Аура любви

Ангелы — существа, тонко чувствующие любовь. Любовь излучает легкую вибрацию воздуха, тепло, запах домашней выпечки или изящного парфюма. Любовь можно даже почувствовать на кончике языка, если легонько вытащить его изо рта, но Кроули говорит, что тогда Азирафаэль выглядит, как придурок. Любовь звучит, как музыка, самая совершенная музыка на Земле. Любовь, в конце концов, просто видна: по глазам, по жестам, по поступкам. И Кроули, несмотря на то, что он демон, всегда излучал особенно сильную ауру любви. Если бы демоны могли это заметить, у Кроули уже давно бы были большие проблемы. Кроули обожает человечество, но его аура любви никуда не девается, даже если они с Азирафаэлем остаются наедине. Любовь Кроули пахнет растениями, которые он старательно выращивает, и вином, которое усердно пьет. Любовь Кроули звучит, как песни группы Queen, даже если он и не слишком почитает эту группу. Любовь Кроули видна, когда он снимает черные непроницаемые очки и позволяет заглянуть в свои желтые змеиные глаза, в которых столько чувств, сколько не найдешь ни в одном другом демоне. На вкус любовь Кроули наверняка как его поцелуи, но Азирафаэль не проверял, хоть и любопытства в нем к Кроули столько же, сколько к самой древнейшей книге. Кроули его друг шесть тысяч лет, Азирафаэль знает его как облупленного, но все равно всегда остается некий кусочек неизвестности, загадки. И вот эта любовь — самая большая загадка. Пусть ответ и кажется очевидным, Азирафаэль никогда не задавал вопрос. Они вдвоем в магазинчике Азирафаэля. Уже три недели, как не случился апокалипсис. Кроули начал снова отращивать волосы, отказываясь ускорить процесс щелчком пальцев. «Ты не понимаешь, ангел, это будет чувствоваться не так, как если бы ты отрастил их самостоятельно». Азирафаэль очень даже его понимает. Пятну на пиджаке чудо тоже не помогло бы, Азирафаэль знал бы, что пятно там, внутри. Но теперь Азирафаэль знает, что пятно не только было, но был и Кроули, который очень галантно, красиво его стер. Это приятные воспоминания. Азирафаэль внимательно смотрит на Кроули в черном костюме, развалившемся на его диване с бутылкой вина в руке. Может быть, Кроули нужны такие же воспоминания? Может быть, Кроули нужно немного заботы? «Ответной любви», — шепчет внутренний голос, вызывая в Азирафаэле столько волнений. Они ведь друзья. Они и друзьями-то толком стали официально совсем недавно, хоть и дружили тысячелетия. Они, наверное, любят друга, пусть и в неизвестно каком смысле. Почему же Азирафаэлю так сложно сделать шаг навстречу? Он встает, несколько несмело ступает и садится на диван рядом с Кроули. — Хочешь красивые длинные волосы? — Хочу. Азирафаэль сидит на самом краю, голова Кроули упирается ему в бедро, он смотрит на Азирафаэля слегка пьяным доверчивым взглядом. И Азирафаэль касается рыжих, немного отросших волос, поглаживает, пропускает сквозь пальцы, а Кроули блаженно прикрывает глаза и мычит. Волосы становятся все длиннее и длиннее, в какой-то момент Азирафаэль осторожно уточняет, купаясь в его невероятной ауре любви: — Так нормально, дорогой? — Потрясающе, — бездумно выдыхает Кроули и только затем спохватывается, приподнимается на локтях, бросает взгляд на шкаф со стеклянной дверцей, поправляет теперь уже длинные до плеч волосы и произносит: — Спасибо, ангел. Они встречаются взглядами, и Азирафаэль внезапно понимает, что это тот самый момент. Тот самый момент, которого он ждал годами. Они свободны, они лучшие друзья, они любят друг друга. С этим нужно что-то делать! — Кроули, — смущенно начинает Азирафаэль. — Я хочу, чтобы мы были парой. — Мы же уже пара, — Кроули дарит ему такой взгляд, какой обычно заслуживают те, кто не ценит его гениальных идей. — Я не в смысле, что нас двое, и это пара. Я в смысле пара-пара! — Я тоже, — жмет плечами Кроули. — В романтическом смысле! — А в каком еще смыс-с-с… Я, ангел, не пони… Ты… Я… — и пока Кроули путается в собственном языке, Азирафаэль готовит свою самую важную и самую страшную речь. Состоит она, в общем, только из трех слов, но Азирафаэль все равно набирает в грудь побольше воздуха: — Я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты был моим парнем, мужчиной, возлюбленным… — Азирафаэль легонько краснеет, — любовником? Глаза у Кроули уже такие большие, что в них явно читается страх перед ответственностью — по крайней мере, так расценивает его взгляд Азирафаэль. — Да ты что же, ангел? — с отчаянием выдыхает Кроули, и Азирафаэль панически начинает придумывать преимущества их взаимной любви. — Мы ведь и так уже вместе. Мы живем вместе. Мы любим друг друга. И тут на голову Азирафаэля обухом сваливается огромная обида. — Ты меня ни разу даже не целовал. — Как и ты меня, — подмечает Кроули. — Ты же говорил, я слишком быстрый для тебя, вот я и не тороплюсь. Хочешь поцелуй? Азирафаэль опускает взгляд, чувствует, как его человеческая оболочка в области щек пылает, и решается на смущенный кивок. Кроули не медлит больше ни секунды, берет Азирафаэля за подбородок, приподнимает лицо и целует прямо в губы. Наконец-то Азирафаэль узнает, какая на вкус любовь Кроули: на вкус, как пьяный от вина демон. На вкус, как лучший поцелуй на свете. Азирафаэль несмело отвечает, наслаждаясь тем, как Кроули гладит его по спине, ласкает его губы и обезоруживает огромной безграничной аурой любви. В голову резко влетает нелепая мысль, Азирафаэль смеется в поцелуй, Кроули возмущенно отстраняется и воинственно уточняет: — Ну что?! — Просто если ты вдруг выйдешь за меня замуж без моего ведома, сообщи. Кроули приоткрывает рот, не находит ответа, закрывает его, снова открывает. Так ничего и не сказав, он просто надевает очки, отхлебывает из бутылки, хватает Азирафаэля за ворот и снова целует. На вкус — потрясающе. Только Азирафаэль так и не понял: Кроули же не считает их женатой парой? Ведь не считает? А какая, собственно, разница? Азирафаэль любит и любим. Его даже целуют. Его целует Кроули. Они вместе, они пережили апокалипсис, они могут жить долго и счастливо, даже вечно и счастливо. Кто-то скажет, вечность с Кроули — безумие. Азирафаэль готов поспорить. Вечность с Кроули — веселье. Вечность с Кроули — взаимная забота. Вечность с Кроули — любовь. Но когда Кроули опускает ладонь Азирафаэлю ниже спины, тот трескает ее и заявляет, что все слишком быстро. Кроули посмеивается и говорит: — Ладно-ладно. Может, в следующем веке я соблазню тебя не только на обед в Ритце, ангел. Но ты сам сказал, что хочешь быть моим любовником. — Не все в один день, дорогой. — А что, завтра можно? — Завтра я подумаю. — Ангел, — Кроули сдвигает с носа очки. — Ты меня поражаешь. Азирафаэль неловко улыбается и обещает: — И поражу еще не раз, дорогой, еще не раз. — С нетерпением жду. Они снова целуются, заваливаются на диван и обнимаются. Как же Азирафаэлю с ним хорошо.