На краю объектива

Меня стошнило. Меня вновь стошнило от воспоминаний. Его глаза, его бездонные серые глаза. Он сидел прямо, осанка была идеальной. Нитья волос слегка покрывали его череп. Искаженные уголки рта создавали невнятную эмоцию на лице. Мальчику было двенадцать лет. Прогерия, насколько я понимаю. Ему осталось около года. Это был солнечный день. Весна только-только начинала вступать в свои права, выиграв войну с колкой зимой. Слякоть, грязь в зелёных оттенках листвы и травы. Они написали мне неделю назад. Попросили устроить фотосессию для своего сына ко дню рождения в строгих тонах. Это было странно, ведь парню исполнялось двенадцать лет, но родители это аргументировали тем, что ребенка не интересовали привычные для его возраста вещи. Дверь студии раскрылась и вошли двое. Девушке было около тридцати, её бежевое пальто прекрасно сочеталось с белыми сапогами. Каштановые волосы кудрями падали на плечи. Рядом стоял маленький человек. Черная куртка, серая шапка, коричневые ботинки. Однотонное, смуглое. Они опоздали на 20 минут. - Добрый день. Анна и Виктор? Верно? - Да, добрый день. Извините за задержку, сын резко захотел в туалет. - Ничего страшного. Можете оставить вещи в любом удобном месте и начнем. Девушка сняла верхнюю одежду, повесила её на вешалку и подошла к маленькому человеку. Когда с него сняли одежду, у меня подкосились ноги. Виктор оказался маленьким стариком. Его голова была несуразно большой в отношении тела. Пальцы на руках - тонкие и похожи на ветки куста. У меня был ступор. Двенадцать лет? Это было слишком неожиданно. Девушка с извинениями пояснила, что это последнее фото его сына перед больницей, откуда он, возможно, больше никогда не выйдет. Патология преждевременного старения. Фото на надгробие. Я замялась. Это мой первый опыт работы с инвалидами. Конечно, суть дела не меняет, но морально всё это очень напряжённо и тяжело. Мы сделали несколько кадров, как на паспорт. Я пыталась как-то разбавить напряжённую обстановку и предлагала более яркие варианты снимков, но мальчик только недовольно и отрицательно мычал. Глаза мальчика были серые. Лёгкий голубой оттенок слегка виднелся на его роговице. Но эта бездонная глубина глаз... Она заставляла меня слегка напрягаться. Они действительно заставляют чувствовать себя не в своей тарелке - его серые глаза. Виктор оказался слепым. Первоначально меня не поставили в известность. Но не нужно было задавать лишних вопросов, всё и без этого было понятно: мальчик шел медленно, щупал всё вокруг и натыкался на разные предметы. Я лишь в недоумении посмотрела на мать, на что она смущённо опустила взгляд в пол. Съёмка прошла успешно, если это можно назвать успехом. Снимки сделаны, услуга оплачена, мать довольна, но у меня на душе появился какой-то груз. Он наталкивал меня из раза в раз на разные мысли о смысле жизни и о том, что люди совершенно не ценят то, что имеют. Оставшийся день прошел в бесконечных поисках себя и ответов на свои риторические вопросы.