Помнишь, солдат, каким ярким был закат?

Помнишь солдат каким ярким был закат? А на нём всё сильнее разгорался огонь, что светил в твоих ярко голубых глазах. Но они тушили его, тушили до смерти, пока пепел не заполнял глаза и разум. Ты всё пытаешься осознать, понять, решить. А не конец ли это? Конец пути, конец звучания сердца, конец пути душевных лик. И я пытаюсь вздохнуть этот чёрствый воздух, но он будто пропитан ядом, что проникает глубоко в кровь, отравляя своим ядом сердце. Все глубже и глубже, и чувствую ту слабость заполняющую меня. Где то вдали сверкает молния, будто ставит точку в истории. Тот самый жёсткий печальный конец, который давит нам обоим в глотки. Твои чёрные волосы, что змеями усыпаны плечи и твои наряд не сравнимый с военным. Извини я не здешних краёв лишь могу наблюдать за тобой, за тем во что влюбилась и во что я с трепетом разрушила. Извини меня за всю любовь, которую я тебе подарила, за всё то, что пыталась понять, что тебя терзает в душе и что ты всё пытаешься скрыть, всю ту боль причинённую ими. И произнести вслух я боюсь, это слово, что засело в твоей голове, что я пыталась изгнать, каждый раз, с трепетом вырывая из лап сна. Извини, что пыталась помочь, склеить все трещины в твоём сердце, что целовала их днями и ночами, что любила до дрожи, что ласкала тебя и любила до потери сознания, до потери пульса. Извини за то, что была рядом всегда и утешала от прошлого, строила замок и боролась с тобой. Я не воин, но ради тебя могу стать им. Извини, что сильно любила тебя, что пыталась найти те пути к свободе и давала обещания и клятвы верности и воле. Извини, что порой смеялась со Стивом и чувствовала тот взгляд, и понимала тебя, тогда глубокой ночью в темноте, освещённой лишь яркой луной, наши сердца бились в унисон, а дыхание становилось рваным. Я клялась что любила и до сих пор люблю. Извини, что я была такой сильной, упорной. Я горела, горела тем пламенем и пыталась поделиться им с тобой, но ты всё тушил и тушил. А я всё гасла и гасла. Извини что искала эту тупую надежду и что старалась развести огонь. Но видимо это конец, а каким он бывает? Грустным до боли, сладостным до дрожи, убийственным до потери. А какой наш? А может всё это одно. Мы до боли сжаты, боимся совершить глупость, боимся обратно идти по той жженой дороге с которой начинали наш путь. Сладостен, мы ведь знаем и верим что так правильно и глупо дрожим, боясь упустить этот момент и так хотим чтобы он быстрее кончился. И убийственным: вера, любовь, наивность, страсть. Тот фетелек, что мы потушили и врядли он загорится былым огнем. Мы друг друга поубивали, убили то чувство. Чувство, что делили на двоих, то чувство, что согревало нас холодной ночью, то чувство, которым всё освещали и наполняли жизнью. Я пытаюсь сдвинуться, но ноги не слушают, а мозг отключается. Я лишь благодарю тебя, благодарю в последний раз, что слышу твои шаги которые всё утихают. Ты уходишь, и уходит всё что между нами было. Видимо это конец.