мы родились с оторванными глазами в руках, наше тело примкнуло к свободе

в крошечном созвездии были усыплены звезды. так много, блестели, словно частички души, об которую морал кровь чонгук.он искал ответ. ответ, что заблудился в потайных дебрях паутины. хотелось бежать. губы дрожали, выигрывая мелодию на скрипке, рвущую, до жути раздражающую, которая, сфокусировалась на ушных перепонках, не давала покоя, маячилась в забвении. бежать гуки не мог. его звёздочка использовала пластилин, не разрешая теперь сдвинуться с места.пистолет был заряжен. холод, пронизывающий тело, раскрепощал каждую частичку. немело всё, конечности съёжились, переживая настигшую боль в своём уютном мирке, в котором было тепло. там же покоилось сердце. сердце, в которое гук больше не верил. дождь лил, сбрасывал гнетущее на распустившиеся поля роз. острых. они безжалостно подтягивались к глотке, намереваясь перерезать, да так, чтоб кровь струилась, сочилась по каждой венке, перемешиваясь с горькими слезами умирающего. шумно, шумно в тихом закоулке безжалостного города мечты. разбитые осколки слез, повидавшего многое: горящую любовь, животную страсть и отчаяние. отчаяние двух влюбленных. — стреляй,- с умирающей тоской произнёс тэхён, нарушая тем самым раздумания гука, – ты не промахнёшься, я знаю.. чонгук не знал.он видел маленького ласкающего котёнка тэтэ, того самого тэтэ, который забегал к чонгуку на работу, нежно целуя в висок, оставляя легкий привкус себя на губах. того самого тэхена, который с глупой наивностью и восхищением разглядывал животных в зоопарке, под громкий смех гука, разлившегося теплотой по ушам. это был ким тэхён. который забрал сердце и душу. плоть и мясо чонгука, а возвращать и не собирался. пуля унесет живых, а мертвых пустит в смех. он любил его. любил всем чёрствым сердцем. каждой частичкой прогнившей полицейской души, каждым моментом времени, каждой радостной улыбкой и сияющим небом. он любил своего парня тэхена. мило ласкающего, сейчас его, словами, утончёнными кинжалами. стреляй. стреляй в своего преступника, чонгук. гнилая мразь, опустившиеся до убийства человека, должна покараться. тэхен не осознаёт, что застрелив одного ради денег, погубил второго, душой и телом. чонгук стреляет. даже дождь остановился, темные сумерки откинулись на чистое прояснение, лишь на секунду, лишь тогда, когда дрожащие пальцы коснулись спусковой скобы, лишь тогда, когда нажал на курок. дождь, снова опаляет лицо и тело жгучими порезами горести и тягучей красной пеленой. чонгук собственными руками зарубил свое сердце, убил тэхена, вырвал свои глазницы, разорвал легкие, и перестал дышать. чонгук задыхался от запаха крови. а хозяюшка смерть лишь сытилась их спелыми ароматами.