Часть 1
2 ноября 2013 г., 02:07
Пишу как Муз на душу положит. Предупреждал вроде. Кто его за хвост дернет, тот и попал.
А дернула за хвост ту странную часть моей натуры, которая у возвышенных дев упорно зовется Музой, а у витающих в самых дальних эмпиреях – так и Музом (греческий Олимп плачет горючими слезами, но кто на него внимание обращает-то последние две с полтиной тысячи лет?) череда странных совпадений. Ноосфера, други мои, иногда ведет себя совершенно непредсказуемо. Началось все давно, с тех матерьялов сами понимаете какой направленности, которыми я пробавлялся, где развлекаясь, где восторгаясь, где умиляясь, на заре моей фикбуковской стези. Честно признаюсь, в некоторых опусах меня восхищали не сами тексты, хотя они через один были прелестны. Комментарии, комментарии были просто восхитительны. Признаюсь, мне повезло с наперсниками, которые разделяли мой восторг и усердно снабжали меня образчиками. Затем, как осведомлены мои уважаемые постоянные читатели, я, как и положено бывалому гусару, сам взял в руки шашки, и все заверте... Комментарии, которые где вызывали у меня недоумение, где ввергали в задумчивость, а где и побуждали огрызаться, тоже в отдельных экземплярах оказывались под моими опусами. Самое интересное, что феномен, который я и призываю окрестить «в огороде бузина, а в Киеве дядька», проявляется ведь не только в комментариях; в комментариях он просто представлен честной публике в концентрированном, а иногда и рафинированном виде.
Традиционно делаем па в сторону. Кто из нас слушал Вагнера? Того, который Рихард. У него оперы, а точнее драмы, отличаются исключительной полифоничностью, но и цельностью композиции с другой стороны. Но он же, как и подобает основательному германцу, разводил эти самые действа на несколько часов, и всё-то полифонично, все-то в составе двойного оркестра и огромных хоров. А теперь вопрос: что из его мелодий мы помним? Ну ладно, полет валькирий. Причем не вокальную даже версию. Люди особенно эрудированные (особенно в худшем, плюшкинском смысле этого слова – то есть надергали каких-то фактов, запомнили их и считают себя энциклопедистами), смогут припомнить свадебный марш, допустим. Или там рассвет над Рейном. Не подумайте обо мне плохого, я Вагнера не слушал! По крайней мере в последние две недели. К чему я это веду? К тому, что такие вот Плюшкино-эрудиты способны пойти на «Валькирию» только для того, чтобы дождаться третьего акта этой не самой простой для восприятия оперы, понимающе заухмыляться, снисходительно похлопать после этих самых восьми минут и вновь погрузиться в блаженный летаргический сон до конца спектакля. Программа-минимум выполнена, Полет валькирий прослушан в контексте, так сказать. На выходе, что характерно, о Вагнере не будет сказано ни слова. В крайнем случае помянут Копполу, того, который папа, у которого дочка София и даже не Форд, а просто Коппола. За кадром, как вы сами понимаете, остается не просто много, а бесконечно много. Например, кто таков этот Рихард Вагнер, что за значение у этого Полета валькирий, аллюзию на что можно распознать в «Апокалипсисе сегодня», когда там на вертолетах летали, и прочее, прочее, прочее. Да просто насладиться хорошим исполнением, в конце концов. Это ведь даже не программа-максимум, так, девятый класс общеобразовательной школы, уж простите мне мое зазнайство. Но увы, скорее всего заявят, что это неплохой рингтон, и перейдут к тому, что приготовить завтра на ужин.
Еще одно па, на сей раз в сторону противоположной кулисы, после этого попытаемся вернуться на авансцену. Клипы, други мои. Я не очень понимаю современную музыку, я вообще не понимаю, как в трех минутах этого самого тынц-тынц можно уместить что-то вразумительное, скажем так. Мне куда ближе развернутые, объемные работы, в которые можно погрузиться, побарахтаться всласть и выплыть на берег. Это касается литературы. Это касается и музыки, если уж мы взялись за эти метафоры. Впрочем, не будем вдаваться в музыковедческие тонкости, это мои личные пристрастия, я признаю за другими право совершенно иначе оценивать музыкальные номера; как мной уже неоднократно было подчеркнуто, главное ведь не то, какую форму мы выбираем для выражения нашей самости, главное – качество. Но причем же здесь эти самые клипы? А при том, что именно клипы положили начало новой обожаемой игрушке прикладных психологов – клиповому мышлению. Началось все еще на заре поп-культуры, максимального развития достигло как раз в музыкальном вещании. Принцип составления программы из не очень связанных или очень несвязанных между собой номеров далеко не нов, варьете нам на заметку, но заполнение времени вещания клипами, которые вообще никак между собой не соотносятся, разве по жанру, да и то относительно – все-таки одна из характеристик современной музыкальной культуры. Тут уж уважаемые читатели, думаю, сами вспомнят не один пример. А дальше понеслось: эта самая дискретность, расчлененность, с вашего позволения, заполнения материалами пространства-времени начала проявляться везде. Новостные сюжеты по телевидению строятся примечательным образом: картинка, через три секунды следующая картинка, фразы кромсаются таким образом, чтобы не больше нескольких секунд занимать зрителя, и прочее. Три минуты – следующий сюжет. Ведущий свои переходы строит потрясающе: одна фраза трагично, и тут же – бодренькая. И получается не программа – набор картинок. И привыкаем мы к тому, что оттуда можно выдернуть любую часть без особого ущерба для общего содержания. Клиповость мышления вообще любимая страшилка психологов; к сожалению, психологи-дидакты вторят им: дети, вырастающие в цифровом окружении, действительно оказываются все менее способными устанавливать хотя бы относительно устойчивые связи между понятиями, образами, битами информации. Не так давно на загнивающем Западе был даже изобретен такой термин: цифровая деменция, цифровое слабоумие. В чем он проявляется? Информация сейчас доступна, воспроизводима и опримитивлена. Мы все отлично знаем, куда за ней обращаться, и примерно представляем, как ею манипулировать. Она не усваивается, или выражаясь по-снобски, не интериоризируется, так и оставаясь чем-то чуждым. Поэтому и ее обработка идет со страшным скрипом, и связи между различными ее кусочками не устанавливаются или не воспринимаются. И вот тут и наблюдается интересный эффект, который не то чтобы бросился мне в глаза – он не всегда очевиден. Но если чуть остановиться, присмотреться, то вот она, дискретность мышления во всей красе.
Ну а теперь давайте примемся за наш любимый фикбук. Условный автор (именно автор, не ЙА) пишет некий текст, состоящий, допустим, из глав 1-4. У этого самого условного автора есть план, в соответствии с которым он и выстраивает свой текст; более того, автор достиг определенного уровня... ну ладно, не мастерства, но искусности; и поэтому у него есть каноничная завязка, не менее каноничная эскалация действия, а кульминация-развязка планируются на конец третьей главы. Но не так чтобы очень уважаемые ЙЧ (уж простите, за неимением лучшего термина воспользуемся этой аббревиатурой – Йуные Читатели) воспитаны на клипах или новостных сюжетах и приучены к тому, что то, что они наблюдают, таковым, причем автономным таковым, и останется, а дальше будет нечто, но с этим не связанное. И уже под первой главой начинается: «Аффтар, ты гонишь», «Аффтар, это банально», «Аффтар, это неоригинально, писано стопиццот раз», «Аффтара на мыло». Итого легендарные 95 % ЙЧ отсеиваются уже на первой главе, особенно если она более чем из четырех печатных страниц состоит – неподъемный же труд, осилить пять печатных страниц текста! Самые стойкие ЙЧ удерживаются до конца второй главы и сильно озадачиваются. Но при этом, учитывая изначальную ограниченность сюжетных ходов и приученность ЙЧ к определенным, отчасти инстинктивную, они радостно решают по некоторым, причем не самым существенным признакам, что опознали, что там затеял автор, и концерт на тему: «Я знаю лучше», - повторяется. Способность сделать пару шагов назад и попытаться оценить произведение как целое, а не как сумму его частей, увы, постепенно утрачивается. Или мне так кажется? Кстати, что примечательно: ругают не всегда даже то, что действительно содержится в произведении, а то, что, как считает ЙЧ, там не может не содержаться.
С нон-фикшеном дело обстоит и забавнее, и печальнее. Если в случае с художественной литературой есть шанс, что ЙЧ как-то переварят текст, потому что сюжет скорее всего узнаваем, герои тоже, сам текст в конце концов так или иначе апеллирует к жизненному опыту читателя и поэтому усваивается заведомо проще, то нон-фикшен, или публицистика, требует тех самых интеллектуальных способностей навроде абстрагирования, индукции-дедукции, анализа-синтеза, которые так успешно не развиваются современными СМИ, образованием и т.д. А нон-фикшен вообще коварный жанр, как мы все, и я в том числе, не раз убеждались, не в последнюю очередь и на своей шкуре. В очерках, статьях, колонках мы высказываем свое мнение; причем даже стараясь быть объективными, приводя аргументы «за» и «против», выводы делаем, основанные на нашем личном опыте. Иными словами, авторы подставляются под критику. И хорошо бы критику в литературоведеческом, социологическом или каком другом смысле. Да даже троллинг – это тоже критика, и иногда вполне поучительная. Бьют-то по самому слабому и соответственно самому уязвимому месту, не так ли? Соответственно именно там и надо укрепиться.
Ну ладно, учитывая необученность подавляющей части населения риторическим приемам, спишем склонность к демагогическим тактикам именно на банальное невежество, ну или недовежество. Не всегда человек троллит сознательно, иногда он просто не обучен диспуту и скатывается в диалоги на уровне разборок пацанов с района просто потому, что именно эта модель поведения окружала его (причем я употребляю слово «человек» и соответствующие относительные местоимения безотносительно к полу объекта; человек может быть и мужчиной и женщиной, не забываем) с младых ногтей, ничего другого постичь возможности не было. Несмотря на тотальную обделенность сограждан обучению азам логики-риторики в момент становления их интеллектуального «Я», я не могу не восхищаться тем, какие искусные комментаторы встречаются! Как банальная языковая грамотность может быть врожденной, так и грамотность комментаторская, наверное. К сожалению, это исключения, которые подтверждают правило. Иногда некоторую недообразованность в этом плане можно опознать, отзыв-текст построены почти грамотно, но несколько неуклюже.
Особняком же идут комментарии, да даже нехудожественные тексты иного плана, инициированные как раз ЙЧ, страдающими той самой клиповостью мышления. О слишком рьяных ЙЧ, знающих наперед автора уже после трех четвертей первой главы, чем должно закончиться многочастное произведение, мы выше уже упоминали. В ногу с ними идут ЙЧ, желающие поучаствовать в дискуссиях по статьям; для моих уважаемых читателей наверняка не секрет, какие баталии могут разворачиваться в отзывах здесь, на фикбуке. Мне подсунули пару образчиков отзывов к статьям, и это было изумительно. Из контекста выдернуто даже не предложение, а его часть, и комментатор выхватывает шашку и ну воевать с призраками, которых сам себе напридумывал. Знаете, любой текст ведь полифоничен, многоголосен; затрагиваются в нем разные топики, пусть и относящиеся к одной теме, и в любом, вот просто в любом тексте можно найти слабые места. В любом публицистическом – да сколько угодно: не до конца продуманная аргументация, слабый пример, невнятная фигура речи. А ведь есть еще и мировоззренческие несостыковки: достаточно быть, к примеру, либералом и взяться читать коммунистическую прессу, достаточно быть сторонником слоукукинга и проходить мимо фастфудовского заведения, в общем, достаточно быть остроконечником и встретить тупоконечника.
Дело в том – и я настаиваю на этом, – что любую аргументацию следует рассматривать в контексте. Осмелюсь напомнить, что есть такой риторический прием: доведение до абсурда; и если аргументы, развитые подобным образом, брать изолированно, так автор может оказаться сторонником геноцида, инфантицида, геронтоцида, третьей мировой войны и химического оружия, причем одновременно и в масштабах какого-нибудь Пиночета, достаточно прекратить читать автора в полушаге от места, с которого он начинает опровергать сию теорию. Изолированно такой прием слишком попахивает экстремизмом. А в рамках отдельного произведения он оказывается уместным. Но чтобы распознать его, нужна все-таки определенная культура чтения и склонность к диалогу. Что же мы имеем чаще всего: ЙЧ приходит, читает одно предложение – вроде неплохо. Абзац – нормально. Второй абзац: ЙЧ не согласен. Причем не согласен исключительно с этим абзацем, что до этого говорилось, благополучно забыто и никак не увязывается с последующим. И так до конца. Получается, что критикуется не текст, нет. Получается, что ЙЧ пытается критиковать набор клипов, причем поврозь, совершенно не соотнося их друг с другом. И если такие вот ЙЧ берутся писать, с позволения сказать, статьи, действуют они примерно похожим образом. И получается: предложения есть – текста нет.
Признаюсь: я с удовольствием читаю статьи на фикбуке; они импонируют мне своей искренностью, незашоренностью, ершистостью, если хотите. Но отзывы к некоторым, верней, некоторые отзывы мне, уж простите за жаргон, доставляют. Мне доводилось по нескольку раз перечитывать статьи после особенно одиозных отзывов, чтобы все-таки узнать, с чем там спорит отзыватор. Все-таки я непоправимый оптимист, исхожу из презумпции вторичности отзыва по отношению к тексту, да и на фикбуке порядки такие, что дискуссия в комментариях допускается исключительно по произведению. Увы, после многократного изучения текста и отзыва приходилось снимать розовые очки и признавать, что отзыв если и имеет отношение к тексту, то очень опосредованное. Глаз ЙЧ выхватил пару знакомых слов, мозг быстренько развил тему, и, как говорил классик, все заверте... Можно попытаться указать на некоторую логическую несостоятельность аргумента, вдруг подействует, и ЙЧ проникнется, остановится, присмотрится, попробует установить эти самые взаимосвязи, увидеть полотно дискурса целиком. С другой стороны, кто хочет делать, делает, а кто не хочет – ищет отговорки.
Ситуация оказывается неоднозначная, если честно. От клипового мышления страдают прежде всего те, кого такие отзываторы критикуют. Не скажу, что от этого нельзя избавиться: можно. Если человек этого захочет. Можно и поплеваться ядом за пределами фикбуковской страницы: мол, ужас что такое эти комментаторы, не понимают ничего. Не мешает и к себе присмотреться, чего уж там. Возможно, имеет смысл и научиться распознавать таких вот субъектов. В общем, я пребываю в некоторой растерянности и не знаю, как красиво закончить. Наверное, полетом валькирий, который всего лишь вступление к третьему акту оперы, которая, хоть и законченное произведение, но является таковым только условно, потому что Вагнер ведь целое «Кольцо Нибелунгов» написал, и «Валькирия» в нем даже не первая. Вот и получается, что вещь красива сама по себе, но в ткани Вагнеровского дискурса – всего лишь одно из украшений, несущее определенную нагрузку, но и связанное с другими. Наверное, в любом произведении читатель способен встретить эпизоды, вызывающие особое, нежное отношение. Вопрос: а были бы они прочтены дискретно, доставили бы они такое же удовольствие? Кажется, вот и концовка: желаю нам всем способности наслаждаться деталями, но и не забывать, что из деталей составляется цельная картина, значение и значимость которой никак не выводится из стоимости расходных материалов.
