Грань

Знаете, как это бывает, доверие может быть без любви, а любовь без доверия нет. Хотя и это можно оспорить, ведь не можем мы доверять полностью безразличному человеку. Любовь это ведь не только про чувства, про учащённое сердцебиение, про похотливые желания и всё в таком ключе. Мы любим друзей, не так, как возлюбленных, но всё же, и доверяем им, любим родственников, но без романтизации. Любовь это доверие, нельзя любить, не доверяя. И, может, я ошибаюсь, но любовь и доверие идут друг с другом под руку и у них всё взаимно. И у людей так. Без доверия крепкой любви не построишь. Это ведь постоянная ревность, безпричинное переживание и глупое безрассудство. Это постоянные спутники скандалов, ссор и ругани. И, вытекая из монолога, можно ли доверять, не любя, как парня или девушку? Или нужно переступать эту грань? Что за глупости? Мы говорим о доверии. Самой по себе деликатной вещи. Вы доверяете кому-то на сто процентов? А на двести? Нет, давайте хотя бы восемьдесят. Оставим мутную часть только для себя. Приходит на ум человек, к которому вы можете прийти, тепло обнять и не выпускать из объятий, пока слёзы или грусть, скопившиеся на плечах многотонным грузом, чудесным образом не испарятся? Знаете ли, что этот человек точно обнимет в ответ, утешающе похлопает по спине и будет соглашаться с бубнежом, может, даже не зная, что тревожит вашу душу? А может ли этот человек тоже обнять вас и высказать всё, что долгое время копилось внутри, показывая своё ответное доверие? Скажите ли вы об этом кому-то другому или сохраните навсегда только в своей памяти? Слёзы — это тоже душа, раскрывшаяся, готовая показать всю себя. Эти маленькие соленые капельки тоже можно считать, как признак доверия, как и широкая улыбка, как ярость, как любые эмоции. Настоящие. В моем понимании, именно это и называется доверием. Когда можно, не задумываясь, открывать всего себя, не такого, каким тебя хотят видеть, не таким, каким вы сами себя хотите видеть. Можно показывать себя, может, криво улыбающегося, может, смешно фыркающего, может, строящего ужасные гримасы время от времени, может… Любого. Любые ваши привычки кто-то полюбит, будет ассоциировать только с вами, не забывать. Доверие кажется таким далёким и недоступным… И поэтому, сейчас, сидя в объятиях Альберу, который тихо и спокойно вдыхает аромат волос, ни о чем не говоря и не спрашивая, почему сегодня Кейлу настолько плохо, нежно сжимает его, прижимаясь грудью к спине, и целует в макушку, давая Кейлу разнежиться в теплых объятиях и отдохнуть от мира сего, ему хорошо. Он окутан доверием и небольшой, плохо скрытой любовью Альберу, что готов сидеть так хоть до рассвета, а потом уже приступать к работе. В этой идиллии нет места разговорам, напущенным, ставшим их официальным приветствием фразам и вопросам. Им здесь не хватает места на двоих, и только тихое, размеренное дыхание нарушает застоявшуюся тишину. Альберу пропускал пряди волос сквозь пальцы, наслаждаясь расслабленным Кейлом, и в тишине рассматривал каждый волос, красивый, шёлково-блестящий и на ощупь безумно мягкий. Он понимал, что с ярко-красными волосами больше пошли бы светлые пальцы с привычной бледной кожей, пшенично-золотистые волосы и голубые глаза, но то, как смотрел Кейл на темного эльфа, расчесывающего его алые волосы своими длинными пальцами, позволяло расслабиться, улыбнуться и дарило желание быть только нежнее, ещё влюблённее. Ответить на свой вопрос в монологе я не смогу. Грань слишком тонка для понимания и не может быть точки зрения одной, такой, чтобы всем она понравилась. Да и что я могу знать о доверии, когда я — всего лишь умерший человек, обязанный наблюдать за этим миром, блуждая по свету без особой цели?