Все любят Шан Цинхуа

— Мне скучно, — торжественно объявляет Шан Цинхуа. — Да, ты уже раз пятнадцать повторял это, — сухо констатирует Шэнь Цинцю, но его друг тут же обходит его. — Мне так скучно, поэтому, — говорит Шан Цинхуа, — Шэнь-ге. «Трахнуть, жениться, убить». Шэнь Цинцю от неожиданности чуть не выронил веер, обернулся и уставился на друга расширенными глазами. Шан Цинхуа приподнялся на локте, на его лице появилась озорная и злая ухмылка. — Самолёт? — он чуть не взвизгивает, а затем возвращает ухмылку. — Нет, прекрати! Ухмылка Шан Цинхуа едва не раскалывает его лицо. — Трахнуть, жениться, убить! На выбор: Тяньлан-цзюнь… — Нет! — Шэнь Цинцю смеётся, дотягивается до ближайшей подушки, чтобы швырнуть её в своего гогочущего друга. Шан Цинхуа уворачивается от снаряда и продолжает: — Тяньлан-цзюнь, Чжучжи-лан… — Самолёт! — И Ша Хуалин! — Она? — воскликнул Шэнь Цинцю, ныряя за другой подушкой. Его веер упал на пол. — Из всех, кого ты мог выбрать для выбора, это должна быть она?! Шан Цинхуа, проворный ублюдок, сумел избежать и этой подушки. — Первый раунд будет лёгким! У меня определённо не было мозгов набекрень и я совершенно забыл о существовании кого-либо ещё! Плюс! Шэнь-ге, я должен угодить читателю-игроку! Би-персонаж! — Если уж угождать игроку, то это не та игра, в которую нужно играть, когда речь идёт о тебе, — ворчит лорд пика Цин Цзин. Он берёт чай со стола, за которым сидит, и выпивает всю чашку одним махом, как будто это шот текилы. — Выбирай! — Шан Цинхуа икнул, а Шэнь Цинцю бросил на него взгляд. — Чёрт возьми, ладно, — простонал он. — Ох… трахнуть Тяньлан-цзюня… Шан Цинхуа разражается хохотом. Шэнь Цинцю хмурится, но это прямо противопоставляется ухмылке, которая невольно растягивается на его лице. — Что? По крайней мере, я знаю, что у него есть опыт! — Боже мой, — задыхается Шан Цинхуа, а затем машет рукой. — Ладно, давай-давай. Он сужает глаза, а затем медленно продолжает: — Жениться на Чжучжи-лане и убить Ша Хуалин. — Значит, ты действительно так сильно её ненавидишь? — с любопытством спросил Шан Цинхуа. — Нет, — пожал плечами Шэнь Цинцю. — Я имею в виду, что она практически подросток, а я принципиально ненавижу подростков, но нет. Просто она была единственной, кто остался. — Справедливо, — Шан Цинхуа качает головой в знак согласия. — А зачем тогда жениться на Чжучжи-лане? — Ну, я же не могу с ним трахаться… — То есть, ты можешь, монстрофил… — Ты чёртовски груб, ты знаешь об этом? — Шэнь Цинцю закатил глаза. — Он просто слишком… молод. Я не могу с ним трахаться, так что выйду за него замуж. — Ну да, — наконец соглашается Шан Цинхуа, задумчиво глядя в потолок. — Он ведь совсем ребёнок, правда? Ладно, хороший выбор, я согласен. — Твоя очередь, — опасливо произносит Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа тут же поднимает руки вверх в знак капитуляции. — Я не могу играть в эту игру! — скулит он. — Я не могу ни с кем трахаться! Это сильно искажает результаты ответов! — Просто смени «трахаться» на что-нибудь другое! — требует Шэнь Цинцю. — Ты не можешь быть просто тем, кто каждый раз задаёт вопрос, это скучно, блять. Слушай: поцеловать, жениться, убить? — Поцеловать — это то же самое, что и жениться, — Шан Цинхуа щурится на потолок. Он лежит на спине, ноги свесились с края кровати. Он делает крошечные пинки, размышляя. — Может быть, обняться? — Разве это не то же самое, что целоваться? — Шэнь Цинцю насмехается. — Просто поцелуй, идиот. — Ладно, ладно, ладно. Ну и что! Поцеловать, жениться, убить… кого? — Поцеловать, жениться, убить… Лю Цинге, Му Цинфан… — Боже мой, бро, пожалуйста… — Послушай, это моя месть, и Мобэй-цзюнь. Шэн Цинхуа отворачивается от столь завораживающего потолка, чтобы взглянуть на него. Шэнь Цинцю чувствует себя таким особенным, очень любимым. — Ты просто отстой. Шэнь Цинцю опускается, поднимает с пола веер и раскрывает его, чтобы ухмыльнуться другу. — Ты должен выбирать, — цитирует он. — Я тебя чертовски ненавижу. — Смотри, ты в любой момент можешь вернуться к скуке, мне лично всё равно. Шан Цинхуа насмехается, поднимает ноги и вдавливает пятки ног в кровать. — Боже, хорошо! М-м-м… поцелуй… э-э-э… Шэнь Цинцю прижимает руку ко рту, чтобы подавить смех. — Я подожду. — Какого чёрта ты так усложнил мне задачу? — ворчит его друг, скрестив руки на груди. — Ты меня совсем ненавидишь, да? Поцеловать Мобэй-цзюня… — Кто бы сомневался. — Заткнись, монстрофил. Поцеловать Мобэй-цзюнь, жениться на Му Цинфане, и… охренеть, — Шан Цинхуа садится и поворачивается к нему, надувшись во всю мощь. — Осталось только убить! Шэнь-ге! Я не могу убить Лю Цинге! — Приходится, — сочувственно качает головой Шэнь Цинцю. — Такова игра. — Это нечестно! Я легко отпустил тебя в первый раз с Ша Хуалин, ты должен отплатить мне тем же! — Ты уже начал выбирать! — возразил Шэнь Цинцю. — Всё, что я тебе сейчас назову, будет просто выбором случайного человека, которого ты убьёшь! — Я совсем забыл, что убийство — это выбор, когда ты назвал мне имена! Шэнь-ге! — Чёрт побери, хорошо! Ты можешь убить Юэ Цинъюаня для меня, хорошо? Шан Цинхуа прервал свои причитания и бросил на него забавный взгляд. Вот ведь сопляк. — Да ты и впрямь неравнодушен к этому парню, а? Ладно, конечно, я убью лидера секты за тебя, но только потому, что мы братаны. — Не отворачивайся от меня! Это ты умолял меня дать тебе кого-нибудь другого для убийства! В любом случае, теперь твоя очередь. — Ха-ха! Трахнуть, жениться, убить: Жун Циншэн, Чжу Цинсон и Ци Цинци. — Легко, — насмехается Шэнь Цинцю. — Трахнуть Жун Циншэна, жениться на Ци Цинци и убить Чжу Цинсона. Попробуй хотя бы усложнить мне задачу, Шан-ге, ну же. — Вау! — Шан Цинхуа снова присел, чтобы посмотреть на него, и притянул к себе одну из брошенных подушек. — Никаких колебаний! Ты так быстро решил… обоснуй? — Жун Циншэн симпатичный и совсем не придурок, так что я бы оценил его по шкале «можно трахнуть» только за это. Ци Цинци — страшная лесбиянка, воительница-амазонка, и если бы я не был мужчиной, я бы точно на неё позарился, но если ей когда-нибудь понадобится выйти замуж за мужчину, чтобы, например, прикрыть свою настоящую лесбийскую деятельность, находясь под властью гомофобного антиутопического правительства, или что-то в этом роде, то я бы не отказался подать на нее заявку. — Она может быть довольно… — Шан Цинхуа скорчил гримасу, — то есть… — Намеренно провокационной, потому что ей нравится смотреть, как мачо корчатся, когда она их опускает, да ещё и с большими мускулами, чем у них? — Шэнь Цинцю мечтательно вздохнул. — Да, она просто вумен-босс. — Ладно, я не собирался выражаться именно так, но да, — признает Шан Цинхуа. — А Чжу Цинсон? — Он надоедливый вредитель. Убить. — Бро! — Что? Пожалуйста, не говори мне, что ты ни разу не мечтал о том, чтобы свернуть ему шею? — Ну, не могу сказать, что… он может быть немного… — Раздражающим? Бесячим? Просящим его прикончить? — Но! Под всем этим он хороший парень! Он может быть очень милым, на самом деле! Он такой только потому что у него бесполезная гей-влюблённость! Дверь выбивают. Шэнь Цинцю от неожиданности роняет чай прямо себе на колени, а Шан Цинхуа громко вскрикивает и с грохотом падает с кровати. Они оба оборачиваются, в тревожном и немного виноватом молчании смотрят на группу людей, стоящих за дверью. — О боги, — говорит Чжу Цинсон с бледным лицом и вытянутой рукой. — Сначала это было так забавно, но, пожалуйста, не убивайте меня, я обещаю, что исправлюсь! Жун Циншэн облокотился на мужчину и некоторое время смотрел на них, а затем подмигнул Шэнь Цинцю. — Я бы не возражал, — мягко ответил тот, и Шэнь Цинцю поднимает руку, чтобы провести ею по лицу — Не то чтобы мне было очень интересно узнать, что это было, — говорит сзади Му Цинфан, и Шан Цинхуа взвизгивает. — Но Шэнь-шисюну пора принимать лекарство. — Пожалуйста, никому не говорите, — умоляет Шан Цинхуа, прикрывая руками покрасневшее лицо. — Я скажу точнее, — спокойно говорит Шэнь Цинцю, снимая с себя пропитанный чаем верхний слой. — Если кто-нибудь из вас, подслушивающих, проболтается о том, что вы здесь услышали, кому-нибудь, то я вас убью. Понятно? Чжу Цинсон издал странный звук, в котором звучали и ужас, и ярость, и то, как он посмотрел между ним и ухмыляющимся Жун Циншэном, заставило Шэнь Цинцю предположить, что он знает, кто именно Шан Цинхуа собирался сказать о его «влюбленности» — как очаровательно. Жаль, что Жун Циншэн, похоже, находит этого человека таким же раздражающим, как и Шэнь Цинцю. — Убийства боевой семьи не будет, — мягко сказал Му Цинфан, входя в комнату. — Вода вскипела? Я решил попробовать чайную смесь, раз уж капсульная форма тебе не подходит, шисюн. — Большое спасибо, — говорит Шэнь Цинцю. — О, это не проблема. Шан-шисюн, Лю-шисюн искал тебя. Кажется, он знает, где находится один из тех летающих громовых зверей, о которых вы недавно говорили? — Я не хочу снова охотиться на чудовищ, — взвыл Шан Цинхуа. — Почему он не может просто поиграться со мной и на этом закончить? — Ты просрочил своё гостеприимство, Шан-ге, — говорит ему Шэнь Цинцю, вежливо улыбаясь в ответ на предательский взгляд, брошенный его другом. — Не мог бы ты проводить и этих двоих? — Смотри, принесу ли я ещё раз тебе новейший экспорт чайных листьев, — проворчал лорд Ань Дина, поднимаясь на ноги. — Давайте, Жун-шиди, Чжу-шиди. — Циншэн, а Циншэн, давай и мы поиграем в эту игру…! — Я не буду делать это с тобой, Цинсон. Шан-шисюн, пойдём. Я хотел поговорить с тобой о квоте на поставку продукции в следующем месяце. — Конечно, Жун-шиди! — Но, Циншэн…! — Пока, Шэнь-гэ, до встречи! — радостно воскликнул Шан Цинхуа, увлекая за собой хмурого мужчину. Жун Циншэн идёт вперёд. — Мне сегодня было очень весело! — Конечно, — отвечает Шэнь Цинцю, перед его лицом развевается веер. Ему, конечно, тоже понравилось, но он никогда не скажет об этом вслух. К тому же, Самолёт уже знает, верно? В этом нет необходимости.