Тайна созвездий Амита Таккара

      Сад для медитаций был старым — старше самого дома.       Камни в нём помнили первые заклинания, которыми Грогу когда-то укреплял почву, ещё не будучи ни директором, ни отцом, ни гранд-мастером, ни тем, кем его теперь знали. Деревья тут росли не по законам ботаники, а по воле магии: чуть склоняясь друг к другу, словно в бесконечном разговоре. Между корней мерцали тонкие серебристые нити — спокойные, глубокие, ровные.       Юнлинги сидели полукругом на тёплых плитах. Разные — по росту, форме ушей, цвету кожи, происхождению. Тут были существа, были и маленькие люди. Кто-то был ещё слишком юн, чтобы удерживать внимание дольше нескольких минут, кто-то уже пытался «думать магией», а не только чувствовать её.       Грогу стоял перед ними, опираясь на трость. Не потому, что нуждался в ней, а по привычке, и, если быть совсем честным — потому что она ему попросту нравилась.       Его голос был тихим, но в саду не было ни одного существа, которое бы его не слышало.       — Морихро — это не приём, не фокус, — говорил он. — И не путь. Это «состояние».       Он медленно поднял руку. Между пальцами не вспыхнуло ни света, ни магии — только дрогнул воздух, будто сад сделал вдох. Он опустил ладонь и цветок перед ним стал пригибаться, словно бы «засыпать», а затем вновь расцвел.       — Когда вы попытаетесь управлять такой силой, она будет ускользать. Морихро начинается там, где вы перестаёте желать и начинаете нуждаться.       Малыш-гоблин с длинными ушами нахмурился.       — А Морихро не опасно?       Грогу улыбнулся — едва заметно.       — В неправильных руках — безусловно. Но у вас же всех правильные руки, разве я не прав?       — Да-а! — послышалось почти что хором.       Грогу опустил ладонь, и сад снова стал просто садом. Деревья выпрямились, а мерцание угасло.       — На сегодня достаточно. Идите. И запомните не мои слова, а тишину между ними.       Дети поднялись, переговариваясь вполголоса, и вскоре дорожки опустели.       Грогу задержался на мгновение, глядя им вслед, а потом развернулся и пошёл к дому.

***

      В его кабинете было тихо. Слишком тихо.       Он знал это чувство — когда вещь должна быть на месте, но пространство отзывается пустотой. Ящик его стола был проверен трижды. Полка за книжным шкафом — раза два. Даже старая ниша за гобеленом, о которой помнили только они с Соней и может быть Расти, — была пуста.       Грогу выдохнул.       Он не стал сердиться. Не стал призывать чары, чтобы убедиться в своей догадке наверняка. Просто заблокировал кабинет и направился туда, откуда доносился запах свежего хлеба и пряностей.       Кухня жила своей собственной жизнью: на плите что-то тихо булькало, в духовке подрумянивалось тесто, а Соня стояла у стола, закатав рукава, сосредоточенно помешивая соус.       — Ты уже его искал? — спросила она, не оборачиваясь.       — Да, — спокойно ответил Грогу.       Она кивнула, будто речь шла о соли или ножах, а не о чем-то очень важном, почти сакральном.       — Нарежь хлеб, пожалуйста. Пока горячий.       Он молча взял нож. Хлеб был хрустящий, с плотной коркой. Грогу резал аккуратно, ровно, без магии. Соня почему-то не любила использовать чары на кухне. Ей казалось, что выходит вкуснее, если вкладывать в готовку физический труд.       — Ты же знал, что я его спрячу, — сказала Соня через некоторое время.       — Знал.       — И всё равно искал.       — Да.       Она наконец повернулась. Лицо у неё было спокойное, но глаза — тревожные.       — У тебя есть дети, Грогу! — она взвилась. — И я сейчас даже не о Дине, Гермионе или малышке Йаддль! Хотя младшая твоя дочь, между прочим, скоро поступает на второе высшее магическое и поддержка отца ей не помешала бы!       — Она справится, — отмахнулся Грогу.       — Конечно она справится! — разозлилась Соня. — Но речь вовсе не о том! Ты должен понимать, что на тебе есть ответственность за юнлингов!       — Я уже передал их Дину, он готов, — у Грогу на всё был заготовлен ответ.       — А как же я?! — она обиженно бросила дуршлаг с макаронами в раковину. Те разлетелись в стороны, едва не полетев на пол.       Грогу подхватил еду взмахом руки и вернул на место.       — Обо мне ты подумал, жмыр тебя подери?! — она продолжала скандал. — Ты мне муж или кто? Ты обещал быть рядом!       — И я буду, нер ка’рта! — Грогу отложил нож и подошёл ближе. — Но пойми же… Вот уже десяток лет мне снится один и тот же сон… Кто-то из моей родной Галактики зовёт меня…       — Я не хочу, чтобы ты туда шёл.       Он вздохнул почти что с болью.       — Я знаю.       Между ними повисла пауза — не напряжённая, а живая. Та, в которой принимаются важные решения.       — Этот кто-то нуждается в моей помощи…       Соня медленно вытерла руки полотенцем.       — Ты уже помог миру, — сказала она. — Ты — директор Хогвартса. При тебе вейла и гоблин получили места в Визенгамоте. Двести лет равных прав. Наши дети растут без страха стать чьими-то рабами. Ты уже сделал для этого мира больше, чем вообще мог.       — Я знаю, — кивнул он. — Но когда-то и я был маленьким и везде чужим. Если бы моя мама не доверилась интуиции… если бы отец не рискнул ради меня… если бы Йаддль не научила… меня бы не было. Империя не дала бы мне шанс на жизнь.       Он посмотрел на неё прямо.       — Кому-то сейчас нужна такая же вера. И если я не отвечу на зов — я перестану быть тем, кем стал благодаря им.       Соня молчала долго. Потом подошла к шкафу, открыла тайную секцию и достала тонкий браслет.       — Ты обещаешь вернуться... — это был не вопрос — утверждение.       —...как можно скорее, — он закончил фразу за неё, накрывая руки жены своими.       Она протянула браслет. Он взял его, на мгновение сжал её ладонь, потом наклонился и поцеловал Соню в лоб.       Она кивнула, на глазах заблестели слёзы.       Он вздохнул и посмотрел на браслет Шива Палпатина. Тот самый, благодаря которому Палпатин, а потом и Гермиона, путешествовали через Галактики.       Он починил его ещё три года назад, но всё это время терпеливо ждал, когда его жена будет готова отпустить его в это путешествие.       Всегда находились какие-то поводы остаться, но в последние годы зов стал всё сильнее.       Его связь с Силой крепла, а вместе с ней крепли и непрекращающиеся кошмары кого-то, кто молил о помощи. Грогу просто не мог поступить иначе. К тому же, ему было действительно очень интересно вернуться на свою родину.       Он помнил свою Галактику очень хорошо, хотя прошло уже больше трёхста лет с того дня, как они переместились на Землю.       Соня улыбнулась мужу перед тем, как он надел браслет на запястье и сотворил заклинание с помощью Древней магии.       Хлопок трансгрессии был резким, а спустя десять долгих ударов сердца он открыл глаза и улыбнулся.       Песок был горячим. Воздух — сухим и пыльным. Где-то внутри гудели механизмы.       Грогу стоял на обшивке старинного краулера джав, глядя на горизонт пустынной планеты, согреваемой двумя солнцами. Это был Татуин, он узнал его сразу.       Грогу закрыл глаза и отдал себя потоку Силы, а затем почувствовал зов — он стал ближе.