Рассмотри меня в осколках

— Как. Как он мог? — раздался истерический плачь, впитываясь в пустые, давно ободранные стены небольшой, много лет назад покинутой и забытой квартирки.       Продавившийся под двумя задницами диван, обшитый старой, потертой, местами прожженной окурками тканью, скрипел и просил о помощи, хоть услышать его никто не мог. Разве что небольшой столик, стоящий рядом. Вообще складывалось ощущение того, что тут жили не просто наркоманы, а нечто куда страшнее и оно ждёт своего часа, дабы выползти и охотно поживиться, сидя на диване и пачкая стол. Небрежно обращаясь с единственным наполнением, скудным, но эффективно применяемым. Конечно натюрморт разбавляли несколько бутылок крепкого напитка и несколько пустых тар из-под алкоголя, с немногочисленной закуской в виде колбасы и сыра, спизженного из холодильника. Так же можно было, в одном из углов, увидеть небрежно брошенные парнями вещи.       Казалось, энергетика царящая тут, давно такая пустая и покинутая, наполнялась тоской, грустью и, медленно нарастающей, «веселой» изюминкой. — Я ему... Что?! Иг.... рушка? — глагольствовал Леонардо, уволившись на плечо Гоуста.       Парня знатно разнесло, да он соображал что происходит, но уже эмоционально-инстинктивно.       В отличие от редко пьющего, точнее вообще почти никогда не желающего брать эту отраву в рот ниндзя, Гоуст сидел ровно и соображал гораздо чище. Хоть он и не привык бухать просто вот так без повода. Ну то есть повод чтоб выпить, по его мнению, должен быть веселый, а пить при проблемах — загнать себя в ловушку. Но сейчас не он один должен был заглушить боль. Да, вот она и проявила свои липкие чёрные ручонки и ухватила за самую душу, если она конечно у него есть, а если нет, то значит сердце. Столь многострадальное сердце. Но явно не этому парню говорить о сентиментальных чувствах. «Нет сердца, нет души» — повторил парень когда-то произнесенные в его адрес слова. «Нет СЕРДЦА, нет ДУШИ!» — так почему же ему так больно? Больно…       Панк открыл новую бутылку, жадно вливая в себя очередную порцию прекрасного яда. Наконец-то когда бутылка почти опустела, тот оторвался, поставив ту на стол, ужасный вкус. Ужасный. В рот парня полетел кусок колбасы. — Гоуст. — Тон ниндзя приобрёл фальшиво-счастливую окраску, он вскочил с дивана, покрутившись вокруг себя, после пару минут ловя равновесие. — Я всё понял!       Панк перевёл на того безразличный, тусклый взгляд. — Это не... они козлы! Это мы... Слишком идеальны! Зачем они нам? — Лео отошёл к окну, смотря сквозь него, на рассвет, настолько прекрасный рассвет, а ведь обычно он видит только закаты. — Не нужны. — Вот вот! Я столько могу без него! Вот... Например петь начну! — Да... Петь. — заключал Гоуст, внимательно слушая Лео, пусть всё это бред… Бред и точка. — Что я.. нашел в нем вообще? — Заботу, ласку, понимание. — Гоуст тоже встал, подходя к окну, внимательно рассматривая ранних пташек на улице. Руки обняли Лео, на глазах которого вновь появились слезы, вызванные ответом парня. Руки гладили спину, переходя на голову, опущенную на грудь оружейника. — После всего. — Мы их любим...Смирись. — Любим?! — Лео зло дернулся, после осмотрел окно. — Да лучше б я его любил! В этом окне. больше «ЛАСКИ» и «ПОНИМАНИЯ», чем в. его гнилой натуре! — ниндзя подошёл, чуть качаясь и демонстративно целуя деревянную раму. — Лео, прекрати. — А то что?! — парень вернулся обратно, на что панк поймал того за шиворот, резким, но лёгким движениям отталкивая ниндзя на диван. Наблюдая за пылью, облаком поднявшейся в воздух. — Очень. Смешно, блядь. — Тело Лео обмякло на диване, проминая его под себя. Парень уже бы забыл о своей небольшой выходке, если бы не привкус пыли на губах. — Если тебе всё равно кого, люби меня. — Гоуст снял свою жилетку, а после и майку, шагая в сторону Леонардо. На что лицо лидера исказилось, «Чего?.. Он что?.. «. А панк всё приближался, до тех пор пока не навис над беспомощно смотрящий Лео. Его руки, шершавые, грубые, рабочие руки, легли на плечи, парень чувствовал, как ниндзя затрясся. — Лео, стань моим. — панк сжал руками бедро того, всё ещё вещая пустым голосом и стреляя стеклянным взглядом, без всякого стеснения рассматривая лидера.       В голове Лео что-то щелкнуло, он возмущенно вскрикнул, заезжая рукой жесткую пощечину оружейнику по лицу. — Ты что! Неееет! Я не готов ебаться с первым. Попавшимся.       Панк вздохнул садясь рядом с диваном. А разве же он говорил о сексе? Определенно он говорил о нём…