gimme more

Шум воды сливался с потоком беспокойных мыслей Чонсу о том, что он сегодня должен будет представить отчёт по продажам его отдела за предыдущий месяц и объяснить начальству, почему они просели на шесть процентов в одном из важнейших показателей. Конечно, можно было привести в защиту заметный рост по другим пунктам и оправдаться тем, что после праздников поставщики всегда задерживали товар на складах, из-за чего вся цепочка поставок смещалась и это сказывалось на работе. Сколько раз он уже намылил эту тарелку? Он вообще её намыливал?.. Чонсу решил помыть посуду, оставшуюся после вчерашнего ужина, перед выходом на работу, но был так рассеян, что просто терял время, перемывая несколько раз одну и ту же несчастную тарелку. Парня так сердило то, что именно он должен извиняться перед начальством за каждый упущенный процент и прикрывать задницы коллег, которые кошмарили ему статистику всей группы, что его огорчённый тяжёлый вздох вышел слишком громким для пустой кухни. Стоило ли ему соглашаться на должность руководителя группы? Это оказалось слишком большой ответственностью. Нескончаемый поток льющихся обязанностей просто топил его, надо было уследить за безумным количеством задач и поддерживать дела в порядке, а первая премия должна прийти только через неделю. Стоил ли весь этот стресс того? Он услышал шорох позади себя и приближающиеся шаги, а в следующую секунду почувствовал, как на спину легла голова его парня. Торс Чонсу обхватили тёплые руки. Мир остановился. — Доброе утро. — Послышался хриплый голос из-за спины. — Доброе утро. — Ответил Чонсу. Он не смог больше хмуриться, когда Джисок уткнулся носом в его спину. Чонсу не сдержал улыбки от того, что ему было слегка щекотно, а ещё он знал, как уютно его парень выглядит с утра со своими полуприкрытыми глазами и растрёпанными во все стороны волосами. Он мог в мельчайших подробностях представить его сонное лицо, которое всегда заставляло парня смягчаться. Чонсу даже перестал злиться на тарелки и продолжил натирать их мыльной губкой, а затем смывать пену потоком воды. Вдруг, он почувствовал влажное прикосновение к задней стороне шеи и слегка дёрнул плечами от неожиданности. Джисок начал неторопливо оставлять лёгкие поцелуи на поверхности шеи и некоторые из них ложились прямо на самые чувствительные зоны, заставляя Чонсу переминаться с ноги на ногу и сжимать в руках тарелку, чтобы случайно не уронить её в гранитную раковину. Скоро поцелуи переставали быть безобидными. Джисок не собирался оставлять синяки, засасывая нежную кожу, но принялся облизывать её поверхность, как тающее мороженое. Чонсу дышал глубоко, стараясь не потеряться в этих ласках. Он опустил взгляд и увидел, как одна из ладоней Гаона неторопливо ползла наверх к его груди, собирая складками ткань чёрной футболки. Он так же чувствовал, что вторая рука крепче стискивает его поперёк живота. Тот факт, что Джисок был гораздо компактнее его самого, совершенно не мешал парню контролировать абсолютно всё. Их разница в росте и размерах тела была, мягко говоря, довольно существенной, но в такие моменты не значила ровно ничего. Тарелка булькнула в воду и осела на дне раковины, присоединившись к другой посуде, издавая слабый стук при столкновении. — Джисоки...— Вздохнул Чонсу, надеясь, что ласковая форма имени его парня смягчит отказ. — Да? — шепнул ему Гаон прямо на ухо и Чонсу чуть не согнулся пополам от щекочущего чувства. Уши всегда были его самым слабым местом и Гаон прекрасно знал это. Чонсу становилось всё жарче, несмотря на то, что он ещё не переоделся из лёгкой домашней одежды. Возбуждение прокатилось по всему телу волнами, словно круги, расходящиеся от предмета, брошенного в воду. Он ощутил отсутствие давления на животе, а затем ладонь Джисока на своём паху и то, как она медленно сжимает сквозь брюки его твердеющий член. Чонсу громко выдохнул. Его сознание так просто начинало расплываться от простых прикосновений. — Нет... Не надо, Джисок, пожалуйста, давай не сейчас... — Почему? — Произнёс Гаон, задевая губами кожу уха, распаляя его всё больше, и Чонсу неосознанно толкнулся в его ладонь. Как же чертовски быстро он завёлся! Парню удавалось держать равновесие, кое-как хватаясь мокрыми руками за край раковины. Чонсу постарался сфокусироваться на ощущении шершавой гранитной поверхности, на её стыке с дубовой столешницей и на рельефе дерева, под своими пальцами, чтобы не стечь вместе с пеной моющего средства по стенке раковины прямо в слив, оставив после себя только мыльные разводы и жалкие капли. — Не сейчас, давай не сейчас...— Хныкал Чонсу, мотая головой,— Я опоздаю! Пальцы Гаона нашли сквозь ткань футболки сосок и стали настойчиво массировать его, сжимать и давить. Чонсу отчётливо чувствовал своей задницей упирающуюся длину члена и настырное трение. — Меня... Ах, — Чонсу запрокинул голову, глубоко дыша через рот, и почти потерял связь с реальностью,— Меня расстреляют, если я сегодня опоздаю! Джисок отстранил руку от его паха и, выглядывая из-за плеча Чонсу, посмотрел на циферблат своего фитнес-браслета: — У тебя ещё целых десять минут до выхода... — Нет, Джисок! Не могу! — Я не сильно тебя задержу, обещаю... — Нет, нет! Давай не сейчас, пожалуйста! — Жалобно вздыхал Чонсу. Невыносимо было отказывать тому, кто знал каждое его слабое место и виртуозно играл на нём, словно на музыкальном инструменте. Он исчезал, переставал существовать, попадая в руки человека, который мог защитить магистерскую диссертацию о том, как довести до края Ким Чонсу. Невыносимо было отказывать человеку, который знал точное время его пути из дома на работу с учётом пробок, который бы точно смог удовлетворить Чонсу за это время и который так упоительно пах с утра своим естественным ароматом тела. Квак Джисок умел полностью свести его с ума и прекрасно знал об этом. — Джисоки, отпусти меня... — Просил Чонсу, — Лучше вечером, давай после работы... Сделаешь со мной что захочешь. Кажется, это подействовало. Гаон постепенно ослабил хватку и отстранился от него. Чонсу тяжело опёрся о край раковины и протяжно выдохнул. Ему пришлось ещё немного отдышаться, чтобы, он смог вернуться к посуде. Раковина успела заполнится водой больше, чем наполовину. — Хорошего дня, котик. — Джисок поцеловал его в щеку, очень легко и нежно, совсем невинно, будто ничего не произошло, а затем покинул кухню, не упустив возможности напоследок лапнуть Чонсу за ягодицу. Дьявол. Чонсу остыл так же быстро, как завёлся, приводя себя в норму глубоким дыханием и мрачными мыслями о том, что сегодня на совещании у него ещё будет возможность для совокупления, которое не принесёт ему удовольствия. Он всеми силами старался не думать, что происходило за дверью ванной, пока Гаон принимал душ, ведь у него были все возможности и целых полтора часа в запасе, так что Чонсу мог поклясться чем угодно — он облегчает там своё положение прямо сейчас. У него промелькнула мысль, что Джисок делает это без настроения и Чонсу было искренне жаль, но последствия опоздания реально могли навредить его репутации. А главным образом — ему не удавалось расслабиться и отдать себя Гаону полностью, пока на фоне тревожили мысли о работе.

💦💦💦

Справившись с первой половиной изматывающего рабочего дня, Чонсу дал себе право на обеденном перерыве бездумно смотреть подборки глупых видео, чтобы отвлечься и немного отдохнуть. В верхней части экрана всплыло пуш-уведомление о новой публикации "quackgaon" в инстаграме, и у Чонсу свело желудок. Сочетание этих букв в нике и круглая фотография лица Гаона, со смешной физиономией и стянутым вокруг головы капюшоном, выворачивали чувства Чонсу на изнанку. Будто парень из параллельного класса, по которому он тайно воздыхал, поделился новой публикацией, а Чонсу был подписан на него с фейкового аккаунта и просто тихо любовался, пока никто не видит. Селфи в зеркале из тренажёрного зала. Чонсу пришлось подавить скулёж. Он прекрасно знал, что, сколько бы лайков не ставили на его фотографиях, сколько бы комментариев с комплиментами не писали, Джисок выставляет фотографии не для этого. Инстаграм не был его соцсетью. Это, именно, Чонсу притащил Джисока туда и заставил зарегистрироваться, чтобы отмечать его на всех их селках, парных фото, умопомрачительных панорамах с крошечной фигуркой кого-то из них в углу и на фотографиях коллекции своих ночников и мягких игрушек, многие из которых были подарены Гаоном. Возможно, Чонсу хотелось, чтобы друзья перестали доставать его просьбой показать своего загадочного парня, из-за которого он был таким рассеянным, как только они начали встречаться. А, может быть, он просто был жутким собственником и по-кошачьи метил территорию. В любом случае, Джисок редко что-то публиковал, но каждый раз когда постил, Чонсу понимал, что это сделано лично для него. Как и очередная новая фотография. Шёл второй год их отношений, а Квак Джисок всё пытался его впечатлить. А Ким Чонсу всё впечатлялся. Мышцы на груди Гаона слишком хорошо прорисовывались для того, чья конституция не подразумевала предрасположенности к большой массе тела. Их было видно сквозь белую футболку с подогнутыми к плечам рукавами. Бицепсы вздулись после тренировки и делали руки Джисока более рельефными. Он держал телефон на уровне головы и его лица было не видно, зато было видно тыльную сторону ладони с прорисовывающимися линиями сухожилий и выпирающими венами, уходящими к предплечью. И Чонсу было бы гораздо легче, если бы это была фотография малознакомого парня, которую он случайно увидел в ленте, даже если бы это действительно был просто объект его тайной влюблённости. Если бы он только не знал, как крепко эти руки могут сжимать его собственные бёдра и как они выглядят, когда ласкают его член. Если бы он не знал, каково ощущать эти пальцы на своём языке или чувствовать, как они входят в него и касаются простаты изнутри. — Блять. — Ругнулся Чонсу. Он почти принял решение удалить это чёртово приложение, чтобы не умереть на рабочем месте. Этот день и так слишком долго тянулся. После обеда его ожидала новая порция аврального безумия под соусом новостей о грядущей документальной ревизии. Чонсу весь остаток дня мечтал скорее вернуться домой, поужинать какой-нибудь вредной калорийной дрянью, нажаловаться Джисоку на всех и спрятаться в его объятиях.

💦💦💦

Когда он, наконец, вернулся в их съёмную квартиру, на улице уже стемнело. Было тихо, свет горел только в зале и Чонсу поплёлся именно туда, после того, как скинул в прихожей обувь и верхнюю одежду. — Джисоки, я хочу пиццу...— Пробурчал Чонсу вместо приветствия. Гаон отложил книгу с каким-то длинным названием и рисунком молекулы на обложке, стянул очки и молча раскрыл объятия. Чонсу плюхнулся на диван, подогнув ноги под себя и уткнулся в его плечо. — Давай закажем пиццу. — Прошептал Джисок убаюкивающе. Его парень слишком хорошо знал, что значит этот обиженный на весь мир тон в сочетании с надутыми щеками и сведёнными к переносице бровями. Чонсу чувствовал мягкие поглаживания по затылку и по спине, он знал, что Гаон с удовольствием будет нянчиться и потакать его детскому поведению сколько потребуется. — Как прошёл твой день, котик? Чонсу тяжело вздохнул и стал жаловаться на каждого, кто его достал сегодня, не жалея гадких ругательств и изощрённых словесных оборотов пассивно-агрессивного характера. Он упивался спокойным, но вовлечённым слушаньем Гаона и его маленькими живыми реакциями на каждую фразу. Он обожал то, что его нытьё не стараются прекратить какими-то советами и не перебивают подкидыванием решений проблем. Его просто слушают, жалеют и гладят по голове. Наконец, когда Чонсу выдохся и затих, зарывшись носом в ворот толстовки Гаона, тот обнял его и прижал к себе. — Ты знал, что акулы не могут ни спать, ни остановить свое движение? Иначе они либо задохнутся, либо утонут. — Что? — Удивился Чонсу,— Как они могут утонуть? Они же... Ну... Джисок стал объяснять, что у акул нет плавательного пузыря и они не могут просто парить, остановившись на месте, как другие рыбы, но они нашли выход из положения и для отдыха заплывают в пещеры с постоянным сквозным потоком воды, который омывает их жабры, что позволяет им насыщаться кислородом в течение длительного времени и они могут буквально прилечь там под "сквозняком" и отдохнуть. Чонсу чувствовал себя дома. Голос Гаона успокаивал и расслаблял, а эти внезапные факты обо всём на свете из золотой коллекции нэшнл джеографик были такой характерной чертой его парня, что от улыбки скулы сводило. Они ещё немного поболтали о всякой ерунде, сидя в обнимку, пока Гаон не шепнул ему: — Прими душ, а я пока закажу пиццу, хорошо? Чонсу поднял голову с его плеча и посмотрел на парня: — Мою любимую. — Твою любимую. — Гаон нежно и тягуче поцеловал его в губы. — О! И ещё с тем соусом вкусным! Помнишь? В прошлый раз брали. — Вспомнил Чонсу и затараторил сквозь поцелуй. — Помню. — Усмехнулся Гаон, ещё пару раз поцеловал его и отстранился. Чонсу потянулся и встал с дивана, направившись в ванную. Горячий душ действительно расслабил его, а вода смыла остатки этого неприятного дня. После того, как он помазался всеми своими любимыми кремами и лосьонами, Чонсу вернулся в гостиную уже в гораздо более приятном расположении духа. Он сел на диван, по привычке подогнув ноги, и стал наблюдать, как его парень вновь отложил книгу на журнальный столик, поднялся с места и встал перед ним. — Джисоки-и-и, — Протянул Чонсу, — Когда будет пицца? — Скоро, — Расплывчато ответил Гаон, продолжая смотреть на него сверху вниз. Он молча взял его ладони в свои и, одна на другую, сложил на коленях Чонсу. Затем, Джисок вытянул конец своего ремня из пряжки, расслабил застёжку и вытянул ремень из шлёвок джинс. Чонсу наблюдал за тем, как тот наклонился к его сложенным рукам и обернул ремнём запястья, а потом затянул латунную пряжку до упора. Джисок проигнорировал удивлённо-вопросительный звук, который издал Чонсу, требуя объяснений, и продолжал молча просовывать конец ремня в образовавшуюся петлю, накрепко обездвиживая его руки. В конце концов, Гаон разогнулся и у Чонсу появилась возможность уставиться на него в недоумении. Тот просто махнул рукой, чтобы он встал и несмотря на то, что происходящее было ему глубоко не понятно, Чонсу подчинился. Джисок просунул два пальца в промежуток между ремнём и зажатыми запястьями парня и утянул его за собой. — Ты чего? — Пробормотал Чонсу, безвольно плетясь за ним. Ему никто не удосужился ответить. Они зашли в спальню, и вдруг Джисок потянул запястья за ремень вниз, к полу. Это было так неожиданно, что Чонсу не удержал равновесие и упал на колени. — Кажется, ты мне задолжал кое-что. — Гаон пристально смотрел на Чонсу сверху вниз, до тех пор, пока в его взгляде не мелькнуло понимание. Мысль о том, что Джисок буквально воспринял фразу о том, что сегодня вечером с ним можно будет сделать что угодно в оплату за несостоявшуюся утреннюю близость, пробрала всё его тело. И теперь, он сидел с подогнутыми под себя ногами, прочно связанными ремнём запястьями, и старательно избегал смотреть прямо перед собой, чтобы не видеть, как слегка сползшие без ремня джинсы Гаона натягиваются в районе паха. Он ощущал, как начинают гореть его щёки и уши, от осознания своего положения. На опущенную голову Чонсу легла ладонь, и его стали трепать и поглаживать по волосам. Ничего опасного не происходило, только ласковые прикосновения и почёсывания, но это смущало ещё больше. И возбуждало. Джисок пальцами коснулся его уха, и Чонсу вздрогнул всем телом. — Что мне... Что мне делать? — Растеряно спросил он, продолжая пялиться в пол. — Постарайся никуда не опаздывать. — ответил Гаон. Он провёл ладонью по его щеке и поднял голову за подбородок. Судя по тому, как Джисок затаил дыхание, глядя на него, Чонсу сейчас выглядел откровенно покорным и беспомощным. Одежда ещё была на нём, но он ощущал себя абсолютно голым под этим взглядом. — Ты хочешь чтобы я... — Чонсу осёкся. Его дыхание так неудобно тяжелело, что было сложно говорить. Он сомкнул свои колени, брюки в промежности переставали быть свободными. Связанные ремнём запястья почти не скрывали его состояние. Ремень нагревался от жара его тела. Джисок выдохнул, Чонсу чувствовал еле ощутимую дрожь его пальцев на своих щеках. Он знал, что его парень хотел казаться крутым и сдержанным, но непроизвольные реакции выдавали его с головой. — Чтобы я тебе... — Чонсу уже не боролся с желанием в ожидании смотреть на светлые джинсы Гаона перед своим лицом и видеть, как топорщится гульфик. — Что? Нет. Я хотел не этого... — Понял Гаон и отошёл к тумбочке, — Хотя идея хорошая! Чонсу удержался от разочарованного цоканья и спросил: — Тогда что ты хочешь? — Было бы здорово, если бы ты подошёл к кровати. — Промурлыкал себе под нос Джисок, пока шарился в тумбочке в поисках лубриканта. Такое ощущение, будто они не собирались переспать, а занимались субботней уборкой! Чонсу с трудом встал на ноги и поплёлся к кровати, но когда опустил колено на край, то Джисок воскликнул: — Нет, нет! Оставайся на полу! Чонсу замешкался и тупо посмотрел на край кровати перед собой. Ему в голову не могло прийти, что задумал его парень. Он вновь опустился на пол. Чёртовы брюки впивались в промежность и он начал страдать из-за этого. Домашние брюки не должны быть такими неудобными! — А что, если мне не понравится то, что ты хочешь сделать? — Чонсу знал, что ему понравится абсолютно всё, что будет делать его парень, но он хотел почувствовать себя увереннее и использовал дешёвые манипуляции. — Думаю, с этим проблем не будет. Учитывая то, что ты сейчас хотел мне отсосать. Чонсу уткнулся лицом в край кровати и чуть не закричал. Почему он был таким очевидным? — Значит ты хотел не этого?? — А ты хотел? — Я не... То есть... Хватит морочить мне голову! Что ты хотел?? — Честно говоря, мой любимый тревел-блогер выложил новый выпуск на ютубе и я ещё его не смотрел. Ну, раз ты настаиваешь...— Джисок направился на выход из комнаты. Чонсу хныкнул. Он попытался оттянуть ткань брюк вниз, чтобы дать немного свободы своему телу, но пальцы не слушались. Ремень натирал запястья. Его парень не стал затягивать спектакль и вернулся к томящемуся Чонсу, и прошептал ему на ухо: — Я действительно хотел другого, но ты такой соблазнительный сегодня, что я не устою. Джисок встал перед ним и погладил по щекам. Ужасно, он только что выпросил у Гаона возможность ему отсосать. Чонсу послал ему изнурённый взгляд и нетерпеливо боднул его в промежность. Послышался вздох. Очертания его длины уже давно были видны сквозь ткань джинс, но какого чёрта паршивец всё ещё оставался таким спокойным?! Гаон просто замер, глядя на Чонсу сверху вниз, и это выводило из себя ещё больше. Он стал раздражённо тыкаться щекой и носом прямо в бугорок, и Джисок перестал быть таким самодовольным. Его оборона юмором теряла силу, и Чонсу этим пользовался. Он не должен был быть единственным слабаком в этой комнате. Не только Чонсу терял голову от своего партнёра. Он знал, что достаточно просто улыбнуться Гаону, или сказать милую фразу, коверкая слова, или надуть щёки, чтобы увидеть, как тот почти физически тает. Ещё Чонсу выяснил за всё время их отношений, что стоит ему взглянуть на Гаона томно прикрыв глаза, слегка разомкнуть губы и показать кончик языка, уткнув его в уголок рта и тот забудет всё, что знал. Чонсу никогда не упускал возможности использовать это в своих интересах. Он поднял взгляд на Гаона и глядя ему в глаза медленно открыл рот. Пуговица прошла сквозь петлю, молния расстегнулась, а резинка трусов оттянулась вниз, освобождая орган. Чонсу приблизился к нему с высунутым языком. — Не торопись... Хорошо? — Попросил Джисок. Чонсу, не сводя с него взгляда, выдал губы вперёд так, чтобы головка легла прямо на них. Гаон зажал ладонью свой рот. Должно быть, он выглядел горячо с его ракурса. Чонсу проводил по поверхности члена влажными губами и тёрся о него щеками и носом, не спуская глаз с Джисока. — Блять. — Гаон всегда проигрывал в гляделки, и этот раз не был исключением. Он поднял голову и зажал ладонями заднюю сторону своей шеи. Чонсу усмехнулся, раскрыл рот и принялся облизывать длину. Вскоре, под шипение своего парня, он вобрал в свой рот весь член. Во рту скопилось много слюны, которая вытекала наружу, стекая по губам и подбородку, пока он, втягивая щёки, двигал головой вперёд и назад вдоль длины. Член Джисока не был большим, и Чонсу думал, что ему безумно повезло с партнёром, ведь он мог без труда заглотить его до самого основания. А кроме этого, их анальный секс не приносил ему много дискомфорта. Гаон был идеальным. Чонсу повернул голову вбок так, чтобы посмотреть наверх и встретиться взглядом с Джисоком. Протяжный вздох с вульгарным стоном, переходящим в мычание, послал вибрацию по всей длине члена и Гаон почти раскрошился от этого, пытаясь подавить свои собственные стоны. Было сложно не пытаться зажать между ног связанные запястья, чтобы иметь возможность потереться хоть обо что-то. На злосчастных брюках расползалось мокрое пятно. Гаон отстранил его от себя и отдышался. — Но...— Чонсу тихонько обиженно вздохнул. — Нет. — Ответил ему Джисок твёрдо. Они иногда могли общаться просто взглядом, кивками, пожиманием плеч. Конечно, у Чонсу в его невербальной палитре были ещё надутые щёки и губы, а главным оружием Гаона были глаза, которые он раскрывал во всю ширь или комично многозначительно хмурил брови. Но сейчас, видимо, выпученных глаз было недостаточно, чтобы остановить Чонсу от пожирания его члена. — Я всё же хотел по-другому. — Объяснил Гаон. Он, запинаясь, обошёл Чонсу и попросил его придвинуться ближе к кровати, полностью положив руки на край. — Я так и не понял чего ты хочешь...— Заворчал Чонсу, облокотившись на мягкий матрас и сложив голову на собственное плечо. Он слышал позади шуршание одежды и то, как она беспорядочно падала на пол. — Сегодня утром мне понравилось, как твои руки были заняты, пока я за твоей спиной делаю всё что пожелаю. Хочу повторить это. — Мог бы просто сказать... — Мог бы просто позволить мне сделать это утром. Чонсу фыркнул. Но не успел колко ответить, потому что почувствовал, как его футболка тянется наверх. Джисок аккуратно продел его голову сквозь ворот и откинул её до связанных запястий, потому что препятствие в виде ремня не давало полностью снять её. Чонсу почувствовал лёгкий поцелуй под лопаткой и, одновременно с этим, прикосновения тёплых пальцев к собственным бокам. Гаон оставлял нежные поцелуи на его спине и ладонями провёл по животу. Ощущения были какими-то новыми. Они обычно любили быть лицом к лицу и для Чонсу стало большим удивлением как по-другому всё ощущается со спины. Ласки моментально отзывались приятными волнами и отдавались дрожью по телу. Джисок стал целовать его голую спину, уделяя особенное внимание тем зонам, которые заставляли Чонсу крупно вздрагивать и вздыхать. Вскоре, пальцы протекли под резинку брюк и обе ладони плавно прошлись по поверхности, а затем стали гладить и сжимать мягкие бёдра. Джисок обожал его ноги и зад, что-то в них заставляло его вечно уделять им много внимания. Чонсу иногда думал, что ему достаточно будет просто смотреть на его бёдра и касаться их одной рукой, чтобы другой довести себя до предела. Чонсу бы посмотрел на это когда-нибудь... Его наконец освободили от домашних брюк и теперь Чонсу, абсолютно голый, не считая мятой футболки у него на кистях, стоял на коленях, сложив руки и голову на кровати. Какое-то время ничего не происходило. — Только не говори, что ты будешь просто смотреть! — Пожаловался Чонсу. — Как же мне не смотреть, ты даже не представляешь какой роскошный вид передо мной открывается... — Проговорил Гаон своим глубоким хриплым голосом,— Может быть мне сфотографировать его, чтобы ты посмотрел какой ты красивый? Чонсу уткнулся лицом в мягкий матрас. Ему казалось, что он покраснел всем телом. Было неловко, стыдно, даже не смотря на то, что он пару минут назад самозабвенно ублажал Джисока своим ртом. Даже несмотря на то, что они не первый день были вместе. Тело проняло мелкой дрожью, хотя ему не было холодно. Он горел. — Такой красивый... — Выдохнул Гаон ему на ухо, оглаживая его бока и переходя ладонями на бёдра,— Такой сладкий. Дыхание Чонсу сбилось. Он изнывал от всех этих чувств, от шёпота, пробирающего всё его тело изнутри, от рук, сжимающих внутреннюю часть его бедра, от прижимающейся к его спине груди и от упирающегося в поясницу члена. Этот ласковый тон казался ему опасным, словно его успокаивают, как глупое животное перед убоем. Одна из ладоней Гаона невесомо погладила его по волосам, стала нежно расчесывать локоны от лба до затылка, слегка массировать. Приятно. Ладонь чувствовалась отчётливей, давление усиливалось. Копну волос на макушке зажал кулак и за неё оттянул голову назад. Джисок впился в его губы, обхватив их своими и сразу же просунул язык вглубь рта Чонсу. Чего-то такого он и опасался. Теперь, полностью ощущая себя безвольным пленником, он мог просто открыть рот пошире, кое-как ловить носом воздух и переполняться чувствами. Из-за того каким наглым был этот поцелуй, Чонсу не сразу понял, что Гаону пришлось полностью лечь на него, чтобы достать второй ладонью до члена. Чонсу задушенно стонал, когда Джисок размазал предэякулят и стал дрочить ему сразу в быстром темпе. Он чуть не упустил момент, когда могло стать слишком поздно и забормотал сквозь поцелуй, но выходило невнятное мычание. Джисок отстранился от него с влажным чмоком, тяжело дыша. — Я долго не смогу. — Выдавил Чонсу. Гаон немного замедлился и выдохнул: — А хотел бы? — Да... — Понял. Джисок сделал ещё несколько быстрых движений и сжал кольцо из пальцев у основания члена. Чонсу знал на что шёл и всё равно зашипел от чувства уходящего облегчения и болезненного давления. Он почти закричал, но не хотел пугать Гаона. Они изредка делали это, чтобы продлить их секс. Иногда, у них получалось сдерживаться так по три раза, но это всегда невероятно изматывало. И, всё же, они оба были слишком голодны друг к другу, чтобы заканчивать так быстро. — Сколько ещё сможешь? — Спросил Гаон успокаивающе целуя его в щёку. — Один. Пока Чонсу восстанавливал дыхание, Джисок отстранился от него и щёлкнул тюбиком смазки. Когда влажные скользкие пальцы коснулись ложбинки между ягодицами, Чонсу поднял таз, полностью переместив вес на колени и прогнулся в пояснице. Ощущать пальцы Джисока внутри не было чем-то новым, но то, что они друг друга не видели, опьяняло и заставляло трепетать. Раньше ему казалось, что видеть партнёра — важнейший элемент чувственного секса. Сейчас он начал понимать, что такое по-настоящему чувственный секс. Он думал об этом, пока Гаон растягивал его и, вероятно, беззастенчиво глазел. Чонсу слышал, что он дышит через нос, пытаясь выровнять дыхание, но рваная дрожь прорывалась слишком очевидно. — Трогаешь себя, Джисоки? — Усмехнулся Чонсу. После долгой паузы он услышал тихое: — ...Нет. — Подлый лжец. — Прошептал Чонсу. В следующую секунду он почувствовал давление на простату и не удержал стон. Джисок убрал пальцы, его ладони вновь легли на ягодицы и Чонсу расслабился, чтобы член вошёл легко. Он чувствовал, как его заполняет длина Джисока и довольно ахнул. Всё-таки, это было самой любимой частью для него. Член сразу же прошёлся по простате и Чонсу вздрогнул. Видимо, в такой позе давление будет максимальным. Он точно долго не выдержит. Гаон начал двигаться и быстро набрал темп. Ощущение наполненности своим партнёром всегда доставляло Чонсу наибольшее удовольствие. Руки ужасно затекли, колени жгло и поясница ныла от того, как сильно он её выгибал. Тело завтра попытается его убить. Но это будет завтра, а сейчас он хотел дойти до края и спрыгнуть с него вместе с Гаоном. Сейчас ему сносило крышу от того, как резкие частые толчки встряхивали всё его тело и от того, как их непристойные разгорячённые стоны смешивались друг с другом. — Я... Почти... — Послышалось из-за спины. — Я тоже. — Выдохнул Чонсу в ответ. Он знал, что его парню по какой-то неведомой причине безумно важно, чтобы они кончали одновременно. Предупреждения постепенно вошли в привычку, так что он мог сигнализировать об этом, даже находясь на краю сознания. После чего можно было позволить освобождению ослепить себя и дать реальности стать дымкой, а потом раствориться в ничто. Голос Гаона понемногу возвращал его. Он не мог разобрать слов и не понимал смысла, но улавливал беспокойство в его тоне. Чонсу заметил, что запястья обрели свободу только потому, что Джисок растирал их. Отчётливые красные полосы ещё долго будут напоминать им обоим о сегодняшнем вечере. И откуда у него были силы сидеть и кудахтать над его запястьями?.. Чонсу поднялся с пола и повалил Гаона на кровать, а потом заставил замолчать, зацеловывая его в губы и щёки. — Я в порядке. Всё хорошо. Чонсу убедился, что тревожность ушла из внимательного взгляда Джисока, ещё раз долго поцеловал его в губы и улёгся у него под боком. — Пицца? — Спросил Джисок через несколько минут. — Пицца. — Ответил Чонсу.