Все любят Шан Цинхуа

Шэнь Юань находился в теле Шэнь Цинцю семь месяцев. Семь тёплых месяцев ранней весны, прекрасное, великолепное лето, подобающее миру сянься, и красочная, но мягкая осень. Он был так занят заботами о сюжете, о демонтаже функции OOC, о том, что этот сумасшедший мир (или Система) подкинет ему в следующий раз, что у него не было возможности беспокоиться о более мелких вещах, таких как погода. Тем более, что эти мелкие вещи были довольно замечательными и беспроблемными. До сегодняшнего дня, то есть. Шёл восьмой месяц его пребывания в этом нелепом месте, и, похоже, наконец-то наступила зима. Вчера, теперь, когда Шэнь Цинцю обрёл запоздалый дар ретроспективы, он понял, что все деревья — обычно полные ярких листьев тёплых оттенков оранжевого, красного, жёлтого и даже розового — стали совершенно скелетными, резко сбросив все последние листья разом. И, казалось бы, за одну ночь выпало два метра снега, который покрыл всю горную секту — потому что это горы! Много снега! Кому пришла в голову грандиозная идея построить секту высоко на горном хребте? Пошёл ты, Самолёт! — пока Шэнь Цинцю спал, а теперь… Шэнь Цинцю пинает ногой дверь, преграждающую ему путь, и Шан Цинхуа вздрагивает на своём месте в другом конце комнаты. — Простите! Что? О! Эй, бро, что…? Пересекая офис, Шэнь Цинцю улучает короткий момент, чтобы нависнуть над своим коллегой-трансмигрантом и посмотреть, как тот потеет, а затем раскрывает веер и в задумчивости прижимает кончик одной из спиц ко рту. — Подвинься. — Что? — спросил Шан Цинхуа и пискнул, когда Шэнь Цинцю, не дожидаясь ответа, уселся прямо рядом с ним и наклонился, чтобы зарыться в его бок. — Ш-Шэнь-ши-братан?!.. — Чертовски холодно, — шипит Шэнь Цинцю, — а на мне шёлк. И у меня нет ничего, кроме шёлка! Чья это была идея, а, Цинхуа? Шан Цинхуа не произносит ни звука в течение нескольких долгих секунд, но Шэнь Цинцю чувствует, что мужчина дрожит. Он не может понять, нервничает ли он или смеётся над ним. — Я бы предположил, что это была идея Шэнь-шисюна, поскольку это его гардероб, — наконец говорит Шан Цинхуа, голос его дрожит, и он явно говорит об оригинале, чей характер и гардероб он написал сам! Это звучит настолько похоже на насмешку, что Шэнь Цинцю поддаётся порыву и закрывает веер, используя его, чтобы ударить своего друга — да, своего друга — по рёбрам. Низкорослый мужчина вскрикивает. — Ой! Братан, ну же…! — Я убью тебя, — Шэнь Цинцю говорит ему сценическим шёпотом, поднимая брови вверх, чтобы показать, насколько он серьёзен. — Никогда не убьёшь, — Шан Цинхуа так уверен в себе. — Ты слишком сильно меня любишь, бро! — Может, хватит ёрзать? — Шэнь Цинцю раздражённо хмыкнул, когда движения другого пикового лорда заставили его соскользнуть с его плеча и сползти вниз, чтобы приземлиться ему на колени. — Шан Цинхуа! — Я этого не делал! — Шан Цинхуа взвыл, тем не менее, решил обхватить плечо Шэнь Цинцю и немного приподнять его, чтобы тот прижался к его груди. — Ну вот, так лучше? Знаешь, ты прервал меня. Я пытаюсь работать! — Ты всё ещё можешь писать со мной здесь, хватит ныть, — проворчал Шэнь Цинцю и наклонился вперёд, чтобы ткнуться своим замёрзшим носом прямо в шею Шан Цинхуа. Тот отшатнулся назад и заскулил. — Прекрати! Ты ледяной! — Я знаю, поэтому я здесь! Закажи мне зимний гардероб прямо сейчас! — У меня на столе нет подходящих бланков для этого! — говорит его друг, держа в одной руке кисточку, с которой капают чернила. — Я попрошу ученика найти их для меня и сделать это позже! — Я превращусь в мороженое раньше! Сука, я что, похож на Капитана Америку? — требует Шэнь Цинцю. — Ты и близко не блондин, — хмыкает Шан Цинхуа, откладывая кисть и втирая немного тепла в верхнюю часть руки братана. Тот слегка вздыхает и ещё больше прижимается к нему. Впрочем, оба они не очень тяжелые, так что особой разницы нет. — Не хочешь одолжить одну из моих мантий с меховой подкладкой, пока я не куплю тебе собственную? — Я могу поцеловать тебя за это, — признаётся Шэнь Цинцю. — Пожалуйста. Из дверного проёма раздаётся громкий, придушённый звук. Оба удивлённо обернулись и уставились на стоящего в дверях Юэ Цинъюаня. Чуть позади главы секты стоял краснолицый Ло Бинхэ и смотрел на двух обнимающихся пиковых лордов широко раскрытыми глазами. Несколько секунд проходят в полной тишине, после чего мальчик отворачивается и убегает. — Э-эм, — умно говорит Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю сдерживает стон и шлёпает своего друга по плечу открытой ладонью, зарываясь лицом в шею Шан Цинхуа, чтобы не смотреть на неподвижно стоящего лидера секты. — Вот чёрт. — Я… — Юэ Цинъюань пытается заговорить, но его голос тут же подводит его, и три пиковых лорда остаются в удушающей, неловкой тишине. Шан Цинхуа прочищает горло. — Может быть, лидеру секты стоит вернуться позже? — предложил он. Шэнь Цинцю внезапно осознаёт, что его друг обхватил его рукой, и то, как он сидит на бёдрах Шан Цинхуа, и снова мысленно ругается. Это немного чересчур для древнекитайской сянься, верно? Блять. Юэ Цинъюань снова пытается заговорить, но слова не выходят. Через секунду мужчина ограничивается резким кивком. Затем он поворачивается на пятках и уходит, не сказав ни слова. Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа молча смотрят друг на друга. — Неловко, — Шэнь Цинцю в конце концов справляется, ещё теснее прижимаясь к своему другу. Честно говоря, ему просто чертовски холодно, чтобы беспокоиться о последствиях этого промаха. — Я тебя ненавижу, — говорит Шан Цинхуа, протягивая руку вверх, чтобы ударить его. За этим не стоит абсолютно никакой силы. — Это твоя вина. — Это абсолютно не так, — отрицает Шэнь Цинцю. — Это ты подарил мне полностью шёлковый гардероб. Пошёл нахуй. — Сам иди нахуй, трус. — Пожалуйста, — прохрипел кто-то, и они повернулись, чтобы увидеть главного ученика Шан Цинхуа, трусящего в углу комнаты, со свекольно-красным лицом, зарытым в обе руки. — Пожалуйста, остановитесь. — Ха-ха, упс, — нервно смеётся Шан Цинхуа. — Прости, а-Цао! Почему бы тебе не сделать перерыв? — Я никогда не вернусь, — эмоционально кричит ученик. Он отталкивается от стены и на низком старте выбегает из кабинета быстрее, чем даже Ло Бинхэ. Оба молча смотрят, как он уходит. — Блять, — устало вздыхает Шэнь Цинцю. Он ещё больше прижимается к Шан Цинхуа, и тот поправляет свою хватку. — Система потом убьёт меня за это. — Нет, если мы убьём её первыми, — говорит Шан Цинхуа, в его глазах появляется злобный огонёк. Шэнь Цинцю поднимает на него глаза. — …я слушаю. Они оба игнорируют неоново-красные, мигающие предупреждающие экраны, которые видны только им.