разрушающееся натуральное мировоззрение (2 часть)

Сынмин вздыхает, стоя перед дверью с небрежно приклеенными на нее руками Джуена наклейками и мысленно прикидывает, насколько у него хватит терпения, ведь в эту комнату он идёт будить не Хенджуна, которого разбудить одно дело — он сразу встанет (хотя он и без того уже ходит бодренький по кухне, готовит им всем рамен по своему рецепту, который обожают все в группе), а Ли Джуена — буди не буди, пять будильников ставь, а все равно только промычит, толкнет один раз и опять завалится на теплую нагретую постель, что участники только проскрипят зубами, и хотелось бы им забить на это большой и толстый (ведь нервов разбудить его не хватает), только работу и график никто не отменял и Джуена только пинками и за шкирку остаётся отправлять в ванную. Вон уже даже Джисок ходит, немного дохлый и только после душа, конечно, но даже он встал, а Джуен нет, и Сынмин не знает, чего он сейчас будет хотеть больше — выпрыгнуть из окна или выкинуть туда Джуена. Когда Сынмин входит в комнату, младший ожидаемо развалившись лежит на кровати и даже не думает просыпаться, хотя его будили и Хенджун, когда он только встал, и Гониль, который ходит будить всех мемберов, и который в итоге и послал снующего туда-сюда по кухне Сынмина в эту комнату будить Ли. — Джуен, — начинает спокойно и тихо звать он, а Джуен даже не дёргается. Неужели Гониль не мог послать сюда Чонсу, который обладает более большим терпением к макнэ, чем Сынмин, но, видимо, у Чонсу были более важные дела чем это (обжимания с Хенджуном), — эй, Джу, если ты не встанешь, тебе не только от Пиди-нима достанется. Если и Од не разбудит Джуена, то Гониль уже забьет хер на свои толерантные и либералистические взгляды на жизнь и, беря пример с Минхо, попросит у Хенджуна пару салфеток и танком проломится в эту комнату и набьет рот младшего, и тут даже Сынмину станет жалко Джуена, потому что просыпаться от ощущения бумаги в своей глотке не ахти конечно, но что поделаешь, сам виноват. — Джу, — вздыхает Од, — вставай. Он стаскивает с Джуена одеяло, орет на ухо и мотает за плечо, как ему казалось, достаточно сильно, чтобы человек проснулся, но все, чего он добился от Джуена — недовольное мычание и толчок в ногу. — Ну мне салфетки принести? — говорит Сынмин, садясь рядом с парнем и продолжая трясти его за широкие плечи, — Джу, встань быстро. Джуен. Джу. Джу-джу. Джу-у-у… Никакой реакции. Джуен только сворачивается клубочком и сонно что-то ворчит, игнорируя старшего, и не будь Сынмин порядочным цивилизованным парнем, с радостью бы скинул тело с кровати на пол, от этого уж Джуен точно бы проснулся (хотя где-то в глубине души и на подкорке сознания крадутся сомнения, но уже неважно). Сынмин только вздыхает и продолжает безрезультатные попытки разбудить парня. В итоге он решает перейти на тяжёлую артиллерию. — Джуен, если ты не проснешься сейчас, я выкину все твои фигурки покемонов. Но и это не помогает. Джуен снова мычит и переворачивается на спину, нагло закидывая ноги на Сынмина, даже в сонном состоянии умея позлить Ода. У него дёргается глаз, он хочет скинуть с себя ноги и просто-напросто взять за шкирку как нашкодившего кота и потянуть в ванную и облить холодной водой, и он действительно собирается это сделать, даже закатывает несуществующие рукава, только останавливается как вкопанный, сглатывая. Он задел локтем стояк Джуена. Дело обычное, чему тут удивляться, но Джуен издал хныканье. То, которое Сынмин обычно мог услышать, пока он толкался внутри парня, но только в особо редкие моменты, когда дрочил младшему и доводил до конца, и Джуен, не в состоянии выдержать частых стимуляций, громко стонал и хныкал совсем уж по-детски, заставляя Сынмина сжимать бедро рукой и закатывать глаза. Действительно ли Джуен захныкал или Сынмину показалось? Он мысленно попросил прощения у бога и на пробу коснулся одними кончиками пальцев натянутой на паху одежды, и, боже, Джуен и правда хныкал. Его брови свелись к переносице, и колени только хотели сомкнуться вместе, когда крепкая рука Сынмина остановила их и не дала этого сделать, сжав пальцы на внутренней стороне бедра, от чего младший даже коротко выдохнул и повернул голову, от чего волосы раскидались по подушке. Сынмин облизал пересохшие губы, на дне его глаз засверкал озорной блеск, когда взгляд зацепился за расплывшийся по чужим щекам румянец, а пальцы сами по себе погладили чувствительную кожу бедер и заставили парня вздохнуть. Удивительно, но Джуен наконец проснулся. Его заспанные глаза стали медленно открываться, пока Сынмин сидел на коленях между его ног и гладил бедра с заинтересованным блеском на дне глаз, что только подергивающегося в стороны хвоста позади не хватало. — Сынмин? — глубоким после сна голосом пробормотал Джуен, ещё не до конца понимая, что сейчас происходит. Рука Сынмина поползла дальше по бедру, под футболку, оглаживая худой торс, так что Джуен вдохнул воздух и втянул в себя живот от едва уловимого прикосновения пальцев с его кожей. Джуен на удивление не дразнится, как бывает всегда, когда дело доходит до интимных ласк, даже не пытается проявлять инициативу и ничего не говорит, а просто лежит в постели (это наверное потому, что он толком не проснулся-то). На щеках расползся румянец, а подернутые дымкой глаза наблюдали за руками Сынмина, шарящими по его стройному телу — от накачанных бёдер до тонкой талии, где Од любил всегда оставлять следы. Сынмину нравилась эта обычная манера Джуена всех дразнить (особенно Гониля и его), сколько бы он не бесился, и даже во время секса Ли очень любил бесить старшего, побуждая его на более резкие и грубые толчки; но сейчас, когда Джуен лежит под ним послушный и едва соображающий, что происходит, не в силах сопротивляться, нравится Сынмину до дрожи, чуть ли не до потемнения в глазах. Он облизывает уголок губ, дерзко смотрит на смущающегося младшего и сжимает его бедро. — Что ты делаешь? — выдыхает Джуен, облизывая пересохшие губы и заспанно и невинно смотря в глаза О. О, черт. — У нас ещё есть время, — ухмыляется он и тянется к открытой шее, прикасаясь к ней зубами и заставляя чувствительного сейчас Джуена коротко вздрогнуть и сглотнуть. — Сынмин… Язык Сынмина скользит по коже, натянутой на выпирающий кадык, а руки поглаживают бедра и держат их все так же раздвинутыми, хотя кажется, что в этом нужды нет, ведь Джуен сейчас максимально и расслабленный и натянутый как струна от действий Ода. Глаза прикрываются и ресницы трепещут, от горячего дыхания и языка на шее низ живота щекочет лёгкое возбуждение. Руки все ещё свободно лежат на постели, и только Джуен хочет их поднять и положить на плечи старшего, как тут же доносится его голос: — Оставь их, — приказным твердым тоном говорит Сынмин, и этот голос идёт прямиком к члену, Джуен сглатывает и слушается, опуская ослабшие руки. — Сынмин… — хнычет он с выступившими на глазах слезами, мозг отказывается работать, а соглашается только слушать глубокий голос Сынмина и его приказы. — Лежи спокойно, — Сынмин последний раз оставляет мокрую полоску на разгоряченной коже Джуена и отстраняется, с едкой ухмылкой наслаждаясь смущённым выражением лица младшего. Он притягивает бедра Джуена к своим, его задница ложится на его бедра и касается возбужденного члена в штанах старшего, от чего Джуен сглатывает и издает скулеж и хочет двинуться, коснуться своим членом его, но приказ, который только что озвучил Сынмин, не даёт этого сделать. — Сынмин… — его глаза все ещё подернуты дымкой возбуждения и торможения, что только сподвигает Сынмина на активные действия. Он давит ухмылку и стягивает свободные штаны и белье с Джуена. Джуен сейчас под ним такой податливый и прилипчивый, готовый на все, лишь бы угодить старшему, и это намного более чем нравится ему. Пальцы сильнее сжимают бедра, оставляют краснеющие полосы на бледной коже, и Сынмину хочется оставить укус где-нибудь на внутренней стороне бёдер, где кожа Джуена чересчур мягкая, чем надо было бы, но он игнорирует это желание и стягивает штаны и с себя, обнажая член. — Сынмин, пожалуйста… — выходит где-то на выдохе, когда Сынмин полностью снимает с него штаны. Никаких едких комментариев, никаких колкостей и специально выводящих почти что на гнев издевательски-любовных насмешек, только скулеж, податливость и мольбы о большем. В голову на долю секунды прокрадывается мысль, такой ли Хенджун всегда у Чонсу, но он быстро ее отметает, обращая все свое внимание на податливого парня под ним. — Что ты хочешь? — усмехается Сынмин, прижимая вместе их члены и собирая ладонью стекающую смазкуя заставляя Джуена дернуться и замычать, — я не понимаю тебя. Используй слова. Джуен облизывает губы, пара слез скатываются по его лицу, когда Сынмин двигает ладонью, и только хочет что-то сказать и открывает рот, как старший сжимает руку и начинает вести резче и быстрее с издевательской ухмылкой. — Сынмин, сто-!.. Мх… — Джуен снова обрывается на полуслове, сквозь пелену слез и возбуждения смотря на ухмыляющегося Сынмина, который все двигает ладонью вверх-вниз, но ощутимо замедляясь, от этого только и дразня. На ладони собирается вся смазка, Джуен хлюпает языком в наполнившемся слюной рту и опять хочет что-то сказать, только Сынмин сразу понимает это и не даёт ничего сделать и сказать, давит большим пальцем на чувствительную головку члена Джуена. Джуен все ещё максимально расслаблен, у него нет сил даже встать или что-то предъявить так внезапно начавшему издеваться над ним Сынмину (хотя это всегда он дразнит в их паре, за что потом отхватывает). У него дрожат бедра и ноги, руки слишком отяжелевшие, чтобы поднять их и взять в руку член и довести себя до конца, а Сынмин понимает все это и усмехается, то начиная резко и часто дрочить, то совсем переставая, только сжимая члены в широкой ладони. Расфокусированный направленный на него взгляд действует, сдвигая что-то в голове и заставляя возбуждение оседать в животе тяжёлым комом, Сынмин сглатывает, но все ещё держит ухмылку на губах, пока Джуен разгоряченный лежит под ним. Свободной рукой он тянется к лицу и убирает упавшую на глаза прядь, после зарываясь ладонью в волосы и немного, совсем немного оттягивая, только чтобы доставить поверхностную боль и дискомфорт, которая, как Сынмин знает, нравится Джуену до дрожащих коленок. Тот ожидаемо скулит: — Сынмин… — рука дрочит быстрее. — Да, Джу? — Пожалуйста, дай кончить, — слезы скатываются вниз по румяному лицу от чувствительности, тихие стоны и хныканья срываются с обкусанных собственными зубами губ. Джуен лежит под ним полностью разбитый, и это слишком нравится Сынмину, что он забывает обо всех своих планах и рычит, двигая ладонью быстрее, — пожалуйстапожалуйста, Сынмин!.. — он вскрикивает и выгибает спину, тугой узел в животе затягивается до невозможности и почти до боли, а затем резко развязывается, распространяя по конечностям маленькие разряды тока, а затем усталость накатывает на тело. О все ещё двигает ладонью и почти достигает конца… — Ааа, твою мать! — доносится от двери, и Сынмин, как бы ни хотел игнорировать сейчас всех в этом мире, узнает в чужом голосе Гаона, которого Гониль, видимо, послал сюда за ними. Он снова рычит, дверь с громким хлопком закрывается, и он кончает в ладонь, размазывая свою и Джуена сперму. Они часто и громко дышат, Джуен кажется ещё более усталым и разбитым, чем до этого, и Сынмин небрежно вытирает руку о простыню (Гониль в окно выкинет, но ничего), выдыхая нагретый воздух. — Джу? — нежно зовёт он, похлопывая по румяным щекам, и когда Ли переводит расформированный взгляд на него, целует в щеки, лоб, висок и губы, — в порядке? — Это была самая безжалостная дрочка, — выдает Джуен, — ты должен мне мороженое, анальную дрочку и марафон секса, запомни. Они пару секунд лежат в молчании, и Джуен наконец подаёт голос: — Кстати, это к нам Джисок заходил?