О звезде, упавшей в ночь

Почему-то сложно было вспомнить, в какой именно миг все окружающее показалось неправильным. Их было так много и они были такие разные. Яркий пламень был готов испепелить любого, кто нанесет им вред. Голос сердца стремился найти причины и значения всем чувствам, что испытывал. Кто-то заботился о процветании уже созданного, кто-то учился исцелять покалеченное. Они знали, что пригодится и это – хоть и не понимали, откуда придет беда. Он же был первым лучом, разрезающим еще неизведанную мглу. Неважно, что в этой мгле кроется. Никто из живших или живущих ныне не сможет соперничать с силой, что есть у надежды и несущего ее света. Но, оказалось, прорезать мглу сложнее, если в ней затаился туман. Он был еще совсем юным и потянулся к свету утренней звезды всем своим существом. – Зачем ты льнешь ко мне? – спрашивает свет, что старше мира, – ведь я могу рассеять тебя. – Тебе дано видеть то, что сокрыто от других, – отвечает юный туман, – а я хочу узнать этот мир. – Пускай будет так. Часто зыбкий туман сопровождал луч утренней звезды, многое видел и многому удивлялся. И с каждым новым ответом возникало еще больше вопросов. И стали сомнения глодать даже того, кто должен был знать все на свете. – Разве не дано нам и так больше, чем другим? – пламя, призванное защищать, опасно разгорается, – к чему требовать еще? – Незнание ведет к лишению воли, – пламя не сможет ранить, если столкнется со льдом, – к тому, что мы потеряем себя во благо других. – Но мы для блага других и существуем! Разве не должно нам честно идти по назначенному пути? Свет покрывается холодом и холод этот чернее самой непроглядной ночи. – Блага наши слишком ценны. Другие не так их и достойны. Все вокруг поглотил свет. Яркий, жгучий. От него исходили злость, обида, непонимание. Но не было стремления более что-то объяснить и пытаться удержать разъяренную бурю. Упасть в объятия ночи, что тиха и покорна, гораздо лучше. Далеко не сразу он понял, что всюду сопровождавший его туман летит рядом. Старается окутать и будто спасти от неумолимо приближающегося падения. – Зачем ты здесь? Мой свет гаснет, и вскоре останется лишь лед. – Мне и не нужен яркий свет. Я хочу следовать за вами даже туда, где будет только мрак. Что бы ни было за пределами мира, оно преклонится перед вечным сиянием, что вы несете. Глаза за потемневшими крыльями напоминали ясную синеву ночи. Не было во взгляде ни сострадания, ни сожаления. Только снисходительное принятие. – Следуй за мной, туманный морок, избегающий света. Следуй, пока я несу холод. Зыбкий туман прильнул к крыльям, что обернулись ночной мглой.