Все любят Шан Цинхуа

Шан Цинхуа кладёт свитки на большой, богато украшенный стол с тяжёлым вздохом, вытирая рукой пот со лба. Он смотрит на них сверху вниз и подумывает просто оставить их там, чтобы с ними разбирался будущий Цинхуа, но голос разума в глубине его головы саркастически подшучивает над тем, как хорошо у него это всегда получается, и как он всегда так измотан, когда, наконец, возвращается с долгого дня только для того, чтобы найти незаконченную работу, которую он откладывал, и поэтому он смиряется с тем, чтобы разобраться с ними сейчас. Каждый свиток аккуратно вставляется в соответствующую полку над столом — миниатюрную библиотеку ромбовидных отверстий, которые расширяются чуть выше области рабочего пространства. Слева от стола есть ещё одна полка, которая начинается от пола и достигает половины стены до сводчатого потолка, заполненная ещё большим количеством свитков и работ, о которых Шан Цинхуа, честно говоря, хотел бы никогда больше не вспоминать, но … Даже если он на самом деле никогда на это не подписывался, технически это всё равно его работа. Итак. Он вставляет свиток за свитком по свободной системе организации, которую он использует здесь, гораздо менее сложной, чем та, которую ему пришлось разработать для настоящей библиотеки Вечного Зимнего дворца. Шан Цинхуа до сих пор помнит всепоглощающий, абсолютный ужас, который он испытал, когда впервые зашёл в то место, пока Мобэй-цзюнь показывал ему окрестности много лет назад. Если бы он не помнил подробностей демонической истории, которую придумал для этой части Королевств в своей первой жизни раньше, то он, безусловно, никогда бы не разобрался в этом, а затем он был вынужден, ради безопасности собственного разума, реорганизовать все обширные библиотеки предков ледяных демонов. Начинание, на завершение которого у него ушло чуть меньше десяти лет. Похоже, у демонов практически не было чувства организованности в их жизни. Они просто записывали то, что нужно было записать, а затем прятали указанный документ или свиток в тёмной библиотеке, чтобы их больше никогда не видели. Не дай бог, если что-то понадобится откопать для последующего использования. Неудивительно, что политическая атмосфера в королевствах демонов была такой застойной и медленной. В любом случае. Они больше не были такими! С тех пор Шан Цинхуа научил всех лучшему. Каждый демон во дворце, от Мобэй-цзюня до самой юной кухонной служанки, знает систему организации, над внедрением которой Шан Цинхуа так усердно трудился, а также то, что произойдёт, если кто-либо из них когда-либо попытается как-то её испортить. — Эй, — звучит скучающий и нетерпеливый голос у него за спиной. — Ты закончил? Услышав это требование, Шан Цинхуа отворачивается от своего стола и бросает на своего собеседника прищуренный взгляд. — Знаешь, тебе не обязательно было идти со мной, — раздражённо парирует он. Руки Лю Цинге скрещены на груди, и он свирепо смотрит прямо на него оттуда, где он прислонился к двери дворцовых апартаментов Шан Цинхуа. Он что-то бормочет, и Шан Цинхуа приподнимает бровь, упирая одну руку в бедро. — Что? — Я не доверяю этим демонам. Должен был удостовериться. — Удостовериться в чем? — раздражённо спрашивает Шан Цинхуа. — Что они не планируют нападать на секту? Что я не даю им внутренней информации? Лю Цинге хмурится. Он вечно хмурый человек. Шан Цинхуа не помнит, чтобы писал ему подобное. — Нет, — коротко отвечает мастер меча. — Я… мы знаем, что это не так. Никто так больше не думает. — Тогда для чего ты здесь, чтобы убедиться? Что я в безопасности? Потому что я в безопасности, Лю-шиди. Здесь я в большей безопасности, чем мог бы быть где-либо ещё, — благодаря его королю, за два года не было ни одного покушения на жизнь Шан Цинхуа! Честно говоря, это новый рекорд. Это просто доказывает, насколько ценным и эффективным работником считается Шан Цинхуа во дворце. Это заставляет его чувствовать себя тёплым и довольным внутри. Однако по какой-то причине его слова только делают Лю Цинге еще более сварливым. Рука мужчины сжимается на рукояти его меча, и он делает очень сердитое лицо. К счастью, он направлен в землю, а не на Шан Цинхуа, так что он знает, что Лю Цинге не совсем сердится на него. Однако тот факт, что он вообще в ярости, всё ещё немного действует на нервы. Шан Цинхуа делает крошечный шаг назад. Это заставляет Лю Цинге выглядеть ещё более свирепо, и лорд пика Ань Дин изо всех сил старается не разрыдаться от разочарования. Что, чёрт возьми, не так, Лю-шиди? Пожалуйста, скажи ему, чтобы Шан Цинхуа мог найти какой-нибудь способ исправить это и ты перестал выглядеть таким пугающим! Лю Цинге фыркает, отворачиваясь от него, чтобы смотреть в открытую дверь, а не на него, будто он какой-то телохранитель. — Шиди… — Шан Цинхуа ёжится, теребя кончик ленты для волос и задумчиво кусая губу. Этот человек вообще собирается ему ответить? — В этом дворце много могущественных демонов, — наконец коротко отвечает Лю Цинге. Шан Цинхуа чувствует, как его душа уже покидает тело. — Лю-шиди! Пожалуйста, не вызывай здесь никого на драку! В Царстве Демонов к этому относятся очень серьёзно! Нет такого понятия, как «спарринг». Это просто бои не на жизнь, а на смерть. Если ты бросишь вызов одному из них, они определённо поддержат тебя в этом! Ах! Это было абсолютно не то, что нужно было сказать! Лю Цинге оглядывается через плечо, лицо задумчивое, и Шан Цинхуа видит блеск, который появляется в глазах мужчины при его словах. — Чёрт, нет, я имел в виду-Лю-шиди! Лю-шиди, вернись сюда! Слишком поздно, Шан Цинхуа! Тот уже за дверью, крадётся по коридору, как тигр на охоте. К чёрту жизнь Шан Цинхуа, честно. Плечи лорда пика Ань Динь опускаются, и он мрачно свисает с того места, где ухватился за дверной косяк, уставившись в теперь уже пустой коридор мёртвыми глазами. — Пожалуйста, веди себя прилично, Лю-шиди, — шепчет он. Это молитва, на которую, он уже знает, ответа не будет — …проклятие. Поскольку крайне маловероятно, что Шан Цинхуа догонит своего брата по секте, прежде чем Лю Цинге сможет осуществить свои желания и спровоцировать кого-то на драку, он решает оставить это, по крайней мере, как проблему, о которой определённо стоит беспокоиться будущему Шан Цинхуа. Он закрывает дверь и упрямой походкой возвращается к столу, берёт с полки свиток и садится, чтобы приступить к работе над подсчётом долгов по налогам, собранным в этом месяце со столичных торговцев. Потому что всегда есть долги, а сотрудники дворцовой казны… они просто не настоящие математики. Они просто очень склонны допускать слишком много ошибок при общем подсчёте, а ошибки существуют только для того, чтобы усложнить работу Шан Цинхуа. Итак, он давным-давно сказал им, чтобы они просто беспокоились о количестве своих собственных отделов и оставили окончательные расчёты ему. Добрый час спустя дверь снова открывается, и Шан Цинхуа настолько погружён в процесс долгого умножения, что даже не замечает, что в комнате есть кто-то ещё, пока большая рука грубо не опускается ему на голову. Он подпрыгивает с испуганным звуком, поднимая руки, чтобы поправить сбившуюся набок причёску, даже когда его лицо насильно поворачивают, и он видит перед собой голую грудь и чёрный мех. Он моргает, а затем вскакивает со стула, чтобы встать на ноги и отвесить хмурому Мобэй-цзюню поклон. — М-мой король! Прости меня, я не видел, как ты вошёл. Шан Цинхуа съёживается от собственных слов, бросая мимолётный взгляд из-под ресниц на демона, который лишь продолжает сердито смотреть на него сверху вниз. Почему его король всё время такой чертовски страшный? Неужели у него нет никакого другого выражения лица? Почему он так похож на Лю Цинге? И почему, о небеса, почему, это так привлекательно? Ты бесполезный грёбаный гей, ругает себя Шан Цинхуа, находясь в безопасности собственного разума. Сосредоточься! Давай сделаем всё возможное, чтобы нас сегодня не избили! У нас всё было так хорошо! — Э-эм, мой король… — пытается он, отчаянно пытаясь руками привести в порядок свои волосы, но при этом не оттолкнуть грубо руку короля. — М-моя заколка…? Ледяной взгляд Мобэй-цзюня перемещается с лица Шан Цинхуа на его ранее аккуратный пучок, и он, наконец, убирает руку. Пиковый лорд вздыхает с облегчением, поправляя волосы, в то время как его король делает полшага назад и вместо этого смотрит на стол, где лежат наполовину раскрытые свитки и чернильный камень, срок службы которого почти истёк. — Ты работаешь? — спрашивает Мобэй-цзюнь, протягивая руку, чтобы коснуться пальцем края одного из свитков. Тонкие, крошечные лианы инея выползают из-под его пальцев на бумагу, и Шан Цинхуа издаёт панический звук, протягивая руку, чтобы выхватить свиток из-под руки своего короля, прежде чем лёд испортит документы. Мобэй-цзюнь убирает руку с мрачным выражением лица. — М-мой король… — Шан Цинхуа трепещет, засовывая свиток в случайное пустое место на полках, полностью игнорируя систему организации. Он делает самый маленький шажок назад, но стол ударяет его сзади по ногам. — Шан Цинхуа, — просто говорит Мобэй-цзюнь. Этого достаточно, чтобы в голове лода пика зазвенели тревожные колокольчики. Король протягивает ту же руку, мороз всё ещё красуется на его длинных бледных пальцах, и Шан Цинхуа бесполезно наклоняет голову, словно есть какой-то способ увернуться от прикосновения. Он ожидает, что его король схватит его за ухо, или за волосы, или даже за подбородок, как он так часто делает, но вместо этого стена рядом со столом Шан Цинхуа взрывается. Хм. Это… что? Шан Цинхуа открывает глаза, которые, как он не помнит, когда закрыл, чтобы недоверчиво уставиться на то место, где ранее стоял Мобэй-цзюнь. Его короля там больше нет, комната совершенно пуста, за исключением самого Шан Цинхуа, и вот в стене слева от него зияет большая дыра. Шан Цинхуа требуется несколько секунд, чтобы оправиться от шока, но как только он это делает, он медленно подходит к отверстию, перелезает через щебень и мусор, украшающий пол, и выглядывает из него во внешний холл, с которым теперь соединяются его апартаменты. А, вот и его король, в нескольких ярдах от него, брови нахмурены, а клинок изо льда скрещен с довольно злобным и враждебно выглядящим Лю Цинге. Шан Цинхуа считает, что ему, вероятно, следовало догадаться. Он молча наблюдает за этими двумя, когда они набрасываются друг на друга, как будто пытаются убить друг друга, что они, скорее всего, и делают. Лю Цинге пытается вцепиться в горло его короля, но Мобэй-цзюнь призывает зазубренное ледяное копье, чтобы перенаправить чужой клинок и направить свой собственный клинок, мерцающий и голубой, как внешние стены дворца, в незащищенную сторону Лю Цинге. Однако Лю-шиди не зря является лучшим лордом Бай Чжаня за столетия и быстро показывает, что слабость — всего лишь блеф, воспользовавшись расположением клинка Мобэй-цзюня, чтобы нанести удар ногой и обезоружить демона его меча. Оружие разбивается о землю, и Мобэй-цзюнь призывает копье, чтобы заменить его. Шан Цинхуа отходит от дыры в стене, безмолвно глядя на то место, где когда-то были полки. Из свитков. Аккуратно разложенных свитков. Свитков, которые были заполнены данными и информацией, в которых всё ещё нуждался Шан Цинхуа. Оформление документов, которые либо уже были завершены, либо всё ещё ожидали завершения. Он может заметить некоторые из этих свитков, разбросанных по земле, многие из них частично или полностью разрушены обломками. Шан Цинхуа поднимает руку, чтобы прижать указательный и большой пальцы по бокам своего носа. Он задерживает дыхание, пытаясь превентивно уменьшить надвигающуюся мигрень, уже зная, что это бесполезно. Звон и лязг мечей в коридоре не помогает. Он отступает к дыре. Его нога зацепляется за отброшенный свиток, и тот катится по полу. Он делает глубокий вдох. Он молча наблюдает, как свиток ударяется о дверную раму и, покатившись, останавливается у пары ботинок. Шан Цинхуа следует за ногами, обутыми в упомянутые ботинки, и выше, пока не видит лицо демона-слуги, стоящего в дверном проёме и смотрящего на него с ошеломлённым удивлением. Он наблюдает, как демон смотрит на дыру в стене широко раскрытыми глазами, как он рассматривает груду обломков на полу и, наконец, Шан Цинхуа видит точный момент, когда демон замечает зарытые свитки. Кровь отливает от лица слуги, и его глаза перемещаются, чтобы посмотреть на Шан Цинхуа. Лорд пика не уверен, какое выражение у него на лице, поскольку он изо всех сил старается сохранить его как можно более безучастным, но что бы ни было в его глазах, демон делает шаг назад. Слуга отвешивает поспешный поклон, поджимает хвост и убегает. Хм. Шан Цинхуа переступает через обломки, чтобы встать на края дыры в своей стене. Его шиди и его король всё ещё вцепляются друг другу в глотки, выкрикивая оскорбления и нанося ущерб внутренней структуре коридора. Похоже, в самом ближайшем будущем в стене появится ещё одна дыра, и: вау! Шан Цинхуа сжимает дрожащие руки в рукавах своей мантии и спрыгивает с дыры в коридор. С него хватит! Кто-нибудь там, наверху, это слышал? Система? Бог? С Шан Цинхуа на сегодня достаточно! Лорд пика Ань Дин подходит к двум противникам, которые в данный момент сражаются насмерть в коридоре рядом с его комнатой. Они настолько поглощены друг другом и следующим возможным ходом, который они могли бы сделать друг против друга, что не замечают приближения Шан Цинхуа, пока он уже не сжимает их воротники в кулаки. Шан Цинхуа наполняет мускулатуру верхней части тела своей собственной ци и делает резкий, яростный рывок обеими руками вниз. Раздается двойной возглас удивления, когда и его король, и его шиди падают на землю. Они оборачиваются, чтобы недоверчиво уставиться на него, оба оскорблённые и невероятно злые, оскалив зубы. В этот момент они так похожи, что если бы Шан Цинхуа сам не был так взбешён, он мог бы рассмеяться. — Шан Цинхуа!.. — О чём, чёрт возьми, ты думаешь, ты?!.. — Шиди, — шипит Шан Цинхуа, и Лю Цинге резко отступает назад, обрывая слова. Мобэй-цзюнь также замолкает, садясь и молча рассматривая их обоих, его аналитический и ориентированный на битву ум, вероятно, пытается разгадать, что заставило свирепого воина, с которым он только что дрался на равных, так неохотно прервать слабого и жалкого писца, которого Мобэй-цзюнь ранее использовал в качестве собственной боксёрской груши. Его король так невероятно наблюдателен! Это отстой, что Шан Цинхуа сейчас слишком зол, чтобы оценить это так, как он сделал бы обычно. Лю Цинге опускается на колени, держа меч над ногами в одном крепком кулаке, и он смотрит на Шан Цинхуа со стиснутой челюстью. Однако у лорда пика Ань Дин нет терпения. Он уже давно прошёл тот этап, когда у него оно было. Он уже чувствует, как надвигается мигрень. — Что, блять, — требует он, — как ты думаешь, ты делаешь? Лю Цинге только продолжает пристально смотреть на него, не отвечая. Шан Цинхуа наклоняется и обнажает свой клинок. Брови Мобэй-цзюня поднимаются в явном удивлении от этого хода, но король продолжает молчать. — О чём, — говорит Шан Цинхуа, — кто-либо из вас думал?! Мобэй-цзюнь хмурится. — Шан Цинхуа, ты так говоришь с этим королём? — наконец требует он, гневно сдвинув брови. — Нет, мой король. Нет, прости этому человеку его дерзость, но, — Шан Цинхуа поднимает палец, — заткнись. Заткнись, или я пропущу твоё тело через мясорубку и подам останки в качестве десерта колотого льда твоему двору бюрократических идиотов на следующем пиру. Заткнись. Мобэй-цзюнь возмущённо моргает, но, похоже, не знает, как на это реагировать. Он переводит взгляд с Шан Цинхуа, который продолжает пялиться на своего шиди, на Лю Цинге, который смотрит в ответ. — Шиди. Лю Цинге горбит плечи. — Он собирался схватить тебя. Ему не следовало пытаться. — Ты проделал дыру в моей стене, Лю-шиди! Ты уничтожил мою полку и половину моих документов и свитков! Ты отбросил меня на несколько месяцев назад в плане работы! Месяцев! Лю-шиди! Лю Цинге грубо отворачивает голову, но его лицо воинственно хмурится. Он сжимает свой меч на коленях, будто хочет использовать его снова, но пока не уверен, для чего. Мобэй-цзюнь наклоняется в пространство Лю Цинге. Лю Цинге прищуривается, глядя на него. — Что такое мясорубка? Лорд пика Бай Чжань свирепо оглядывается. — Я. Не. Хочу. Знать. — Вы оба, посмотрите на меня! Мобэй-цзюнь смотрит в ответ на мастера меча, его взгляд становится всё более и более напряжённым, и Шан Цинхуа приходит во все большую ярость, чем дольше эти двое малышей игнорируют его. — …что такое колотый лёд? — Разве это не описательно?! Заткнись! Шан Цинхуа небрежно убирает свой меч обратно в ножны, не вытащив его полностью с самого начала, и в отчаянии хлопает себя обеими руками по щекам. Он издает рычание, устремив пристальный взгляд в потолок, прежде чем потянуться вперёд, чтобы схватить своего боевого брата за воротник. — Мой король, пока что почини стену своим льдом, — говорит он, даже не принимая во внимание тот факт, что он командует Мобэй-цзюнем, чего он обычно никогда бы не осмелился сделать. Он разворачивается на каблуках и начинает тащить за собой угрюмого и краснолицего Лю Цинге. — Лю-шиди, пойдём со мной. Ты наведёшь порядок в том беспорядке, который устроил, а затем переделаешь все документы, которые потерял. У тебя есть хоть малейшее представление о том, сколько месяцев работы ты только что уничтожил? Я собираюсь, блять, содрать с тебя кожу живьём, не имея ничего, кроме пары палочек для еды, Лю-шиди! Лю Цинге обмякает в его захвате. Мужчина даже не поднимается на ноги. Он упрямо продолжает сидеть на полу и малодушно позволяет по-прежнему разглагольствующему Шан Цинхуа протащить его по полу подальше от молчаливого Мобэй-цзюня, который в замешательстве смотрит им вслед. Лорд пика Бай Чжань скрещивает руки на груди и хмурится, избегая встречаться взглядом с королём. После того, как они уходят, Мобэй-цзюнь рассматривает дыру в стене коридора и то, как за ней рабочее пространство Шан Цинхуа полностью разрушено. Он задаётся вопросом, почему мужчина просто не вернулся через дыру, вместо того чтобы идти длинным обходным путём. Затем он замечает наполовину уничтоженные свитки, которые загромождают пол, и морщится. Ах.