа или же пустыня Суны. Какаши, кстати говоря, тоже довольным не выглядел. Однако он не выглядел и раздражённым. Он вообще, сколько Сакура своего сенсея помнила, редко казался заинтересованным чем-либо. Харуно и вовсе склонялась к тому, что Какаши обленился настолько, что ему стало элементарно в тягость проявлять хоть какие-то разумеющиеся эмоции. Пока они пробирались сквозь лес, перепрыгивая с одной ветви на другую, над головами тянулись густые кроны деревьев, что укрывали своим зелёным полотном от натиска жары, а лесной ветерок, стремящийся навстречу, приятно щекотал кожу, позволяя находиться в комфорте. Однако вскоре лесная полоса закончилась, и шиноби вновь оказались под палящим солнцем. И, конечно же, сбавили свой темп. — Шаннаро, это какой-то кошмар! — Сакура фыркнула, опуская ладонь себе на макушку: даже её светлые волосы успели изрядно нагреться. — Давно такого пекла не было. — Не могу не согласиться. — Какаши лениво кивнул. — Как думаете, что могло случиться с Сорой? — Сакура, что прежде плелась позади своего командира, прячась за отбрасываемой им тенью, ускорила шаг и сравнялась с ним. — Он же сенсор… явно бы такой человек не попал в какую-нибудь абсурдную ситуацию, по которой Цунаде решила отправить за ним именно бет. Сакура безукоризненно вжилась в роль беты! Она никогда и не ассоциировала себя с тем, кем являлась от рождения. Течка в её жизни случалась лишь единожды, и то не в полной мере, так что она даже и не успела прочувствовать на себе все «чудеса» природы, чему была безмерно рада. — Раз отправили нас, то и такую вероятность исключать не стоит, — безразлично бросил Какаши. Что ж, Хатаке в себе был уверен не меньше, а то и больше, чем кто-либо в принципе. И причины на это имелись: в его семье никогда не было мужчин-омег или бет. Только альфы. Поэтому вероятность родиться бетой была такой же ничтожно низкой, как и проявиться, например, омегой. Какаши был уверен: он — альфа, так что начал принимать блокаторы ещё до того, как произошло половое созревание. Он не собирался рисковать своей деятельностью и более того, Какаши на дух не переносил сущность альф: они ему претили. Он не хотел отождествлять себя ни с ними, ни с шаблонами, что существовали и по сей день. Таким образом, на медкомиссии, что проводилась в тринадцать лет первый раз и в шестнадцать — второй, Какаши определили как бету. За неимением характерных симптомов его просто не смогли приписать ни к омегам, ни к альфам. По сути, он даже не знал точного возраста, когда мог проявиться, теряясь в сплошных предположениях. — Хорошо хоть девушек-альф не бывает, — прикинула в голове Сакура, зачем-то произнося это вслух. Какаши на подобное лишь усмехнулся, но отвечать ничего не стал. — Вы смеётесь! — возмутилась куноичи, пихая в бок своего командира. — А я, между прочим, уважаемый ирьёнин, знаете ли. — Ками, — вздохнул он, поражаясь наивности. — Каким образом ты представляешь себе женщину-альфу? — Ну… — Сакура в уверенности раскинула руки, предполагая, что женщины, имеющие однополые чувства, смогли бы обзавестись семьёй, — вероятно, они были бы наполовину… мальчиками? — Ставя неуверенный акцент на последнем, куноичи бросило в краску. Не то чтобы она не знала такого слова, как пенис, она же медик, в конце концов. Но Сакура не стала бы произносить ничего подобного в присутствии своего бывшего наставника. — Можно и так сказать, — согласился Какаши, забавляясь её реакцией.*
Название деревни не зря несло в себе наименование камелий: цветы были буквально повсюду. Розовые, красные и белые бутоны на небольших кустарниках усыпали огромную поляну. Куда ни посмотри — кругом! Пестрят, соединяясь размытыми пятнами вдалеке, и сливаются в однообразное полотно на заднем плане. А те, что поблизости, — красуются, обращая на себя внимание, и будто бы кричат во всеуслышание, чтобы на них, наконец, взглянули. — Здесь бы и слепому дурно стало. — Сакура закрыла глаза от надоедливых ярких красок и продолжила шагать вслепую. — Я думал, ты любишь такое, — в недоумении парировал Какаши. — Какое? — Сакура набрала побольше воздуха в лёгкие, ощущая странную заложенность в носу, и повернулась к своему командиру, ожидая ответа. — Такое, — очевидно повторил Какаши, жестом указывая на поляну. Их разговоры всегда начинались с непонятной ноты и также непонятно заканчивались. Будто нити беседы и вовсе не существовало в отношении этих двоих: каждый всегда оставался на собственной волне — Какаши думал о своём, а Сакура о своём. Впрочем, бывали и исключения, когда их диалог мог затянуться более чем на пару минут, в том случае, если речь шла о третьих лицах. Например, сплетни или ещё какие-то бесполезные разговоры, которые заводила Сакура, когда ей становилось совсем скучно. В то время как Хатаке лишь молчаливо закатывал глаза или кидал размытые ответы по типу: «Такое бывает» или же «Да, Сакура, такова жизнь». В такие моменты складывалось ощущение, что их разница в возрасте значительно больше, нежели четырнадцать лет, а её командир и вовсе уже дряхлый старик, уставший от жизни. Впрочем, в какой-то степени так оно и было. Ведь с кем-то и за целую жизнь столько трагедий не случается, сколько произошло с ним лишь за одну треть. Они прошли ещё несколько сотен метров, прежде чем Сакура начала ощущать неприятную резь в глазах и достаточно сильный насморк. Она остановилась, потёрла пальцами веки и вновь огляделась. После чего снова попробовала вздохнуть чуть глубже и звонко чихнула, сгибаясь пополам и закрывая рот ладонями. — Ты умудрилась заболеть в такую жару? — Какаши остановился, разглядывая её. — Аллергия… — предположила Сакура. — Вы чувствуете какой-нибудь запах? — Цветы, трава, деревья… — перечислил Какаши, принюхиваясь, — пересохшая от засухи почва, ручей вдалеке… — Достаточно, — она улыбнулась. — Вероятней всего, действительно аллергия на что-то здешнее. — Сакура пожала плечами. — Пыльца, наверное. — Мне стоит за тебя переживать? — уточнил Какаши, наблюдая её покрасневшие от трения глаза. Он спросил, не подумав, скорее даже по привычке, ведь переживать за элитного медика с его стороны было бы просто абсурдно. — Ну вы и шутник, Какаши-сенсей, — отмахнулась Сакура. — Всё в порядке. Возможно, просто лишусь обоняния на какое-то время. Когда они зашли в город, что куда больше походил на Содом и Гоморру, Сакура невольно ужаснулась: госпожа Цунаде значительно преуменьшила нецивилизованность этого народа. Точнее говоря, их нравы. А вот инфраструктура здесь какая-никакая, но всё же имелась. Бедная и куда менее развитая, нежели Коноха, однако и не каменный век. Но сношающиеся повсеместно альфы и омеги, которых людьми назвать элементарно язык не поворачивался, повергли юную куноичи в ужас. — Что за…? — прошептала она, сокращая дистанцию между собой и Какаши настолько, насколько это вообще было возможно, потому что от увиденного стало максимально дурно и паршиво. — Не знаю. — С первого взгляда могло показаться, что Какаши повсеместные оргии будто бы и не удивили вовсе. Однако Сакура считывала его нарастающее отвращение по залёгшей у переносицы морщинке. — Может, у них какой-нибудь праздник? — Праздник? — Глаза Сакуры округлились до двух огромных озёр и уставились на командира, затапливая его своей зеленью. — Это они, по-вашему, так отмечают, что ли? Если бы Сакура была более внимательна и менее шокирована увиденным, она непременно бы обратила внимание на разноцветные флажки, тянущиеся вдоль крыш на узких улочках, и зажжённые тётины, на которых фигурировали иероглифы, что распростёрлись надписями, знаменуя о ежегодном фестивале Камелий. Вероятно, Какаши был прав, и это безумие куда больше походило на праздник, нежели на обыденное времяпрепровождение. Из разных уголков доносился звонкий смех, что смешивался с общим гулом толпы, отдалённо перетекая в чьи-то стоны, а на глазах всё ярче вырисовывался чёткий возрастной контингент: здесь не было ни детей, ни стариков. Только молодые женщины и мужчины. И, вероятно, все из них одинокие. Какаши с Сакурой свернули за первый попавшийся угол, предварительно убедившись, что там никто не совокупляется, и остановились, обдумывая, как поступить дальше. Точнее говоря, как и всегда, обо всём думал лишь Какаши, потому что Сакура с такой реакцией на происходящее вряд ли бы смогла чего-либо решить. Какаши поднёс к губам указательный палец и, опустив его под маску, надкусил, призывая нинкена. — Чем обязан? — спросил появившийся Паккун. — Здравствуй… — Куноичи выдавила из себя улыбку и помахала псу рукой. — Что с тобой такое, Сакура? — буркнул пёс. — Паккун, возьми след, если получится. — Какаши протянул ему перчатку Соры, дожидаясь, пока нинкен запомнит запах. — Есть. — Пёс развернулся, взмахивая небольшим хвостиком, и скрылся за стеной дома. Сакура прошла чуть дальше, скрываясь в темноте узкого закутка, и опустилась на деревянный ящик. Незаметно для Какаши просунула ладонь в набедренную сумку и выудила оттуда блокатор, после чего, делая вид, что зевает, положила таблетку себе в рот. Она не забудет. Нигде, никогда и ни при каких обстоятельствах. А уж в особенности здесь, находясь в таком аду и даже не зная собственного цикла. В глубине души Сакура побаивалась альф. И хоть Наруто тоже был альфой, он был для Сакуры скорее исключением: во-первых, она знала, что Узумаки никогда не причинил бы ей вреда, а во-вторых, он уже связал свою жизнь с омегой — Хинатой. Родители Сакуры являлись также бетами, как и большинство в её семье, а с остальными альфами она особо не коммуницировала. По большей части Сакура в принципе имела довольно-таки скудный круг общения. И для других альф, кроме Наруто, там не было ни единого места. Паккун отсутствовал около часа, и за всё время ожидания шиноби успели немного передохнуть. Душный спёртый воздух, что окружал их прежде, начал постепенно охлаждаться, наполняясь свежестью, а былая жара уступила место вечерней прохладе. Фоновое сопровождение неизвестного празднества утихать не собиралось, так что уже втроём, во главе Паккуна, они пробирались через оголтелые группы людей, кучкующиеся огромными толпами. Сакура чувствовала, как лёгкий ветер становился более интенсивным, отчего пришлось обнять себя за плечи, потирая оголённые участки кожи, покрывшиеся мурашками. А чуть позже на кончик её носа упали пара капель, что вскоре перешли в мелкий дождь. — Здесь, — уведомил Паккун, останавливаясь у крыльца небольшой таверны. — Спасибо. — Какаши поблагодарил своего нинкена и отпустил его. — Идём? — он бросил взгляд на Сакуру и махнул в сторону двери. Куноичи молчаливо кивнула в ответ и безоговорочно пошла следом, надеясь, что не увидит там ничего подобного, что предстало её вниманию на входе в город. Видимо, то был совсем бедный и неблагоприятный район, потому что там, где они находились сейчас, казался более здравомыслящим. — Сора? — воскликнула куноичи, когда среди блёклого света разглядела макушку красных короткостриженных волос. Сакура бестактно растолкала двух мужчин, преграждающих ей дорогу, и, протиснувшись к столику, ударила по его деревянной поверхности: — Какого чёрта ты здесь развлекаешься, когда тебя все ищут? — взорвалась она, в то время как её командир спокойно ожидал объяснений. Сора находился в компании миловидной блондинки, а его рука лежала поверх её ладони. Однако взгляд парня казался виноватым и сожалеющим, а вместе с ним возымевшим надежду. Такую, будто он ждал их. — Сакура, Какаши, — подавленно поприветствовал парень и покачал головой. — Я не мог отсюда уйти, — он вздохнул. — Эти чёртовы камелии, чтоб их… Они нейтрализуют действие блокаторов. Я… — Парень брезгливо замешкался. — Я просто не смог. И я встретил здесь Эльзу. — Сора сжал женскую ладонь чуть крепче, а его голубые глаза отразили безграничное тепло и заботу, когда он взглянул на свою пассию. — Она моя Истинная. Я бы ни за что её здесь не оставил. Сора вернул внимание к Какаши и Сакуре, но те его будто уже не слушали. — Вы в порядке? — переспросил Сора. — Неважно выглядите. — Что ты сейчас сказал? — опомнилась Сакура, несколько раз прокручивая в голове услышанное. Наверняка, она просто что-то неправильно поняла: в таком дурдоме и неудивительно. — Местный воздух полностью подавляет блокаторы, — повторил Сора. — На днях я пытался отправить письмо в Коноху, но здесь слишком часто случаются катаклизмы, так что письмо, полагаю, не дошло. Впрочем, вы всё равно беты, так что поводов для переживаний нет. — В таком случае возвращаемся сейчас же, — заключил Какаши. Сора откинулся на спинку деревянной скамьи и выглянул в окно, а Сакура в тот же момент ощутила влажный воздух и поднявшийся ветер, что скользил через открытые ставни. — Будет смерч, — робко проинформировала Эльза. — Слышите? — она затихла, прислушиваясь к свисту ветра. Сакура замерла, понимая, что от былого праздника не осталось и следа, а с улицы доносились лишь перекрикивающиеся голоса разбегающихся по домам людей. — Это надолго? — с нетерпением спросил Какаши. — Точно сказать не могу, — призналась девушка. — Обычно это не занимает слишком уж много времени, но были случаи, что и до нескольких дней доходило. — Эльза сочувствующе поджала губы. — Выбора у вас всё равно нет — погибнете. Сакура тревожно сглотнула, пытаясь привести мысли в порядок. В принципе, если Сора нашёл свою Истинную, он ничего не поймёт, а за Какаши и подавно можно не переживать. — Почему вы не вернулись в Коноху раньше? — настороженно бросил Какаши. — Не так давно скончался мой отец, — бегло ответила Эльза, копошась в своей сумке. — Я не хотела бросать маму в таком состоянии. Вам, бетам, не понять. — Блондинка с презрением поморщила нос. — Когда альфа и омега теряют друг друга, это сродни смерти. Наш траур слишком глубокий. Мне нужно было поддержать её. Сакура от и до ощущала себя бетой, и её буквально выворачивало наизнанку от брошенных слов. Да кто они вообще такие, чтобы обесценивать чужие чувства? Это зависть так проявляется? Сакура недовольно фыркнула, но выпад проигнорировала: ей наплевать, что там думают какие-то омеги, которые из-за своей течки не могут даже мыслить адекватно. — Вот вам ключи от соседнего подвала. — Эльза постучала ногтями по столу, указывая на связку. — В нашем уже и так народу полно. Он, конечно, тесноват, но вдвоём поместитесь. Поторопитесь. — Встречаемся здесь, как буря утихнет, — скомандовал Какаши. — И сразу же отправляемся в Коноху. — Есть, — кивнул Сора.*
Подвал действительно оказался достаточно скромным, но грех жаловаться. Главное — здесь было сухо и безопасно. Какаши достал из свитка спальный мешок и расстелил его на пол, Сакура следом за ним сделала то же самое. Разложила на песчаном полу мешок и, отряхнув ноги, разулась. Залезать внутрь не хотелось, да и жарко бы стало, поэтому она просто легла поверх спальника и повернулась лицом к стене. Лучший способ скоротать время — сон. Какаши, судя по всему, был такого же мнения. Сакура действительно рассчитывала проспать всю бурю и преспокойно отправиться домой. Более того, у неё были на это все шансы, если бы не одно пугающее «но»: низ живота начало странно тянуть, и хоть нос был по-прежнему заложен от аллергии, Сакура понимала, что дело в другом. Тепло, что зарождалось в её теле, начинало всё отчётливее концентрироваться между бёдер, а биение сердца учащалось. Сакуре не нужно было вспоминать свою первую и единственную течку, чтобы провести параллель. В конце концов, она была ирьёнином и знала все симптомы досконально. Сакура убедилась в том, что находится сейчас в самом разгаре течки прежде, чем скользнула своей ладонью между ног, ощущая насквозь влажные леггинсы. «Шаннаро!» — безмолвно выругалась Сакура, сжимая в пальцах шуршащую ткань спального мешка. Она не знала, что ей делать. Не конкретно сейчас, ведь находиться в подвале с бетой — не самое страшное. Страшное будет впереди, когда ей предстоит покинуть подвал и миновать толпу альф, будучи течной. Впрочем, даже если она не справится сама (а Сакура и такой вариант рассматривала, потому что не знала, как именно может себя повести в таком состоянии), она по-прежнему могла рассчитывать на Сору, который больше не представляет опасности. И, конечно же, на Какаши, который также не даст её в обиду. Сакура собралась с силами и легла на другой бок, поворачиваясь к Какаши. Ей нужно было прямо сейчас взять себя в руки и всё рассказать. Она понимала: это не тот человек, который будет её ругать, осуждать или как-либо вообще упрекать. Не после всего, через что им пришлось пройти вместе. Это всё ещё был Какаши-сенсей. Бояться было нечего. Какаши слабо отдавал себе отчёт в том, что сейчас происходит: обилие запахов сводило с ума, все чувства накалились до предела, а любое тактильное прикосновение или услышанный шорох накрывали с головой. Ему казалось, он слышит даже сердцебиение Сакуры. Какаши никогда в жизни не испытывал ничего подобного, и он слабо понимал: должно ли это всегда происходить таким образом, или из-за того, что с ним это впервые за тридцать два года, могли начаться осложнения. Потому что совершенно очевидно, что он не должен так реагировать на бету. Он вообще никак на неё реагировать не должен. Какаши услышал, как Сакура сглотнула слюну и разомкнула губы, прежде чем к нему обратиться: — Какаши-сенсей. — Её бархатный тембр, граничащий с мягким шёпотом, прошёлся по коже так, словно он ощущал её голос на ощупь. — Я должна вам кое-что сказать. Голова немного кружилась, когда он открыл глаза и повернул голову к Сакуре. Повторил фоном её слова. Ещё раз повторил. Понял, что Сакура хотела ему о чём-то рассказать. — Говори, — севшим голосом ответил он. — Вам плохо? — Сакура с опаской оглядела его бледный цвет лица и подрагивающие кончики пальцев. — Может быть, самую малость, — соврал он. Потому что так паршиво, как сейчас, не было ещё никогда. Сакура подскочила на ноги и бросилась к своему командиру, опуская ладонь на его лоб: — У вас жар, — проинформировала Сакура, концентрируя чакру в своей ладони. — Что ты хотела сказать? — игнорируя очевидное наблюдение, спросил Какаши. — Не понимаю… — Сакура перебила его и нахмурилась, задаваясь вопросом, почему тело Какаши отторгает её чакру. — Почему температура не спадает? Я направила достаточно чакры… — Что ты хотела мне сказать? — Какаши рвано выдохнул, ощущая, что чем ближе находится Сакура, тем меньше кислорода поступает в его лёгкие. — Я омега, — Сакура покачала головой, опуская в пол виноватый взгляд. — Какаши-сенсей, вы очень плохо выгля… — Что? — И у меня, судя по всему, разгар течки. — Она брезгливо поморщилась, понимая, как это, должно быть, мерзко и противно слышать бете. И Какаши действительно выглядел так, будто его сейчас стошнит от этого откровения. — Отойди от меня. — Коротко и холодно. — Извините, — замялась Сакура. Глаза защипало, размывая фокус пеленой слёз, а по щекам покатились скупые дорожки солёной влаги. — Меня бы тоже подобное оттолкнуло. — Сакура, это не так, — отрезал Какаши. — Просто мне плохо. — Это не из-за меня? — куноичи шмыгнула носом, опускаясь на колени. — Не совсем, — он измождённо покачал головой. — Пожалуйста, отойди от меня. — Какаши понимал, что даже если Сакура и отойдёт на пару метров, это погоды не сделает. Но ощущать её настолько рядом он больше не мог. Ему больно дышать, больно говорить, больно видеть, больно что-либо чувствовать в принципе. — До сегодняшнего дня я не знал, кем проявился. Догадывался, но знать наверняка не мог. Я принимал блокаторы с десяти лет, и это единственная причина, по которой меня считали бетой — из-за подавителей я не проявился вообще никак. Однако я — альфа. Рука Сакуры, что прежде лежала рядом с его ладонью, дрогнула и резко отстранилась, словно она ошпарилась кипятком. Сакура бросила на него испуганный, полный презрения взгляд, в котором не было ничего, кроме страха и отвращения. На долю секунды Какаши даже опешил от такой реакции. Он не ожидал от Сакуры понимания, и её страх был понятен, однако он не ожидал и такого жестокого лицемерия. Сакура, спотыкаясь о собственные же ноги, отползла к противоположной стороне подвала и забралась в мешок, с опаской вжимаясь в стену. — Не приближайтесь ко мне, — сквозь слёзы прошептала она дрожащим голосом. — Я… — она болезненно выдохнула, — я вас убью, если вы что-нибудь попытаетесь… Сакуре никогда не было так страшно за себя, своё тело и свою жизнь. Пусть она и омега, пусть и в таком состоянии, она всё равно не станет ему отдаваться. Сакура попыталась и сжать и разомкнуть пальцы под спальным мешком, концентрируя в руке чакру, и несколько успокоилась, понимая, что при необходимости сможет за себя постоять. — Сакура, ты себя вообще слышишь? — раздражённо среагировал Какаши, и его голос прозвучал до пугающего холодно. — Я и с места не сдвинусь, успокойся. И я не собираюсь насиловать ни тебя, ни кого-либо в принципе. — Но вы альфа, — парировала она, источая сплошной страх. — Я скорее сам себя убью, чем позволю себе что-то подобное, — уверенно ответил он. — Пожалуйста, это всё ещё я. — Простите меня. — Сакура была готова провалиться сквозь землю, когда к ней в полной мере вернулось осознание сказанных слов. Какаши не причинит ей вреда, кем бы он ни был: альфой, бетой, омегой, да хоть исчадием ада! — Какаши-сенсей, я не знаю, что на меня нашло, извините, умоляю. Мне очень жаль… Сакура, не подумав, поднялась со спальника, желая извиниться так же, как и всегда — в извинениях она мастак, — положив руку на плечо или сжимая ладонь. Она подскочила с места вообще без задней мысли. — Дистанцию. — Какаши вскинул руку, жестом останавливая её. — Держи дистанцию, насколько это вообще здесь возможно. — Извините, — в сотый раз прошептала куноичи, забираясь с ногами в спальник и застёгивая его до упора. — Всё в порядке. Они сидели так молча, друг напротив друга по разные стороны подвала, и вслушивались в тишину, нарушаемую лишь дыханием и ритмом сердец их обоих, где каждый слышал и чувствовал чужое. Однако если пульс Сакуры был в пределах нормы, учитывая её течку и нахождение альфы поблизости, то с её командиром было что-то совсем нездоровое. Цвет лица Какаши стал мертвенно-бледным, вена на лбу, что ранее была едва заметной под светлой кожей, вздулась, а в следующее мгновение Сакура заметила струйку крови, что просочилась из его носа. Она не знала, как может чувствовать себя взрослый мужчина, который впервые проявился лишь в таком возрасте, но совершенно точно могла сказать, что с Какаши происходило не то, что обычно должно происходить. И это не потому, что он себя сдерживал, вовсе нет. Альфы, может и не без усилий над собой, но могли себя контролировать в присутствии течных омег. Изнасилование не было обязательным условием. Никогда и нигде. Просто так было удобно альфам. Они сами решили снять с себя груз ответственности и дискомфорта, поставив в слабое положение омег. Однако суть оставалась неизменной — это можно было вынести при должном самообладании. И вреда для здоровья никакого быть не должно. Сакура попыталась выровнять его сердцебиение своей чакрой, но всё было без толку. По её подсчётам, пульс уже был около двухсот ударов в минуту, и он не стремился замедляться. — Так не должно быть… — тревожно констатировала Сакура, чувствуя, как к горлу подкатывает страх и едкая беспомощность. Неужели она ничего не может сделать? Неужели она вновь бесполезна? Словно в ступоре, Сакура расстегнула спальник и подошла к своему командиру. Опустилась рядом, не понимая, что вообще с ним происходит, и обхватила дрожащими от волнения пальцами его прохладные щёки. Какаши едва заметно качнул головой и опустил взгляд, избегая глаз Сакуры. Над потолком неистовым шумом раздавался смерч, заставляя дверь, ведущую в подвал, колыхаться, ударяясь о бетонные стены. Им отсюда не выйти. По крайней мере, в ближайшее время. Однако вопрос был не в том, сколько им придётся здесь сидеть, а в том, сколько Какаши сможет выносить присутствие Сакуры без ущерба для здоровья. Сомнения и страх неизвестности настолько заполонили сознание куноичи, что она была готова прямо сейчас разрыдаться. Сакура никогда с таким не сталкивалась. Что ей теперь, чёрт возьми, делать? Пульс Какаши был заоблачным при условии полного бездействия, какова вероятность, что его сердце просто не остановится, если они всё-таки позволят себе нечто большее? У Сакуры такого ответа не имелось. А самое страшное то, что организм Какаши вообще никак не реагировал на её чакру. Однако, руководствуясь то ли внутренней интуицией, то ли надеждой на везение, она решила рискнуть. Сакура стянула вниз чёрную маску и неуверенно коснулась кончиками пальцев его пересохших губ. На мгновение будто бы показалось, что дышать ему стало легче. Сакура отклонилась корпусом назад, подтягивая к себе ноги, и положила руку на его грудь. Провела линию вдоль живота, вслушиваясь в выравнивающееся сердцебиение, и опустила ладонь, полную сомнений, к его паху. — Пожалуйста, — прохрипел Какаши, — не надо. — Но это должно помочь, — запинаясь от стыда и смущения, прошептала Сакура. Она больше не боялась Какаши. Уже нет. Теперь она боялась за него. — Я сомневаюсь, что ваше сердце выдержит подобное. — Я не настолько стар. — Какаши попытался отшутиться. — А дело и не в возрасте, — заключила Сакура. — Пожалуйста, — повторил он, искажаясь болезненной гримасой, — не нужно. — Шаннаро, — возразила Сакура, — это вообще не обсуждается! Я ни на секунду не сомневаюсь в том, что вы намерены ради меня свести счёты с жизнью, но знайте, что я этого не допущу. Сакура резко вдохнула воздух и подняла глаза к потолку, оттягивая пальцами резинку на его штанах, и про себя взмолилась: она до потери пульса опасалась, что Какаши ей может как-либо навредить только лишь потому, что она прогнулась под шаблон общественного мнения. Но по итогу насильником выступает она сама, чтобы Какаши, мать его, не отъехал на небеса. — Мне было бы легче, если бы вы просто сделали всё сами, — заикаясь, бросила Сакура. Она оставила в покое его штаны и принялась стягивать свои собственные, пропитавшиеся смазкой леггинсы. — Я не буду ничего делать, — категорично отрезал он. — Вы надо мной издеваетесь? — Сакура сглотнула подступивший ком к горлу и вернула руку к штанам своего командира. — Нет, — сдавленно прошептал он, делая глубокий вдох. Запах Сакуры сводил с ума. Какаши вообще не понимал, как он умудрялся сохранять рассудок и даже вести диалог. Временами ему казалось, что и вовсе отвечает невпопад. Но, судя по реакции Харуно, контекст он всё же улавливал. — Так, ладно, — набравшись смелости, сказала Сакура. — Я просто возьму это в руку и вставлю в себя. — Тебе обязательно всё комментировать? — Какаши тяжело вздохнул и закрыл глаза рукой. Сакура обхватила пальцами его изнемогающий от возбуждения член, отмечая, что он несколько больше, чем она ожидала. А ещё твёрдый, упругий и совсем не мерзкий. Нет, она ничего подобного и не думала относительно своего командира. Потому что она о нём в принципе не думала. Но Сакуре прежде приходилось трогать чужие пенисы при установке катетеров в больнице, и это было не очень-то приятно. А если быть точнее, картина оказалась настолько отталкивающей, что куноичи начала переживать за сохранность своего либидо. Сейчас Сакура не видит того, что так сильно заполняет своим диаметром её руку, потому что она просто туда не смотрит, но её большой и указательный пальцы не смыкаются, и на ощупь его эрекция кажется чем-то достаточно эстетичным. Впрочем, смотреть и убеждаться в этом она не собирается. Сакура перекинула ногу через бедра своего командира, усаживаясь сверху, как в то же мгновение ощутила липкую дорожку тёплой смазки, что обильно потекла из её промежности. Глаза Какаши были закрыты, но он это тоже почувствовал. Его обоняние и в обычное-то время было донельзя чувствительным, а теперь и вовсе становилось до животного сильным. Она в очередной раз безнадёжно вздохнула, понимая, что Какаши не собирается облегчать ей жизнь своей инициативой. Провела рукой вдоль его длины, слегка сжимая нежную и до боли чувствительную плоть, и направила к своим складкам. Растёрла головкой смазку, задевая клитор, и скользнула взглядом по дрогнувшему кадыку на соблазнительной крепкой шее. «Какой шее?» — смутилась Сакура, анализируя свои мысли и наблюдая, как его яремная вена маняще пульсирует. И как будто бы где-то глубоко внутри, на грани параллельной вселенной… Может, Сакура просто бредит от стресса? Но ей совершенно точно кажется, что Какаши хорош собой. Более того, она впервые видит его без маски. И даже несмотря на болезненную бледность вкупе с полопавшимися капиллярами глаз и перепачканным кровью лицом, что стекала тонкой подсохшей дорожкой из носа к прямой линии губ, Сакура не могла не признать, что он чертовски красив. Чтобы внести более чёткую ясность: Саске она считала просто симпатичным. И вообще никого и никогда из мужской половины не могла охарактеризовать как «красивого». Сакура опускается резко и одним уверенным движением принимает в себя своего командира, соприкасаясь своими бёдрами с его. Кладёт обе руки ему на плечи и наклоняется к Какаши. Зачем она это делает, сама не понимает. Её прежде заложенный нос будто бы прошибло, и она вдыхает его запах, заполняя им все свои лёгкие. Какаши пахнет так же, как и всегда — это уже давно знакомый аромат. Но сейчас, когда Сакура различает в нём разные ноты запахов, она убеждена, что это идеальное сочетание вообще всего. Она поднимает свои бёдра и опускает их вновь, продолжая двигаться в размеренном темпе. Медленном и осторожном. Таким, будто пробует своего командира на вкус, впервые знакомится с ним, открывая его новую сторону. Сакура закусывает нижнюю губу, когда встречается с распахнутым взглядом Какаши, что устремлён к ней расширенными донельзя зрачками. Она готова поклясться — всё происходит само собой: бёдра двигаются по какой-то независимой от неё инерции, маленькие ладони бестактно изучают его подтянутый торс, а губы сами льнут к его губам, соединяясь в поцелуе. «Природа за вас всё решила. Природа знает, как лучше. Природу не победить», — как же Сакуру раздражали любые подобные высказывания. Но сейчас, когда она всецело и полностью поддалась своей сущности, она была счастлива настолько, что даже не могла сдержать удовольствия, которому нет места в таких ситуациях. И в любой другой момент Сакура непременно утонула бы в океане своих противоречий. Но не сейчас, когда она ощущает, как Какаши двигается ей навстречу и держит свои руки на её талии. — Прости. — Какаши выдыхает ей в губы, разрывая неуместный поцелуй. — Я больше не могу себя сдерживать. Сакура не сразу поняла, о чём речь. Он ведь и так уже находился в ней, заполняя собой всё её тесное пространство. Однако когда Какаши повалил её на спину, нависая сверху, и заставил своим весом развести ноги ещё шире, Сакура, наконец, поняла. Вероятно, то, что она всё это время считала полноценным сексом, для Какаши являлось чем-то сродни прелюдии. И учитывая, какими жёсткими и интенсивными стали его движения, то Сакура могла сказать, что прежде она всего лишь сидела на его члене, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Потому что сейчас, ощущая эту силу и энергию, что спала всю его жизнь, Сакура едва ли помнит, как вообще дышать. Ей всё кажется настолько идеальным, что это даже пугает. Она ощущала себя грязным животным, но в то же время не могла отделаться от навязчивой мысли, что ей до умопомрачения хорошо. Хорошо настолько, насколько не было вообще никогда. Сакура едва слышно застонала, чувствуя, что сейчас сойдёт с ума от феерии ощущений, и сильнее обхватила плечи своего командира, прижимаясь. Мгновение пронеслось яркой вспышкой, заставляя тело омеги задрожать под телом альфы. Своего альфы. Потому что их сердцебиения синхронизировались в какой-то момент, какой никто из них не успел уловить, и Какаши кончил в ту же секунду, что и Сакура, обильно разливаясь внутри неё горячей жидкостью. Какаши знал, что ему придётся находиться внутри какое-то время, будучи ещё твёрдым, пока они не смогут разъединиться. Но он не знал, что на смену болезненному высвобождению придёт неожиданная нежность. Не чувство вины, не разочарование, не даже ненависть к себе, а нежность. Самая светлая в его жизни и искренняя, лишённая, на удивление, какой-либо похоти в целом. Сакура притянула его лицо к себе и потёрлась кончиком носа о его нос. Положила голову Какаши себе на грудь, в то время как он заботливо укрыл её плечи развёрнутым под ними спальником. Но перед этим он встретился глазами с Сакурой, и в её зелёных омутах не было ни грамма сожаления. Неужели они настолько поддались своей животной натуре, что напрочь лишились всего человеческого? Ладно, Сакура, но как он, взрослый мужчина, может так спокойно принимать тот факт, что переспал со своей ученицей? Это же Сакура, прости господи, Харуно. Он вообще не имеет права чувствовать ничего подобного. — Вам не холодно? — совершенно не задумываясь, спросила Сакура и протянула руку к его толстовке, в ответ накрывая широкую вспотевшую спину. — Это было прекрасно, — в шлейфе неизвестных чувств призналась она. — Неужели весь секс такой? — У тебя это впервые? — обескураженно спросил Какаши. — Да… — Сакура вздохнула. — Но вам-то наверняка есть с чем сравнивать. — Я бы сказал, что это вообще ничего общего с обычным сексом не имеет. — Вам понравилось? — уточнила Сакура. — Потому что со мной ничего лучшего ещё определённо не случалось. О боги! Это звучало, словно бред сумасшедшего. Но Какаши так же понимал, что ничего лучшего не случалось и с ним. Однако тот факт, что инициатором их связи стали не они сами, а лишь безусловные рефлексы, принять было морально непросто. Особенно, когда всю свою жизнь ты отрекался от собственной же природы. — Я знаю, что понравилось. Я чувствую это… — Сакура улыбнулась, продолжая выводить пальцами узоры на его спине. — Какаши? — спросила она. — Да? — Вы ведь поставите мне метку? — осторожно поинтересовалась Сакура. — Зачем? Ты и так пропиталась моим запахом. К тебе никто не посмеет подойти. — Ну… так надёжней. — Её сердце болезненно сжалось, и Какаши ощутил то же самое на себе. Нет, он, в общем-то, не против. Ему даже льстит, что Сакура этого хочет. А на какие-то доли секунды и вовсе показалось, что былая проблема притянута за уши, ведь сейчас им так хорошо: тугие мышцы Сакуры всё ещё плотно обхватывали его член, и Какаши невольно толкнулся в неё снова, припадая губами к хрупкой шее, и укусил её, впиваясь клыками. — Что насчёт беременности? — очевидно спросил Какаши, понимая, что прежде об этом не задумывался. — Ты… — С этим порядок, — улыбнулась Сакура. — Я успела поставить на себя печать контрацепции. Где-то вдалеке, словно бесполезный шум, кружились мысли о том, что они оба сгорят со стыда, когда вернутся домой и снова начнут принимать блокаторы. Что фундамент их отношений, укрепляемый годами, разойдётся по швам, словно ветхая тряпка, а от доверия не останется и следа. Однако в эту минуту всё остальное не имело значения. Здесь и сейчас была только безграничная любовь, нежность и забота.*
Ни Какаши, ни Сакура не собирались ставить себя в уязвимое положение, заявляясь к Соре, будучи теперь альфой и омегой. Впрочем, Какаши бы всё равно уже ничего не лишился: в Анбу он возвращаться не собирался, а от поста Хокаге так просто бы не отделался. Но, вероятно, на жизнь Сакуры подобное откровение всё же могло повлиять. Поэтому он оставил записку, написав о том, чтобы Сора со своей избранницей как можно скорее возвращались в Коноху самостоятельно, и передал послание с Паккуном. Таким образом, они решили вернуться домой так же вдвоём — это был единственный способ сохранить их секреты в тайне. Сакура предпочла не забивать себе голову текущим состоянием. Более того, оно ей, судя по всему, нравилось. Однако каждый раз, когда Какаши встречался с ней взглядом, она понимала: долго это не продлится, и розовые очки разобьются, как и всегда, стёклами внутрь. Эйфорию, что приносила течка (в том случае, если омега находилась со своим альфой), многие сравнивали с наркотическим опьянением. В какой-то степени это воздействие было даже сильнее. И если раньше Сакура брезговала подобным и радовалась, что никогда в своей жизни ничего подобного не испытывала, то теперь она считает, что многое упустила. Потому что то тепло и чувство защиты, что она теперь испытывала, следуя рядом со своим командиром, превозносилось в Абсолют. И Сакура размозжит голову каждому, кто посмеет сомневаться в искренности намерений. Но главная её проблема — её альфа. Потому что Какаши — не её альфа. Однако его метка горит ярким огнём на шее Сакуры и греет душу. И она не намерена её залечивать, когда вернётся в Коноху и вновь станет принимать блокаторы. — Может… — начала Сакура, обхватывая ладонь Какаши обеими руками. Она не могла сказать прямым текстом, что хочет секса. Впрочем, ей и не нужно что-либо говорить, потому что он и так всё чувствовал. И за целый день пути Сакура намекала уже раз десять, но Какаши всегда отказывался. Всё-таки она потеряла своё собственное достоинство, унижаясь таким образом. — В этом нет никакой необходимости, Сакура. Мы почти пришли, — отмахнулся он, понимая, что нервы уже сдают и самообладание катится к чёрту. Какаши думал, если Сакура предпримет ещё хоть одну попытку, он просто сорвётся, потому что сопротивляться уже было невозможно. — И не забудь залечить метку на своей шее. Последняя фраза прошлась по раскалённым чувствам омеги, словно заточенный нож, рассекающий бумажный лист надвое. Не нужно было обладать незаурядным умом, чтобы понять очевидную вещь: по возвращении Какаши будет вести себя абсолютно так же, как и до этого. И Сакура не знает, как будет вести себя сама, но сейчас она определённо точно не хочет, чтобы он от неё отдалялся. — Ну и чёрт с вами! — фыркнула Сакура, чувствуя, как рушится её мир идеальных грез. — Ты же не собираешься всерьёз на это обижаться? — он остановился и заглянул в зелёные глаза. — Это какой-то бред. — Да как вам угодно, Какаши-сенсей, — вздохнула Сакура и повторила. — Как вам угодно… — Трахаться несколько суток подряд, а потом делать вид, что всё по-прежнему, — спросил он, — этого ты хотела? Мне кажется, ты себя переоцениваешь, Сакура. — Можно и не делать вид, что всё по-прежнему, — осеклась она. — Мы же не знаем, как будет дальше. — Ты вообще о чём? — Ну, — замялась Сакура. — Вам уже столько лет, о чём-то серьёзном не задумывались? — О чём? — Какаши уже просто считал минуты до того, как они пересекут границу Скрытой Камелии и смогут принять блокаторы. Потому что Сакура сводила его с ума во всех приятных и не очень смыслах. — Семья и дети… — Ты надо мной издеваешься? — Нет! — огрызнулась Сакура. — Я просто спросила. — Это всего лишь гормоны, — отрезал Какаши. — Будь на моём месте другой альфа, ровным счётом не изменилось бы вообще ничего. И ты это знаешь. — Но будь при смерти кто-либо другой, так же, как и вы, я не стала бы с ним совокупляться! — закричала Сакура, не понимая собственных эмоций. — Я не просил тебя об этом. — Ах, ну да, вы бы предпочли окочуриться. А ещё вы, конечно же, не получили ни грамма удовольствия и безмерно об этом жалеете, — съязвила куноичи. — Жалею. — Безапелляционно и холодно. — А я нет, — упрямо хмыкнула Сакура, демонстративно обгоняя его. И когда почувствовала, что может свободно дышать, а воздух лишился пыльцы камелий, запустила руку в нагрудный карман и вытащила оттуда блокаторы, театрально закидывая в рот сразу несколько таблеток. — Довольны?*
Прошла почти неделя с момента последнего задания. Сора со своей женщиной вернулся в Коноху днём позже, чем туда прибыли Какаши с Сакурой. И, казалось бы, всё шло своим чередом, утопая в рутинных буднях, но сердце Сакуры не могло найти покоя. Она загружала себя работой, брала дополнительные смены в больнице, всеми силами пытаясь унять навязчивые мысли о своём командире, но всё было тщетно. Сакура не могла выбросить его из головы и не понимала, почему. Это не было следствием гормонов. Не теперь, когда она вернулась к блокаторам. Так почему же ей так паршиво? Сакура безмерно тосковала по Какаши, пытаясь выудить хоть несколько минут в его распорядке и подловить где-нибудь будущего Хокаге, но из-за подготовки к инаугурации сделать этого никак не удавалось. Тогда она решила, что и вовсе не стоит лезть к Какаши. У него наверняка есть дела поважнее какой-то там влюбившейся куноичи. Часы сменялись днями, дни — неделями, а те, в свою очередь, перетекали в месяцы. Таким образом, кануло два чёртовых месяца, но Сакура по-прежнему не чувствовала облегчения. Напротив, ей становилось только хуже. С каждым прожитым днём она ощущала, как угасает. Конечно, она видела мельком Хатаке и даже поздравляла его со вступлением в новую должность. Но на этом всё. По прошествии такого времени было бы уже глупо подходить к нему и как ни в чём не бывало признаваться в чувствах. Ему это не нужно было тогда, а сейчас и подавно. Сакуре казалось, что он едва ли вывозил свои новые обязанности, потому что выглядел Какаши крайне подавленно и временами даже болезненно, отчего сердце готово было разбиться на множество частиц. Как бы Сакуре хотелось помочь ему… правда, она не знала чем именно, ведь даже себе самой помочь была не в состоянии. В какой-то момент терпение лопнуло, и Сакура поняла, что ей следует выговориться. Просто побеседовать с кем-нибудь, кто смог бы её выслушать и, быть может, понять. Но с кем? Ино отпадала сразу, да и не поняла бы она ничего. Искать кого-нибудь из знакомых тоже не хотелось, потому как выглядело бы это не менее странно. Тогда, проанализировав в голове всех кандидатов на роль псевдопсихолога, Сакура остановилась на избраннице Соры. Вероятно, та ещё не успела обзавестись друзьями, так что даже если бы Эльзе и показался предстоящий разговор странным, она бы всё равно не смогла это никому растрепать. Сакура построила весьма корыстный план по завоеванию свободных ушей бедной девушки, которая к тому же терпеть не могла бет, судя по их последней встрече. Таким образом, куноичи уже битый час ошивалась у крыльца дома Соры, где они, вероятно, проживали теперь вдвоём, и пыталась сымитировать случайную встречу, когда в поле зрения попадёт Эльза. Увидев, наконец, светлую макушку девушки, Сакура рванула вперёд, едва не сбивая с ног блондинку: — Ох, Эльза! — наигранно вздохнула Сакура. — Прости! — Да ничего, — отмахнулась девушка. — Куда так спешишь? — В туалет, — долго не думая, ответила Сакура. Куда ещё она могла спешить, чтобы задержаться на разговор у Эльзы дома? — Проходи скорее, — блондинка закатила глаза и потянула на себя деревянную дверь дома, пропуская Сакуру вперёд. — Прямо по коридору и налево. — Второй раз жизнь спасаешь! — пошутила Сакура, спешно следуя в уборную. Обычно Эльза избегала бет в своём окружении, благо в Деревне Камелий их было не так уж и много. Однако Сакура по-прежнему оставалась её единственной знакомой в Конохе, да и высокомерия она никакого не проявляла, поэтому грубить не хотелось. Блондинка поставила на плиту чайник и пошла к шкафу за чайным сервизом. Услышав шаги Сакуры, приближающиеся к кухне, Эльза крикнула: — Я на кухне! Чайку попить не желаешь? Куноичи в ту же секунду оказалась рядом, довольно улыбаясь, и опустилась на деревянный стул: — Не отказалась бы, — ответила Сакура. Чаепитие затянулось уже как минимум на два часа и, более того, закругляться не собиралось. Девушки болтали обо всём сразу и ни о чём вообще: работа, семья, прошлая жизнь Эльзы, текущая жизнь Сакуры — всего понемногу. Каждая из девушек невольно отметила то, что у них оказалось много общих взглядов на обыденные вещи, несмотря на то, что жизни они проживали совершенно разные. Стрелки часов уже показывали девять вечера, когда Сакура поняла, что Эльза буквально вывернула ей наизнанку всю душу. Впрочем, она отвечала новоиспечённой подруге тем же. — Можно вопрос? — тактично поинтересовалась Сакура, понимая, что скоро уже следует отправиться домой. — Сакура, — отмахнулась Эльза, — обижаешь! Спрашивай, конечно. — Как ты поняла, что Сора — твой Истинный? — Вот что-что, а такого вопроса от беты никогда не ждала, — рассмеялась блондинка. — Истинные на то и называются истинными, что вопросами ты не задаёшься. Ты просто знаешь это, вот и всё. Их запах ощущается иначе, их движения кажутся привычными и родными, голос пробирает до дрожи, а тёплый взгляд сводит с ума. Ты будто находишь, наконец, то, что всегда предназначалось для тебя. — А если с этим человеком по какой-то причине не получается быть вместе? — спросила куноичи. — По какой такой причине? — Эльза нахмурила брови, не понимая вопроса. — Ну, например, Сора бы ушёл на недельную или месячную миссию, — абстрактно предположила Сакура. — Или же вообще на неопределённого срока задание, — она осеклась. — Извини, Сору не стоило приводить в пример. Пусть это будет любой абстрактный альфа. — В таком случае и альфа, и омега страдали бы друг без друга, — ответила Эльза. — Мой отец погиб не так давно, и хоть он был уже стар, матери всё равно пришлось очень непросто. Поэтому я и просила Сору задержаться в деревне. Истинные могут жить до знакомства, находясь в ожидании друг друга, но расстаться они уже не смогут — погибнут по отдельности. Так что моя мать тоже долго не протянет. Максимум месяц. Найти своего Истинного — это и награда, и наказание, Сакура. Многие живут всю жизнь в обычных парах, так и не встретив человека, что предначертан судьбой… и не знают горя, — Эльза пожала плечами. — Встречаются, расстаются и сходятся уже с другими. Может, это не так уж и плохо. Однако большой любви им познать тоже не дано. Тебе может казаться это чем-то безумным, ведь мы с Сорой знакомы-то всего нечего, но тут уж действительно — такова воля природы.*
Время для визита было, может, и не самым приличным, но, тем не менее, сейчас хотя бы имелась вероятность, что Какаши уже вернулся домой. Сакура не знала, что именно хочет ему сказать и стоит ли говорить что-либо вообще, но слова Эльзы оказали на неё сильное влияние, так что, если предположения Сакуры были реальными, страдала не она одна. Если это не игры её больного воображения, то Какаши тоже по ней скучает. И это нужно было проверить. — Сакура? — удивился он, пропуская куноичи в квартиру. — Что-то случилось? — Какаши пытался быть сдержанным, проклиная своё сердце, что двукратно усилило отбиваемую дробь при виде розовой макушки. Сакура переступила порог и закрыла за собой дверь, игнорируя вопрос. Тяжело вздохнула, опуская взгляд к полу, и сгорбилась в и без того ссутулившихся плечах. Сделала шаг навстречу, утыкаясь головой в грудь Какаши, нервно сглотнула и обняла его, обвивая руками крепкий торс. — Я не уверена, — дрожащим голосом начала Сакура, — но есть вероятность, что мне не может быть так паршиво из-за какого-то случайного альфы. Она боялась назвать Какаши своим Истинным. Понимала, что, скорее всего, всё так и есть, но язык не поворачивался произнести это слово. Была огромная вероятность, что он презирал всё это. Так что даже если Какаши и испытывал аналогичные чувства, то не было никаких гарантий, что он не желает от этого избавиться. — Вы понимаете, о чём я? — прошептала Сакура, поднимая глаза к своему бывшему наставнику. — Хоть всё и произошло случайно, вы — не случайность. — Понимаю, — сдавленно ответил Какаши и прижал Сакуру чуть крепче, когда увидел, что её плечи задрожали, а из глаз покатились крупицы слёз. — И… — протянула куноичи, — вы это презираете? — Боюсь, я не в силах презирать того, что испытываю, — он покачал головой, — просто потому, что это ты. Но, пойми, мне на голову свалилось то, чего я всю жизнь боялся и избегал. Я обычные-то отношения ни с кем заводить не стремился, а такие… — он замолчал. — Меня сводит с ума тот факт, что никакого другого выбора не остаётся. Сакура слушала внимательно, сильнее погружаясь в разочарование от услышанных слов. Ей было невыносимо больно принимать подобное, как и невыносимо признавать то, что Какаши абсолютно прав. Они работали бок о бок столько лет и даже не замечали друг друга в романтическом контексте, а теперь должны так просто принять и смириться с тем, что существовать порознь они уже не смогут. Ладно, Сакура — она, в общем-то, и не против. Но для Какаши, который всю свою жизнь прожил в образе беты, это было подобно насилию над собственной личностью. Сакура на физическом уровне ощущала, как его ломает изнутри. — Мне уйти? — переведя дыхание, спросила она, на что Какаши неоднозначно покачал головой. И как вообще это расценивать? Если он всё-таки имел в виду, что ей стоит уйти, то Сакура сейчас выглядела крайне глупо, оставаясь на месте. — Извини. — Какаши положил ладонь на её талию и провёл линию вдоль позвоночника, поднимаясь к лопаткам. — Мне просто нужно время, чтобы принять всё это. И я не знаю, сколько на это может уйти… — Год, — перебила Сакура. — Целый год мы продолжим принимать блокаторы и попробуем быть вместе, как обычная бета-пара. Мы позволим себе самим полюбить друг друга, и если обоих всё устроит, проявимся вновь. Это был не вопрос, не просьба и даже не предложение. Это был единственный верный и разумный вариант, который устроил бы их обоих. Целый год? Какаши не думал, что Сакура захочет ждать так долго, учитывая тот факт, что она провела несколько лет в безуспешном ожидании Саске. А уж ждать, когда соберётся с мыслями твой Истинный — это и вовсе что-то запредельное.10 лет спустя
Сакура отдыхала в гостиной, вытянув ноги вдоль дивана, и доедала последний моти из сладкого набора, что Какаши приносил ей каждый вечер, возвращаясь из Резиденции. Она всегда была равнодушна к сладкому, но во время первой беременности предпочтения кардинально изменились. С тех пор фруктовые моти составляли её ежедневный рацион. Хатаке Сакура уже давно перестала вздрагивать каждый раз, когда слышала чье-то громкое падение или крики. Не отреагировала и сейчас, когда с улицы донёсся звук трескающейся ветви и глухой удар о землю с протяжным детским плачем в последствии. Какаши расплылся в улыбке, замечая, как его жена выходит из себя, чтобы тотчас не помчаться на улицу, устраивая скандал. — Кажется, Кичиро себе что-то сломал, — флегматично предположил Какаши. — Я больше не собираюсь лечить никого из них! — отрезала Сакура. — Будут восстанавливаться так же, как и другие дети. Может, в следующий раз хоть задумаются, чтобы вести себя осторожней. Иметь двух сыновей — ад. Иметь двух сыновей, у которых напрочь убит инстинкт самосохранения, потому что их мать — элитный ирьёнин, ещё большая преисподняя. Восемь лет подряд Сакура была слишком дотошной матерью, но, вероятно, теперь, когда её дети вели себя, словно бессмертные божества, сигая с деревьев и крыш домов, следовало менять своё к ним отношение. Какаши лишь рассмеялся, в очередной раз забавляясь взрывной реакцией, и притянул свою жену к себе, нежно целуя её в лоб.
