Все любят Шан Цинхуа

Он прижимает коробку к груди, с тревогой поглядывая на короткое расстояние, которое потребуется ему, чтобы проскочить по радужному мосту. Поскольку у него нет разрешительного документа, необходимого для доступа к самому мосту, Ло Бинхэ придётся красться на другой пик, чтобы попасть туда, куда он собирается. Длительное время в пути — не повод чахнуть, но он к этому не привык. За день наказаний Ло Бинхэ пробегает больше кругов и взбирается на большее количество гор, чем за то время, которое ему понадобилось, чтобы добраться сюда. Кроме того, восстанавливающая ци, которая теперь проходит через его меридианы, сильно отличается от того, что было раньше. Действительно, этот последний отрезок в несколько сотен метров волнует его больше, чем когда он пробирался через Ван Цзянь и сталкивался с огромными, выпуклыми бицепсами всех его учеников. Однако теперь, когда он наконец-то вошёл в пределы пика Ань Дин, Ло Бинхэ засомневался. Он бросает взгляд на посылку, которую держит в руках, крепко сжимает её, а затем поспешно разжимает пальцы. Белизна исчезает с костяшек пальцев, и Ло Бинхэ облегченно вздыхает. Нервничает он или нет, но он упорно трудился, чтобы сделать их. Не будет ничего хорошего в том, чтобы раздавить их, прежде чем они достигнут своего адресата. Неважно, насколько он нервничает. Несколько учеников Ань Дина бодро ходят туда-сюда, занимаясь своими делами, и многие из них бросают на Ло Бинхэ и его зелёно-белые одежды пристальные взгляды, поэтому он решает, что пора взять себя в руки и заняться делом. Он шагнул вперёд в Ань Дин, а затем снова остановился, оглядываясь вокруг с некоторым беспокойством. Он не думал, что так далеко зайдёт. Ло Бинхэ не знает, куда идти дальше. Возможно, он был слишком занят размышлениями о том, стоит ли это делать, чтобы продумать, как это сделать. Неважно. Теперь он здесь, и у него есть только определённое количество времени, прежде чем кто-нибудь на Цин Цзине поймёт, что он не там, где должен быть. Ло Бинхэ должен убедиться, что вернётся до того, как это заметят. — Ах… простите меня? — он слегка отходит в сторону, прикусывает губу и отводит взгляд, когда ученик, к которому он подошёл, смотрит на него нетерпеливыми глазами. Они все такие… занятые. Гораздо более занятые, чем все ученики Цин Цзин, которых он видел. — Что? — рассеянно спрашивают ученик, перебирая довольно высокую стопку свитков, которые держит в руках. — Что хотите? Ло Бинхэ жестикулирует посылкой, которую держит в руках, прочищая горло: — Я… мне сказали передать это Лорду Пика Шану? Ученик делает паузу, и его глаза опускаются на коробку в его руках, а затем снова фокусируются на свитках, которые держит в руках, на этот раз с выражением недовольной ярости. — Ха. Давать шизуню больше бумажной работы, чем ему нужно — наглость! Следуй за мной, я всё равно направляюсь в его кабинет. — Спасибо, — благодарно вздыхает Ло Бинхэ, снова прижимая посылку к груди. Он сгорбил плечи, чувствуя себя немного виноватым за только что сказанную ложь, но ученик Ань Дин, похоже, не особо беспокоится о его присутствии здесь, только ворчит о том, как много работы другие пики наваливают на Шан-шишу, что… Это… разве это не немного несправедливо? Но ученик уже направляется дальше вглубь пика, и Ло Бинхэ следует за ним по пятам — упорно, потому что чем глубже они заходят в Ань Дин, тем больше там учеников, и все они движутся, как армия муравьёв. Они перебегают с места на место, а над головой у них целая аллея бумажных сообщений, они кричат друг другу с плоских мечей, чтобы те поторопились или убрались с дороги, и они мелькают в голубом небе, держа в руках то одну, то другую ношу. Внезапно Ло Бинхэ начинает бояться, что случайно причинит кому-нибудь из этих явно перегруженных работой административных учеников неприятности. Он сжимается вокруг ящика, который несёт, прилипая к своему проводнику, как сок, и смотрит вокруг широкими глазами на здания, которые возвышаются вокруг них, становясь всё выше и выше, чем дальше они идут. Ладони Ло Бинхэ вспотели, и он сглотнул от внезапной сухости в горле. Здесь просто… так много людей. Обычно, после приезда в Цан Цюн, Ло Бинхэ остаётся один. Одиночные дела и поручения отнимают у него много времени, а занятия, которые он может посещать на Цин Цзине, немногочисленны из-за предпочтений разных мастеров. Он не видел такого скопления людей с тех пор, как впервые попал в один из оживлённых городов, направляясь на церемонию выбора учеников. Их так много, все вокруг, и Ло Бинхэ почувствовал себя в тесноте. Как будто всё вокруг слишком маленькое и тесное, несмотря на то, каким чудовищно большим оказался Ань Дин. Это полная противоположность Цин Цзин, который спокоен и безмятежен, как сцена в пьесе. Он, конечно, по-своему напряжён, но норма, к которой Ло Бинхэ привык с тех пор, как стал учеником, теперь кажется, что не может быть универсальной для всей секты. Он не знает, что с этим делать. Наконец, они останавливаются возле одного из высоких зданий, и ученик, за которым он следил, резко поворачивается на каблуках и смотрит на него ровным взглядом. Ло Бинхэ застывает. — Он здесь, — говорят ему, — я проведу тебя наверх, а потом войду первым. Подожди, пока я выйду и уйду, прежде чем войти. Нам не нравится перегружать шизуня несколькими людьми сразу. От этого меньше пользы, а он человек занятой. Ученик поворачивается, чтобы войти в здание, а затем останавливается и снова поворачивается к нему. Его взгляд становится как-то ещё острее, и Ло Бинхэ, который уже не раз получал презрительные взгляды от своего шизюня, увядает под ним. — Очень занятой человек, — медленно повторяет ученик Ань Дин, — ты понимаешь? — Совершенно ясно, — Ло Бинхэ склоняет голову в коротком поклоне над посылкой, которую держит в руках, сердце быстро бьётся в груди. Он резко кивает, и ученик снова отходит от него, ловко удерживая свитки, которые несёт, от выпадения из рук. Как-то. Ло Бинхэ не совсем понимает, как он не уронил ни одного свитка за всё время извилистого и ухабистого пути, по которому он следовал за учеником. Может быть, это какой-то талисман? Теперь, когда он присмотрелся к ученику, тот не выглядит как просто внутренний ученик. Его ведут в здание и поднимаются не по одному, не по двум, а по пяти лестничным пролётам, прежде чем они останавливаются в широком коридоре перед двумя высокими и богато украшенными дверями с гербом Ань Дин. Увидев официальный символ, искусно вырезанный на дереве, Ло Бинхэ вспоминает свои прежние тревоги и сжимает кулаки. Ученик бросает на него взгляд через плечо, после чего каким-то образом открывает одну из дверей ногой и делает шаг внутрь. Она закрывается за ними с громким стуком. У Шан-шишу очень оживлённо, гораздо оживлённее, чем Ло Бинхэ мог себе представить. Впрочем, он вообще ничего не представлял. Он думал только о себе. Он уставился на посылку в своих руках и прикусил губу, совершенно неуверенный в себе. Может быть, ему всё-таки не стоило приходить? Но это просто неправильно — не прийти. Хотя сейчас он чувствует, что если бы он сейчас пошёл в этот кабинет, то стал бы помехой для своего шишу, а это последнее, чего хочет Ло Бинхэ. Он тяжело вздохнул, мысли смешались в единую массу тревоги и вины. Может, ему лучше уйти? Пока у него нет возможности создать проблему? Но тут двери открываются, и ученик выходит с пустыми руками. Из-за двери за ними раздаётся весёлый — хотя и измученный — голос: — Спасибо, а-Цао!.. — М-м, — отвечает ученик. Он смотрит на Ло Бинхэ и отходит в сторону. Ло Бинхэ сглатывает. — Кое-кто к вам, шизунь, — объявляет ученик, и нервы Ло Бинхэ вспыхивают. Теперь пути назад нет, — от Цин Цзин. Наступает короткая пауза, а затем вздох. От этого звука Ло Бинхэ виновато наклоняет голову, чувствуя, что обременяет своего шишу, а ведь он ещё даже не переступил порог кабинета. — Пусть войдут. Ученик машет рукой в сторону открытой двери, бросает плоский взгляд в сторону Ло Бинхэ, а затем уходит и исчезает на лестнице. Хорошо. Всё в порядке. Ло Бинхэ поджал губы, мысленно встряхнулся и шагнул внутрь. Кабинет лорда пика Ань Дин, что ж. Он был бы большим, подобающими его должности, если бы не был так загромождён рядами полок, заполненных до отказа аккуратно рассортированными свитками, стопками документов и плотно запечатанными коробками с талисманами. Ло Бинхэ кажется, что он попал в библиотеку или архив, а не в кабинет пикового лорда: его окружают громоздкие ящики, которые затмевают его самого, по крайней мере, в пять раз больше его собственного роста. Это своего рода лабиринт, полный поворотов и изгибов, которые, вероятно, имеют смысл для тех, кто бывает здесь чаще, чем Ло Бинхэ. К своему стыду, он дважды попадает в тупик, прежде чем ему удаётся вернуться назад и, наконец, выбраться на другую сторону, где перед большим окном, пропускающим много естественного света, стоит письменный стол. За столом сидит его шишу, тушь и кисть аккуратно стекают по раскрытому свитку, который лежит перед ним. — Спасибо, что добрался сюда, — рассеянно говорит Шан-шишу, не отрываясь от своей работы, — просто положи всё на стол слева от себя и скажи своему шизуню, что я посмотрю это сегодня вечером. Ло Бинхэ моргает. Он переминается на ногах и неуверенно смотрит на посылку в своих руках. — Э-эм, шишу, — он пытается, — вообще-то… — Если только это не срочно? — спрашивает Шан-шишу, похоже, не веря, что это правда. Он по-прежнему не поднимает глаз. Ло Бинхэ снова закусывает губу, а затем отпускает её. Набравшись храбрости и переведя дух, он поклонился. — Вообще-то, шишу, шизунь меня не посылал. Я пришёл сам. Звук кисти, царапающей пергамент, затихает. Когда Ло Бинхэ выглядывает из-под чёлки, он видит, что его шишу наконец-то поднял глаза от своей работы. Лорд пика смотрит на него с узнаванием? Это больше, чем Ло Бинхэ надеялся. Уголки его рта слегка искривляются без всякого умысла. — Это ты, — тихо говорит Шан-шишу, а затем, к удивлению Ло Бинхэ, откладывает кисть. — Что привело тебя сюда, шичжи? — Вы помните меня? — взволнованно произносит Ло Бинхэ. Прошло уже несколько месяцев, в конце концов. Он не ожидал. Нет, он не знал, чего ожидал. Только не этого. Шан-шишу улыбается ему, с той же мягкой улыбкой, сверкая зубами, которую помнит Ло Бинхэ, и он чувствует, как тепло охватывает его грудь при одном только взгляде на неё. — Конечно, помню, — говорит его боевой дядя, как будто и не было никаких сомнений. Затем он машет рукой на подушки, которые лежат на противоположной стороне его стола. — Вот, садись. Если шичжи пришёл с визитом, то он должен сесть поудобнее. Ло Бинхэ делает шаг вперёд, воодушевлённый. Он остановился, задумался и, вспомнив о своих прежних опасениях, покорно опустил голову. — Этот шичжи не вмешивается в работу шишу? — спрашивает он, озабоченно поджав губы. Шан-шишу моргает и опускает взгляд на свиток, лежащий на столе. Он закатывает глаза — закатывает! — и тянется вперёд, чтобы смахнуть всё со стола, и отложить в сторону, на пол. Ло Бинхэ смотрит на него широко раскрытыми глазами, потеряв дар речи. Шан-шишу смеётся над ним. — Иди сюда, — снова машет он рукой на подушку, — садись. Всё равно этому шишу пора было отдохнуть. Благодарю Ло-шичжи за своевременный визит. — Ах, — быстро моргнул Ло Бинхэ. Он даже вспомнил его имя! Он проходит вперед и наконец садится, понимая, что поступил грубо, проигнорировав приглашение шишу. — Спасибо, Шан-шишу! Шан-шишу ждёт, а потом снова смеётся, когда Ло Бинхэ замолчал. — И что? — спросил он с юмором. Ло Бинхэ наклоняет голову, смущаясь. Он не знал, ему просто показалось, что так будет вежливее. Теперь он чувствует себя немного глупо. Но Шан-шишу весело отмахнулся от него. — Что привело Ло-шичжи в этот кабинет сегодня? Рад видеть его здесь. — Правда? — спросил Ло Бинхэ, потрясённый, а затем покачал головой. — О, вообще-то, я… Его взгляд устремлён в сторону, на пол. Чувствуя, что его щёки раскраснелись, он кладёт свою посылку на только что освободившийся стол перед шишу, чувствуя невероятное самосознание. — Я принёс это… для шишу. — Подарок? — Ло Бинхэ вновь подглядывает сквозь чёлку и ресницы, чтобы увидеть изумлённое выражение лица своего шишу. — Почему? Ло Бинхэ делает вдох, выпрямляет осанку, а затем ещё раз кланяется шишу. — Шишу… поверил в этого шичжи. Шишу сказал этому шичжи, что он достигнет прорыва, и эта уверенность дала Бинхэ мотивацию для этого! — Ло-шичжи начал создавать своё ядро? — говорит Шан-шишу — он говорит с восторгом? — гордость покрывает его слова, и Ло Бинхэ чувствует, что все его лицо пылает красным. — М-м, — подтверждает он, не в силах составить слова вокруг ослепительно пылающего тепла, заполнившего всю его грудь. Через мгновение он заставляет себя опустить руки, чтобы произнести следующую часть. — В благодарность шишу за его поддержку, этот шичжи принёс подарок для шишу. Надеюсь, что шишу сочтёт его подходящим. — А, Ло-шичжи пора вставать, пока спина не начала болеть, — радостно говорит Шан-шишу; в его словах звучит неподдельное веселье, и Ло Бинхэ приподнимается с места, чтобы увидеть эти яркие глаза, сверкающие на него из-за стола, как огни фонарей, отражающиеся на поверхности воды. — Намного лучше, — хмыкает шишу, а затем протягивает руку, чтобы поднести посылку ближе, — может, этот шишу откроет его здесь? — Пожалуйста, — Ло Бинхэ наклоняет голову, понимая, что его лицо по-прежнему раскраснелось. Это приятное чувство, а не унизительное, как на Цин Цзине. Он чувствует тепло. Он молча сидит, пока его шишу разбирает бумажную упаковку, и молчание становится таким приятным, какого Ло Бинхэ ещё никогда не испытывал. При этом он может наблюдать, как светлеет лицо шишу, когда он видит содержимое посылки. — Ло-шичжи мудр и знает, что этот шишу будет голоден, — мужчина смеётся, но под его словами скрывается недоумённая радость. Он берёт в руки одно из аккуратно упакованных заварных пирожных и с открытым восхищением рассматривает, как тесто закручивается вокруг золотистого центра, словно лепестки цветка. — О, оно выглядит изысканно. Ло Бинхэ слегка надулся. — Этот шичжи сам приготовил их для шишу. Шан-шишу смотрит на него, и его улыбка настолько ослепительна, что у Ло Бинхэ заслезились глаза. На самом деле, глаза его шишу почему-то сами выглядят немного влажными. — Правда? У шичжи такой талант в кулинарии. Этот шишу глубоко тронут его подарком. Ло Бинхэ словно светится. Он закрывает глаза, его собственная улыбка заставляет его щёки болеть в хорошем смысле этого слова. Он снова склоняет голову, получая такую похвалу, какой не получал ни от кого прежде, кроме, возможно, матери. Он так счастлив. — Этот шичжи был глубоко тронут поддержкой Шан-шишу, — произносит он, поднимая взгляд, чтобы встретиться с глазами своего боевого дяди. Он хочет убедиться, что тот понимает, почему он это делает. — Этот шичжи ценит помощь шишу и хочет сделать что-то взамен. Может быть, это и не слишком большая плата за помощь шишу, но, к сожалению, это всё, что может сделать этот шичжи. По крайней мере, пока. Однажды, возможно, Ло Бинхэ сможет отплатить Шан-шишу тем же, что уже сделал для него его шишу. Но его боевой дядя только улыбается ему, мягко и нежно, и так явно счастливо, что Ло Бинхэ едва может смотреть на него. — Этот шишу не часто получает подарки, Ло Бинхэ, — тихо отвечает мужчина. — Знать, что этот подарок пришёл от сердца шичжи, значит для меня гораздо больше, чем сам подарок. Лицо Ло Бинхэ пылает. Он смотрит, как Шан-шишу укладывает пирожное обратно в коробку, и вскакивает с колен, когда мужчина сжимает руки в кулаки и отвешивает Ло Бинхэ неглубокий поклон. — Ш-шишу! Шан-шишу поднимает голову, сияя: — Благодарю шичжи за его подарок, — говорит он, а Ло Бинхэ отворачивается с тихим шоком. Шан-шишу выпрямляется, от смеха его плечи дрожат. Он отодвигает коробку с десертами в центр стола и наклоняется вперёд, пригнув голову и понизив голос, как будто делится секретом. Неожиданно Ло Бинхэ тоже наклоняется, чтобы лучше его расслышать. — Здесь много пирожных, и хотя этот шишу любит сладости, я буду есть их во время работы и через некоторое время забуду об их существовании. Работа с бумагами утомительна и занимает всё моё внимание, — его шишу горестно вздохнул, и душе Ло Бинхэ стало жаль его. Другие пики должны перестать так сильно полагаться на Ань Дин! Под глазами шишу появились заметные тёмные пятна. Для самосовершенствующегося с золотым ядром это плохой знак, не так ли? Шан-шишу снова лезет в коробку и берёт тот же десерт, что и раньше, взвешивает его на ладони. Он озорно улыбается Ло Бинхэ. — Вот почему Ло-шичжи должен остаться в гостях и помочь этому шишу съесть всё! Ло Бинхэ моргнул, застигнутый врасплох. Когда слова шишу дошли до него, его челюсть упала. — М-мне? — он указывает на себя, и еще больше удивляется, когда его дядя по секте радостно кивает. — Н-но они для шишу! Шан-шишу качает головой. — Было бы ужасно, если бы хоть одна кроха тяжёлой работы шичжи пропала зря! С пылающим лицом — Шан-шишу умеет оставлять его таким — Ло Бинхэ смотрит, как мужчина откусывает от пироженки. Наступает пауза, и дразнящий огонёк исчезает с лица мужчины. Глаза Шан-шишу расширяются, и он с задержкой проглатывает пирожное с заварным кремом. Ло Бинхэ смотрит на него, ожидая каких-либо комментариев, но Шан-шишу лишь долго смотрит на пирожное. Затем он запихивает его в рот со скоростью прожорливого человека. — Эм? — Ло Бинхэ застыл на месте. Его Шан-шишу прикрывает рот рукавом, пока жует. Когда он заканчивает, то смотрит на Ло Бинхэ круглыми, яркими глазами. — Ло Бинхэ, — говорит он, серьёзный как на кладбище, — будет настоящим, невообразимым преступлением, если хоть одна крошка из этого пропадет зря. Ты должен помочь мне съесть их все, прямо сейчас. Смущённый, но в целом довольный, Ло Бинхэ отводит взгляд от этого пристального взгляда. — Может быть, главный ученик Шан-шишу мог бы…? — Я не буду делиться ими ни с кем другим, — непреклонно качает головой Шан-шишу. Ло Бинхэ уставился на него. — На вкус они, словно спустились с небес. Если я дам попробовать их кому-нибудь из своих учеников, они поднимут мятеж и заставят меня похитить тебя из Цин Цзина, сделав из тебя часть Ань Дин. У меня уже есть искушение, но я не хочу, чтобы твой шизунь убил меня за это. Он очень страшный. Ло Бинхэ откинул голову назад, лицо разгорелось, выражение недоумённое, пока он слушал, как его шишу продолжает. Мужчина делает паузу, а затем улыбается через стол для него, и Ло Бинхэ… Ло Бинхэ чувствует себя таким тёплым, и это не имеет ничего общего с приятным румянцем на его лице. Он опускает глаза и улыбается. — Шишу слишком льстит этому. — Вовсе нет, — говорит Шан-шишу, и не похоже, что он просто вежлив. Он говорит искренне, как будто он говорит серьёзно. Обо всём. Улыбка Ло Бинхэ расширяется. Он снова склоняет голову. — Этот шичжи сочтёт за честь помочь шишу с пирожными, — шепчет он едва слышно. Он чувствует себя немного ошеломленным. — Отлично! — Шан-шишу в восторге хлопает в ладоши. — Я попрошу ученика прийти и принести чай! Ло Бинхэ знает, что ему пора возвращаться в Цин Цзин. Они заметят, что он не там, где должен быть. Но сейчас он чувствует, что именно здесь его место, и Ло Бинхэ будет наслаждаться этим ощущением столько, сколько сможет.