Сплетение судеб

      После инцидента в туалете прошла неделя. Каждый новый день давался мне тяжело, после всех столкновений с шайкой Бернара, я стал параноиком. Идя в школу своим обычным маршрутом, я постоянно вздрагивал от громких звуков и проезжих машин. Но к моему большому удивлению Бернар и его компания не появлялась в школе. Не знаю с чем это связано, но в какой-то момент я почувствовал облегчение. Мог спокойно заняться учебой, не ожидая какой-нибудь взбучки. Мой мозг стал отрицать все происшествия, которые случались со мной, как будто это был сон или моя больная фантазия. Все стало налаживаться в школе и дома. Отец сообщил нам с мамой хорошую новость, что его хотят перевести в Париж. Когда я услышал это, то стал самым счастливым человеком. Я мечтал о Париже с самого детства, зная, что там много перспектив и возможностей, а главное никакого Бернара и его компании. С этими мыслями я еще больше стал заниматься и брать домой разную литературу. ***       Насчет Бернара я задумался, когда шел со школы домой. Было очень странно, что ни он, ни его друзья в школе не появлялись. В сердце защемило от навеянной мысли, а дыхание внезапно перехватило. «А вдруг их исключили? Вдруг мадам Жули́ все тогда поняла и рассказала об этом директору?» — на лице у меня появилась легкая улыбка, это означало одно, что все мои кошмары закончились. Я шел не спеша, вдыхая морозный воздух. Тучи обволакивали небо, сегодня обещали снег.       Мои мысли оборвал свист. Я оглянулся и увидел подходящего к себе Тома́. — Привет Ноэль. — Привет…       Я был ошарашен и был уже готов к тому, что сейчас из-за кустов вылезет вся его шайка. Тома́ увидел мой рассеянный вид и произнес. — Прости меня Ноэль… — Что? Мои глаза округлились, и я практически потерял дар речи. — Я правда сожалею, ты через столько прошел… Хочу искупить свою вину, но не знаю как! — Тома́ все нормально, ничего не нужно… Я уже хотел идти своей дорогой, как Тома́ схватил меня за руку и посмотрел молящими глазами. — Постой… Давай хотя бы прогуляемся? Мне так стыдно за свои действия, пожалуйста, давай прогуляемся? Он сжимал мою руку, а глаза молили меня пойти с ним. Через мгновенье я глубоко выдохнул и сдался. — Хорошо, давай прогуляемся. — О, отлично! Я так рад! — он быстро отпустил мою руку и заулыбался во весь рот. — Куда пойдем? — О, я тебе такое покажу! Это мое тайное место!       Пока мы шли, поднялся ветер и начал моросить мелкий дождь со снегом. Мои руки окоченели, и я их практически не чувствовал. — Слушай, может ты мне потом покажешь это тайное место? Уже темнеет и мне бы домой… Тома́ как подменили, он уже не казался дружелюбным. — Мы уже пришли, — сухо ответил он.       Перед нами стояло заброшенное здание какого-то завода. На первом этаже мелькал свет от костра и слышны были голоса. Тома́ свистнул, как птичка и развернулся ко мне лицом. — Куда ты меня привел?!       Он молчал. На мои плечи опустились чьи-то руки, и я резко развернулся. В один момент стало все понятно. Я опять в ловушке, в которую сам же и пришел. Передо мной стоял Рауль, он улыбался, от него разило недорогим портвейном. — Пойдем, Бернар ждет.       Я хотел вырваться и убежать, но руки Рауля крепко вцепились в мои предплечья. Тома́ не обронил ни слова, он плелся где-то сзади. Глаза опять начали застилать слезы. Мысли летели с бешеной скоростью, я не мог поверить, что мое доверие сейчас меня и погубит. Мы вошли внутрь через какую-то арку. На полу валялись пустые бутылки от алкоголя, бычки сигарет и разный хлам которые оставили после себя рабочие. Жуткий запах сигарет, перемешанный с мочой, воняло в здании ужасно. Наверное, здесь не только шайка Бернара обитает, но и бомжи. Подойдя к костру, я не сразу заметил Бера и Лилит, крепкие руки Рауля толкнули меня и я упал возле чьих-то ног. Я побоялся поднимать голову и решил не шевелиться. Мне было страшно, сердце сильно стучало, закрыв глаза, я начал читать про себя молитву. — На колени, — властный голос зазвучал по всей заброшке. Я встал, но еще не решался поднять голову. — Какой послушный мальчик, — загоготала Лилит и захлопала в ладоши.       В нос ударил запах анаши и портвейна. Бернар был пьян. Он медленно, слегка покачиваясь, подошел ко мне грубо схватил меня за подбородок и потянул вверх. Его улыбка навечно останется у меня в памяти. — Хочешь знать, зачем ты здесь? Ай, можешь не отвечать мямля. Я хочу просто расслабиться, понимаешь?       Я инстинктивно начал мотать отрицательно головой, его рука крепко держала мой подбородок. — Смотри на меня Обье! Не смей отворачиваться! Бернар сделал шаг назад, взял бутылку и сделал три больших глотка. — Я проиграл, понимаешь? Из-за тебя… Это из-за тебя меня отстранили на месяц от тренировок! Я….я..просрал свой шанс, Обье! Понимаешь?! Тут Тома́ не выдержал и подал голос. — Слушай Бер, я выполнил свое обещание, привел парня. Это без меня. — Заткнись Тома́! Не мешай творить правосудие! — закричала Лилит. — Или ты следующий! Закурив сигарету, она села на пол и стала смотреть на нас. Мартинес продолжил: — Обье, ты когда-нибудь был чей-то сучкой? — злобно скалясь, спросил он, параллельно расстегивая ширинку и подходя ко мне ближе.       В этот момент у меня пронеслось все перед глазами. Вся моя жизнь. Мое тело парализовал страх, я не мог пошевелиться. Бернар уже достал свой член и стоял на уровне моего рта. — Будь хорошей сучкой Обье, он ждет тебя, — прошептал Мартинес. Я медленно приоткрыл рот и сразу почувствовал солоноватый вкус. Только обхватив губами головку, Бернар прикрикнул: —Глубже! — я подчинился. Его член стал погружаться в мой рот. Его руки грубо схватили меня за волосы и стали насаживать мою голову на его толстый член. Из глаз потекли слезы, дыхание перекрыло, и я не мог вздохнуть. Раз, два, три упершись в дальнюю часть моего нёба, он вызывал рвотный спазм, я не смог сдержать этот позыв и рвота полилась через нос и рот ему на член. — Ах ты ублюдок! — закричал Бернар и ударил меня с кулака в лицо. Я упал набок, прикрыв руками свое лицо и свернувшись в позу эмбриона. Мартинес начал пинать меня ногами куда попало, подлетели Лилит с Раулем и тоже начали бить меня. Я не мог выдержать удары и взмолился: — Пожалуйста, перестаньте! Они не слышали меня, а я рыдал и молил о пощаде. Их остановил только свет фар, которые подъезжали к заброшке. Сине-красные огни становились ближе. — Сука полицаи! Бежим! — крикнула Лилит и они кинулись в рассыпную. Я остался лежать, боясь пошевелиться.       Вдалеке слышались приближающиеся шаги, и мерцал свет фонарика. — О боже, Ноэль Обье!       Меня кто-то приподнял, и я увидел знакомого комиссара, который допрашивал меня в больнице. — Сейчас парнишка, я помогу тебе! Что-то болит? Сволочи, кто это с тобой сделал? Я не смог выдавить и слова, помогая мне встать, комиссар повел меня в машину. — Сейчас, сейчас… я отвезу тебя в больницу… От одного слова «больница» мне стало еще хуже. Я хотел домой. — Комиссар не надо в больницу, со мной все в порядке… — Да вижу я, как все в порядке сынок ….       Не сдерживая слез, я зарыдал навзрыд. Мне было плевать на боли в теле и на разбитый нос. Меня пытались изнасиловать как дешевую проститутку. Мне было противно, что я не смог дать отпор и то, что врал постоянно родителям. Меня тошнило от самого себя. — Тише, тише… Хорошо, хоть это не по правилам, но я отвезу тебя домой, слышишь?! Слезы катились градом по моим щекам, я смог выдавить из себя только одно слово: — Спасибо.       Мы приехали домой очень быстро. На улице уже стояли родители. Папа крепко обнимал маму за плечо, она плакала. Когда я пошевелился, чтобы выйти из машины, мое тело напомнило обо всех ударах, которое оно получило. — Ноэль, мальчик мой! Что с тобой случилось? — Мадам, давайте пройдем в дом, — резко оборвал ее полицейский.       Боковым зрением увидел, как отец жмет руку комиссару и говорит слова благодарности, тот отмахивается и сухо произносит: — Не время для благодарности, надо найти этих сволочей!       Зайдя в дом, я медленно стал подниматься наверх. — Сынок? — прошептала мама. — Я…я в ванную. — Да, пусть умоется и переоденется. А вы пока ответите на пару моих вопросов, — вступился комиссар.       Я зашел в ванну и плотно закрыл за собой дверь. Включил воду для правдоподобности. План родился еще в машине. Я стал искать в тумбочке под раковиной, папину бритву. Найдя и разобрав ее до лезвий, я посмотрел на себя в зеркало. Безжизненные, потухшие глаза, на лице были ссадины, виднелся синяк под глазом, нос был вымазан в грязи и запекшейся крови, на уголках рта засохла рвота. — Я не смогу жить дальше, я сам себе противен… — сквозь пелену слез, засучил рукав на левой руке и поднеся лезвие, всхлипнул, — пора все заканчивать… Не давая себе времени на раздумья, резко провел себе по руке. — Ай! На запястье появилась сначала белая полоса, а потом она начала краснеть и выступила кровь. Увидев свою темно-бордовую кровь, меня затошнило. В глазах начали маячить темные круги, и я с грохотом падаю на кафельный пол.