физика

Джисок сидел на своём компьютерном стуле, стоившим ему трёх месячных авансов и не понимал почему было так неудобно. Ему было неуютно в своём домашнем свитшоте и свободных спортивных штанах. Он видел перед собой конспекты по своей любимой физической кинетике, пособие по теории вероятностей и математической статистике, томик методов решения интегральных уравнений в твёрдом переплёте, подаренный ему лично преподавателем за то, что он был лучшим студентом на курсе. Гаон должен был чувствовать себя уверенно на своей территории, но на него накатывало ощущение, что он самый круглый дурак, которого просто обвели вокруг пальца. Но отступать назад было уже поздно. Надо проиграть с достоинством или умереть на месте. Гаон волновался так, что у него тряслись руки. Он вспотел и его горло пересохло. Чонсу специально тянет или действительно долго возится? В любом случае, Джисок с каждой минутой его отсутствия будто испарялся и уменьшался в размерах. Всё из-за этого злосчастного пари, заключенного ими неделю назад. Они, как обычно, завалились после пар в съёмную квартиру Гаона, чтобы сделать вместе задания к следующему учебному дню и подготовиться к экзаменам. Джисока глубоко разочаровывало то, что они действительно занимались домашкой, а не друг другом. Хотя он был уверен, что Чонсу не просто так напрашивался к нему домой после универа почти каждый день с самого начала учебного года. Неделю назад всё началось с того, что Гаон невзначай спросил встречаются ли они уже или нет. Чонсу, не поднимая взгляда от своего конспекта, ответил ему, чтобы он завёл этот разговор ещё раз после экзаменов. — При чём здесь экзамены? — Вздохнул Гаон, — Ты просто меня динамишь. — Эй, полегче. — Возмутился Чонсу, и, наконец, взглянул на него нахмурившись. Но Гаон выдержал этот взгляд, ему хотелось внести ясность в это бесконечное напряжение между ними. Их вечные переглядывания, двусмысленные фразочки и случайные прикосновения больше не вызывали того приятного волнения от предвкушения. Только расстройство и подавленность из-за отсутствия исхода. Он устал надеяться на что-то, устал покупаться на провокации Чонсу, устал от того, что он его дразнил и флиртовал, без стыда стирая все грани дозволенного. Гаон устал от того, что Чонсу сначала его отталкивает или игнорирует, но в следующую же минуту садится к нему на колени, обнимая за шею, и пытается его поцеловать. Или начинает беспричинно тыкать и щипать его. Гаон уже потерял счёт тех раз, когда видел, как наглая удовлетворённая улыбка расплывается на лице Чонсу, пока он беспомощно потирает свой бок, таращась на него до боли в глазах. Общие друзья давно называли их женатиками и относились к постоянному кокетству, как к чему-то само собой разумеющемуся. Но они ещё ничего не прояснили! Гаона это убивало. Он словно был обвинён в преступлении, которого не совершал. — Просто скажи, что любишь издеваться надо мной. Скажи, что я тебе не нравлюсь, только перестань давать мне грёбанную надежду, — Пробурчал Джисок, не сдерживая поток огорчённых мыслей, которые глодали его изнутри уже долгое время,— Ты же прекрасно знаешь, ты видишь, как я к тебе отношусь... — Джисок. — Я понимаю, что это весело. Но мне уже просто больно! — Продолжал Гаон в сердцах, — Мои чувства ранятся. Я же тебе доверяю... — Джисок, послушай, — Сказал Чонсу твёрже,— Посмотри на меня. Гаон поднял на него свой уставший взгляд. Чонсу бережно взял его ладонь в свои руки и начал говорить: — Я отшил бы тебя сто лет назад, если бы хотел. — Его пальцы легонько поглаживали компактную ладошку Гаона и мягко удерживали в замке́,— Я бы даже общаться с тобой не стал. Никогда не допустил бы тебя к себе так близко. Ты даже не представляешь, как безнадёжно я слаб перед нашим общением. Мне хочется абсолютно всего, что между нами было и будет, потому что я просто одержимый дурак. Такой же, как и ты. Его голос стал таким низким и тихим, будто они разговаривали в общественном месте и никто, кроме Гаона не должен был услышать всего этого. — Мне ужасно жаль, что ты считаешь, будто я издеваюсь над тобой. Это не так. Просто я зависим от того, чтобы тебе надоедать. Мне это нужно. Гаон заворожённо уставился на него, впитывая каждое слово. Чонсу звучал очень серьёзно. Джисок чувствовал, что он искренен. — Ты мне... Ты мне нужен. — С усилием произнёс парень. Джисока тронули эти слова, он расчувствовался и понял, что это тот самый момент: — Я тебя л... — Пожалуйста, давай поговорим об этом сразу после экзаменов. — Прервал его Чонсу, всё ещё не отводя взгляда,— Давай сходим на свидание, на сколько угодно свиданий. Давай держаться за руки и коверкать имена друг друга, давай целоваться, давай переспим, давай съедем в одну съёмную квартиру. Но только после экзаменов. Прошу, пожалуйста. — Это нечестно! — Заныл Гаон,— Ким Чонсу, ты... Почему ты заставил меня ждать столько времени, прежде чем сказать всё это?! — Имей совесть, вообще-то, я влюбился в тебя раньше, чем ты меня даже заметил... — Что? Что?! — Начал пыхтеть Джисок, переполняясь всеми этими откровениями, которые вывалили на него одним разом. — Умоляю, прошу тебя, давай закончим этот разговор после экзаменов. — Чонсу отпустил его руку и вернулся к конспекту. — Да как экзамены и учёба вообще влияют на отношения?! — Взорвался Гаон, — Ты можешь просто сказать мне, встречаемся мы или нет?! — Нет, не могу! — Разозлился Чонсу и ответил ему в таком же повышенном тоне, — На меня давит обязательство хорошо сдать экзамены и получить свой диплом! Я не могу сейчас думать о чувствах и о тебе. — Да почему?! Как вообще связаны эти вещи? — Потому что я отвлекаюсь! Я не могу сосредоточиться на всех этих чёртовых формулах, когда ты этим своим взглядом смотришь на меня! — Каким взглядом? При чем здесь это? Чонсу выдохнул. Он был заметно напряжён и раздражён. И вёл себя так, будто Гаон чего-то не понимал. — Хочу поинтересоваться, как ты собираешься спокойно сидеть и учить свои дурацкие интегралы, пока рядом сидит твой парень и требует внимания. — Этим можно заняться после учёбы. — Просто ответил Джисок,— Ничто не мешает выучить мои дурацкие интегралы, а потом заниматься чем угодно. — Прикалываешься? Как можно думать о высшей математике, когда есть возможность сесть на коленки к своему парню и целоваться часами? — Можно подумать о высшей математике, а потом... — Настаивал Гаон. — То есть ты утверждаешь, — С нажимом проговорил Чонсу, не давая ему закончить,— Что ты бы смог спокойно учиться, пока я сижу рядом и ты понимаешь, что мы являемся парой? — Да. — Твёрдо ответил Гаон, не отводя взгляда. Он заявил,— Более того, я смогу объяснить материал тебе. Кажется, у тебя проблемы с какими-то темами? Чонсу сжал губы и отвёл взгляд. — Если я объясню тебе их, поцелуешь меня? — Спросил Гаон вполголоса. — Я так не могу... — Давай я объясню тебе темы. Мы всё выучим вместе. — Я не смогу сосредоточиться на учёбе. — Твердил Чонсу, — Ты, кстати, тоже. — Вздор. Учёба есть учёба. Учёба отбивает все чувства и эмоции. Я не смогу думать о бабочках и поцелуйчиках, пока конспекты лежат перед моими глазами. Подготовка к экзаменам — самая наименее романтичная и страстная вещь из существующих. — Неужели? Если я буду сидеть рядом в костюме из секс-шопа ты залепечешь по-другому... — Да будь ты хоть голый, не имеет значения! — Возражал Гаон,— Учёба — это не сексуально. Нельзя думать о чем-то другом, когда учишься. Чонсу вскинул брови, его скептицизм сочился из каждой чёрточки лица, когда он произносил: — Уважаемый Квак Джисок, Вы переходите грань. Я почти взял тебя на слабо. — Ты бы не сел рядом со мной голышом, пока я учу физику. — Фыркнул Гаон. Кто кого здесь ещё брал на слабо? — Я бы не сел рядом с тобой голышом, пока ты учишь физику. — Тут же согласился Чонсу спокойно, — Но одежда имеет значение... Джисок покачал головой. Да, он был слаб перед Чонсу, но мог поклясться, что учёба всегда заставляет его концентрироваться и был уверен, что она отобьёт любое желание у кого угодно. Он стремился доказать это любой ценой. Всё, ради того, чтобы они наконец стали парой. — Спорим, ты не сможешь учить свою чёртову физику и объяснять её мне, пока я сижу рядом в особенной одежде и общаюсь с тобой, как со своим парнем? — Спорим. — Ты пожалеешь об этом. — Чонсу протянул руку. — Только давай условимся! — Гаон не торопился пожимать руки, — Никаких прикосновений. — Так-так? — Чонсу изогнул бровь, — Неужели у твоей концентрации на учёбе всё-таки есть границы? — Это не относится к делу, мы говорим про наш спор. Чонсу вдруг щипнул его за бок. — Эй! Ты обещал! — Воскликнул Гаон схватившись за чувствительное место. — А мы уже поспорили? — Значит так. — Гаон прокашлялся и напустил на себя серьёзный вид,— Ты будешь одет как угодно и будешь обращаться ко мне, как к своему парню, пока я объясняю тебе экзаменационный материал. — Верно. По рукам? — промурчал Чонсу приближая к нему свою раскрытую ладонь. — А когда я выиграю, то мы станем парой. — Когда ты выиграешь? Что, если выиграю я? — Маловероятно, но допустим. Для чистоты эксперимента... Ай! Да хватит щипаться! Джисок бы соврал, если бы сказал, что был не готов простить ему всё, что угодно только за возможность увидеть эту улыбку и послушать раскатистый смех Ким Чонсу. — Если ты выиграешь, что мы поднимем эту тему только после защиты дипломов. — Тихо закончил Гаон. — Идет. — И ты будешь реально слушать, понял? — Да понял, понял. — Отмахнулся Чонсу, — Только ты будешь реально пытаться объяснить мне материал, а не заигрывать. — За кого ты меня принимаешь? Квак Джисок не заигрывает. — Гаон провёл рукой по волосам, глядя на своего оппонента в ответ, прищурившись. Чонсу смотрел на него в упор: — Ты прямо сейчас заигрываешь. — Да это просто моё поведение! — Вскинулся Джисок. Чонсу усмехнулся и опустив взгляд тихо проговорил: — Ты больше ни с кем так себя не ведёшь... Во-первых, Гаон никогда не скрывал свою симпатию к Чонсу. Во-вторых, он не понимал, что здесь такого и почему его за это дразнят и в чём обвиняют. А, в-третьих, он не мог понять, как конкретно проявляется его особое отношение к Чонсу. Он был уверен, что не делал ничего такого. Конечно, ему нравился Чонсу, возможно даже слишком, но учёба и чувства не стояли рядом для него. Чонсу снова протянул ему руку. Джисок пожал её. А теперь, неделю спустя, он сидел перед столом с горой конспектов и учебных материалов и волновался, как никогда, пока Чонсу закрылся в ванной. Его вернул в реальность звук отпирающегося замка́ и медленный характерный цокающий стук. Ту-к. Тук. Ту-к. Тук. Джисок чуть не потерял сознание, он сразу понял, что это за стук, но не хотел в это верить. Ведь ему пришлось бы признать, что Ким Чонсу настолько жесток. Ту-к. Тук. Ту-к. Гаон не знал много о моде, одежде и обуви, но он хорошо знал физику звуковых волн. Он мог слышать, насколько тонка металлическая шпилька, касающаяся паркета в коридоре его съёмной квартиры. По его предположению она была не больше сантиметра в диаметре и около девяти сантиметров в высоту, с пластиковой набойкой. Звук был гулкий, громкий, плотный. Гаон предположил, что вес тела Чонсу колеблется от восьмидесяти двух до девяноста килограмм, судя по тяжести шагов. А ещё он слышал, как Чонсу едва заметно косолапит и он вдруг понял всю полноту фразы "узнать человека по походке". Ту-к. Тук. Между стуками были перерывы чуть меньше секунды, это было не похоже на Чонсу. Обычно он шагал широко и Гаон всегда отставал от него. Парню приходилось делать больше шагов из-за разницы в длине их ног. Но сейчас Чонсу шагал чуть чаще. Безусловно, ему непривычно передвигаться в каблуках. Но судя по тихому шуршанию что-то ещё ограничивало его движения. Джисок ещё ничего не видел, а уже сошёл с ума. Он не рассчитывал на то, что его мысли так сильно перепутаются в его голове от одних лишь звуков. Чонсу победил даже не начав. Ту-к. Тук. Ту-к. Тук. Он остановился в проёме двери. Молчит. Гаон затаил дыхание, медленно прокрутился на своём стуле и увидел воплощённые в реальности подтверждения всех собственных предположений. Это не был костюм из секс-шопа, это было кое-что гораздо серьёзнее. Чёрные лакированные туфли. На высоком тонком каблуке. Голые до колена ноги, чуть выше — подол чёрной юбки-карандаш со шлицей сбоку, приоткрывающей правое колено и пятнадцать сантиметров бедра. Гаон сглотнул. Эта юбка была прямого кроя, но всё равно сильно обтягивала бёдра Чонсу до самой талии. Обычная белая рубашка заправлена за широкий пояс, доходивший до рёбер. Последними добивающими элементами образа были закатанные до локтя рукава и расстёгнутый на три пуговицы ворот рубашки, открывающий вид на ключицы. В голове Гаона было всего две мысли. О том, что Чонсу победил. И о том, как именно попросить его ещё немного постучать каблуками. — Выглядишь потрясающе. — Просипел Гаон, по-дурацки сломавшимся голосом. Чонсу до этого момента не смотрел на него, но после его фразы строго взглянул исподлобья и кашлянул. Гаон вопросительно уставился на него, но потом понял ошибку и извинился: — Пардон. — Соблюдай условия, — Чонсу прошагал к соседнему стулу и опустился на него, — Дорогой. Джисоку удалось снова послушать этот удивительный ритмичный глубокий звук, который отражался от стен комнаты, достигая желудка и лёгких Гаона. Он замер, когда услышал обращение, вспоминая о том, что Чонсу будет притворяться его парнем на протяжении нескольких следующих часов. — Милый, — Позвал его Чонсу,— Объясни мне, пожалуйста, третий параграф седьмой главы. Гаон был готов сдаться уже сейчас, но его взгляд упал на раскрытый учебник и он решил хотя бы попытаться. — Давай я сначала расскажу тебе своими словами, а потом спрошу, как ты всё понял и задашь вопросы. Он пролистал к нужному параграфу, приковывая свой взгляд к названию раздела и пошарил в памяти. Его мозги заработали, подкидывая нужные знания. Он рассказывал материал, стараясь приводить примеры на забавных ассоциациях, чтобы легче запомнить сложные вещи. Думать о теоремах и формулах было легче, когда он мысленно абстрагировался от помещения. Гаон считал, что его голос был убедительным. После подробного объяснения он посмотрел на Чонсу и спросил: — А теперь расскажи, как ты это понял. — Ну-у... — Растерялся тот, накручивая прядь волос на палец. Парень начал медленно пересказывать ему его же слова, делая большие паузы и иногда заканчивая фразы немножко вопросительно. Чонсу опасливо поглядывал на Гаона, чтобы словить какую-нибудь реакцию на свои слова. Его хотелось погладить по голове, чтобы успокоить. Но Джисок помогал ему лишь кивая и подтверждая всё словами, потому что по условиям их спора они не должны были друг друга касаться. — Вот видишь, ты всё понял. — Спасибо, милый. — Сладко произнёс Чонсу, дуя губки. Гаон закашлялся. Он опять забыл. — Но у меня ещё есть вопросы. — Слушаю. — Выдавил Джисок. — Милый, моя юбочка такая тесная... — Прошептал Чонсу. — Это не относится к учёбе! Это даже не вопрос, — Гаон чувствовал, как его лицо заливается краской,— Спроси про физику. — Расскажи про силу трения скольжения. — Выдохнул Чонсу. — Это школьный материал, тебе незачем... — Трение. — Он продолжал гнуть своё, то и дело коротко вздыхая между словами,— Мне это нужно, Джисоки. Чонсу никогда не позволял себе смягчать его имя. Даже когда флиртовал с ним. Гаон поражался насколько эффективно его собственную оборону разрушают такие маленькие вещи. Он боковым зрением заметил, как Чонсу сжимает ладонями ткань юбки в промежности и тут же перевёл взгляд на стену с плакатами прямо перед собой. — И скольжение. — Чонсу продолжал говорить с предыханием,— А ещё реакция опоры. И площадь контакта... — Вернёмся к экзаменационному материалу, что конкретно тебя интересует? — Гаон горел и ему было трудно дышать. — Меня интересует, как быстро я кончу, если ты мне подрочишь прямо сейчас. Джисок закрыл глаза. Почему его угораздило влюбиться именно в этого невыносимого человека? — Вопросы по физике, Чонсу. — Гаон стал нервно постукивать кончиком шариковой ручки по столу. Его руки так сильно дрожали, что он уже не пытался это скрывать. Чонсу испустил судорожный вздох. Стул, на котором он сидел, жалобно поскрипывал, потому что он не переставал ёрзать на нём. — Джисоки... — Шепнул Чонсу. — Слушаю. — Объясни, пожалуйста, поляризацию электромагнитных волн... Я её вообще не понимаю. Гаон отчеканил выученное наизусть определение и выдал весь материал, словно просто читал его с книги. Он уже не мог иронизировать и играючи объяснять законы физики с помощью простых глупых ассоциаций. Какое-то время в комнате царила абсолютная тишина. Он умолк, готовясь услышать голос Чонсу, который вобьёт последние гвозди в крышку гроба с гордостью Гаона. — А теперь ты расскажешь, как ты это понял... Чонсу долго вымученно пересказывал то, что понял и, к его чести, справлялся действительно хорошо. Хотя, вид у него был изнурённый. Гаон перестал пытаться не смотреть на него. Он уже окончательно обессилел перед парнем своей мечты, который был слишком прекрасен, чтобы так томиться. — Мне послышалось или я разговариваю с настоящим умничкой? — Ласково произнёс Джисок. Ему послали благодарный взгляд из-под тяжёлых век и крошечную улыбку. Кажется, не только Гаон забывался. Чонсу вздрогнул, опомнившись и собрался что-то сказать, но Джисок не дал ему этого сделать: — Ты, кстати, знал, что я общался с путешественником во времени? — О нет, только не это... — Чонсу слишком быстро понял его намерения. — Знаешь, что он мне сказал? — Хватит! Прекрати. — Что видел тебя в моём будущем. — Молчи! Молчи! — У Чонсу покраснели щёки. — Хочешь заставить меня замолчать?.. — Нет, не продолжай! Прекрати! — ...Сделай это своими губами. — Заткнись или... — Он вдруг осёкся. — Или что? — Спросил Гаон,— Чем ты меня напугаешь? — Или... — Чонсу замялся, но потом твёрдо ответил, — Или ты проиграл в споре. — Мне плевать на спор. Чонсу ошеломлённо уставился на него. Гаону теперь было действительно плевать. Значение имел только Чонсу в двадцати сантиметрах от него. Казалось, что воздух между ними можно было потрогать, такой он был густой и искрящийся. Они долго пристально смотрели друг на друга, пока их головы не начали одновременно склоняться ближе и не столкнулись в поцелуе. Этот поцелуй был голодным и собственническим, будто они стремились украсть что-то друг у друга или друг друга у кого-то. Гаон почувствовал тёплые ладони на своей нижней челюсти и шее. Чонсу встал со своего стула, цокнув одной ногой по полу, а вторую упёр коленом между его ног. Джисок не сильно задумывался, куда ложатся собственные руки и ощутил под пальцами талию Чонсу, обтянутую широким поясом юбки. Его целовали жадно и нетерпеливо. Сознание вдруг стало напоминать о том, как Чонсу постоянно называл его утёнком или рыбкой, а позже придумал совместить имя Гаона с названием пельменей и получился "дамплингаон", который доставлял Чонсу больше всего удовольствия, заставляя его хихикать от одного только произношения. Гаон не видел связь между этими прозвищами до момента пока не почувствовал, как Чонсу поочерёдно облизывает и обсасывает его губы, как лопнувшие края теста от слишком сочной начинки, которая непроизвольно сочилась, грозясь запачкать всю одежду. Интересно, как давно он думал о губах Джисока и о поцелуях с ним?.. Гаон просто застыл, поддаваясь этим ласкам. Он слышал лёгкий аромат парфюма, который любил носить Чонсу. Эту характерную терпкость со сладостью и лёгкой мятной ноткой Джисок обычно чувствовал от тёмных оверсайз толстовок и свитеров, кардиганов и пиджаков Чонсу, от его курток и пальто, кажется, даже от его скейтборда и потрёпанного рюкзака с брелком динозавра. Джисок плавился от того, как головокружительно этот знакомый дерзкий запах сочетался с элегантной юбкой и непривычно гладкой поверхностью мягких изгибов. Гаон осознал, что его ладонь медленно стекла к разрезу шлицы и пальцы касаются бархатной кожи. Поцелуй замедлился и Чонсу стал ртом ловить воздух. Это был шанс Гаона перехватить инициативу и он широким движением обхватил его губы своими. Крохотные мычащие звуки, которые издавал Чонсу, действовали на Гаона, как резкие случайные удары током от одежды и предметов из-за сухости воздуха. Джисок слегка вздрагивал от этого и неосознанно сжимал одну ладонь под коленом Чонсу, а другую на его бедре, обтянутом тканью. От этого Чонсу вздыхал ещё больше и ёрзал на месте, сжимая в ладонях ворот его свитшота. Гаон чувствовал, как дыхание Чонсу постепенно учащается и как он попытался беспорядочно углубить поцелуй, но Гаон не дал ему это сделать. — Сядь на стол. — Прошептал Джисок в его губы. — А? — Вздохнул Чонсу. Вероятно, его сознание расплылось так же сильно и он не мог разобрать смысла просьбы. — Сядь на стол. — Повторил Гаон и легонько оттолкнул Чонсу от себя, направляя к столу. Тук-тук, тук-тук. Чонсу пытался удержать равновесие. Он пошатывался, стоя на каблуках перед Гаоном и держал руки немного перед собой, чтобы создать противовес и не грохнуться на пол. Тук-тук. Он немного рассеяно оглянулся назад, чтобы понять где стол и шагнул к нему. А затем вновь посмотрел на Гаона и тихо спросил: — Ты уверен? Гаон кивнул. Его стол выдерживал до двухсот килограмм, а Чонсу, как он помнил из своих предположений, весил около девяноста. Он порывисто подумал, что однажды хотел бы ощутить каждый из них на себе и эта мысль стала туманить его сознание. Не помогал и тот факт, что юбку Чонсу безбожно натягивал продолговатый объём. Гаон постарался сосредоточиться на пружинящем движении, когда Чонсу, опираясь на руки, поднял нижнюю часть своего тела над столом и погрузил её на поверхность. Бёдра Чонсу натянули юбку, заполняя объёмом всё свободное пространство и собирая ткань складками в районе живота. Колени были теперь полностью видны, а шлица раскрыла больше голой кожи, доходя до самой середины бёдра. Гаон порывисто выдохнул, подкатываясь на стуле к краю стола и дотронулся до голой коленки Чонсу. Осторожно погладив нежную кожу и проведя пальцами вниз по округлой голени, он аккуратно подхватил её под коленом, а другой рукой под лодыжкой. Джисок приподнял ногу на уровень сидушки и опустил между своих ног. Ему никогда раньше так не нравились чьи-либо ноги. Он вообще не задумывался о том, что эта часть тела может так привлекать к себе. А теперь Гаон медленно осознавал свои чувства, глядя на угадывающийся силуэт большеберцовой кости, на изгибы голеностопного сустава и на подъём стопы, погружённой в лакированные туфли. Джисок посмотрел наверх. Чонсу прикрывал одной ладонью рот, а другой сжимал ткань юбки районе паха. Гаон больше не думал, он позволил своему телу действовать самому. Его губы целовали нежную кожу, и он чувствовал исходящий от неё запах пены для бритья, а его ладони продолжали сжимать мягкую голень и оглаживать тонкую лодыжку. Все эти ласки заставляли Чонсу громко дышать и стискивать себя пальцами. Джисок аккуратно прижал к своему паху поверхность платформы лакированной туфли и обхватил шпильку ладонью под подошвой, чтобы зафиксировать её в нескольких сантиметрах от своей промежности, но при этом дать свободу носку. Чонсу вряд ли это заметил. Он опёрся одной рукой о край стола, а второй продолжал потирать и сжимать пах, не сдерживая отрывистых вздохов. Свободной ладонью Гаон коснулся той ноги, которая свисала с края стола и принялся мягко поглаживать её снизу вверх. Когда он приблизился к колену и медленно проскользил по внутренней части бедра под юбку, Чонсу сдавленно хныкнул и Гаон замер на секунду. Он не сводил взгляда со своего возлюбленного, внимательно прислушиваясь ко всем реакциям. Чонсу неосознанно пошевелил стопой, зажатой у Гаона между ног и тот громко ахнул от неожиданности. Это испугало Чонсу, но ему не удалось отдёрнуть ногу и он только теперь понял, что Джисок зафиксировал её. Вскоре, Гаон почувствовал, как носок туфли осторожно упирается в его промежность и надавливает на твердеющий орган. Гаон не сводил взгляда с лица Чонсу. Его щёки покраснели, губы опухли, веки были опущены, но глаза не закрыты полностью. Вдруг, он посмотрел на Гаона в ответ и подёргал ногой: — Дай? Джисок покачал головой. — Ну дай, я осторожно... — Просил он. Не то чтобы парню этого не хотелось, просто он боялся, что долго не продержится. Пока Гаон напряжённо думал о перспективе кончить от потирания о туфли Чонсу, тот приподнял свою пятку и вытащил стопу из лакированной туфли. Джисок чуть не подпрыгнул на месте, когда Чонсу прошёлся пальцами по его очевидно твёрдой длине. В его памяти до конца дней останется воспоминание о том, как Чонсу настойчиво ласкал его стопой, пока Джисок продолжал сжимать шпильку остывающей туфли, как полный дуралей. — Блять... — Вырвалось у Гаона. Он услышал шуршание и тяжёлое падение туфли на пол. Чонсу поставил вторую свою ногу на сидушку рядом с бедром Гаона и оперся ей для равновесия, а второй продолжал изводить Джисока под его тяжёлое дыхание. Он облокотился обеими руками о стол и склонил голову, чтобы подглядывать за томлением Гаона. Вскоре послышался очередной тяжёлый стук падения из-за того, что Джисок, наконец, выпустил из руки туфлю. Он закрыл глаза и прислонился щекой к голой коленке перед ним. Джисок чувствовал, как горит его ладонь, всё ещё находящаяся под юбкой Чонсу, от нарастающего жара его бёдер. Гаон провел рукой выше к промежности и коснулся насквозь мокрого кружевного белья, натянувшегося от напряжённого члена. На нём всё это время было кружевное, чёрт возьми, бельё... Они оба так несдержанно вздыхали и постанывали от взаимных ласк, что Джисоку окончательно снесло крышу. Он отстранился и встал со стула, подходя ближе к Чонсу, чтобы забрать у него поцелуй, пока тот растерянно глядел на него снизу вверх. Гаон приподнял его ноги, согнутые в коленях, поставил их на стол и задрал юбку, чтобы получить больше доступа. Ткань собралась складками под самым поясом. Теперь Джисок мог видеть чёрное кружево и прижатый им покрасневший влажный член. Оттянув резинку кружевного белья, он освободил длину до основания и обхватил её ладонью. Он стал быстро двигать рукой, сжимая в кольце пальцев напряжённый пульсирующий орган. Джисок наслаждался сбивчивым дыханием, переходящим в хныкающие стоны и с болезненным удовлетворением слушал, как рвутся листы конспектов, которые Чонсу бесконтрольно сминал своими ладонями. — Я... Я уже... Я сейчас... Протяжный сладкий выдох сразу после этого. На тыльной стороне ладони осела горячая вязкая жидкость и медленно растеклась по поверхности. Гаон наблюдал за этим, ожидая, пока Чонсу восстановит дыхание, а потом медленно отстранился, чтобы взять из нижнего ящика влажные салфетки. Джисок вытер руки, слушая, как Чонсу спрыгивает со стола и шуршит юбкой, возвращая её вниз. Вдруг, его обняли со спины и поцеловали в шею. Пах накрыли тёплые ладони. — Подожди, Чонсу... — Я тебе помогу, хорошо? — Хорошо, ты мне поможешь, если отпустишь! — Джисоку удалось выкрутиться из его объятий и отойти. — Да нет же... Я тебе помогу если потрогаю...— Надулся Чонсу. — Надень туфли? — Осторожно спросил Гаон. — Они тебе так понравились... — Мне понравился ты. Чонсу опустил взгляд в пол, пытаясь скрыть улыбку. Пока он надевал туфли, Джисок сбежал от него на кровать. По его злому умыслу Чонсу должен был преодолеть расстояние всей комнаты, чтобы дойти до него. Снова раздался этот великолепный стук-цоканье с каждым его шагом. — Ты так хорошо на них ходишь. — произнёс Джисок, не сводя с него глаз. — Спасибо. — улыбнулся Чонсу и тихо произнёс,— Они мне тоже нравятся... Я иногда хожу в них по дому. Джисок вздохнул, представляя, как Чонсу ходит в этом виде, делая обычные домашние дела и сколько ещё у него, возможно, есть других юбок, платьев и каблуков. Чонсу немного пошагал перед ним и медленно покрутился, понимая, что от него этого ждут. Гаон мог только вздыхать и любоваться, до тех пор, пока Чонсу не опустился на кровать упираясь в неё коленями и на четвереньках подобрался ближе, чтобы затянуть его в очередной поцелуй. Оставалось просто поддаться, просто позволить делать с собой всё, что он пожелает. Гаон, вдруг, почувствовал его ладони на своей коже под свитшотом и почти запищал. По его телу прокатилась дрожь. Живот и бока, действительно, были самыми чувствительными частями его тела. Звуки, которые он издавал, заставляли Чонсу улыбаться в поцелуй. Пелена тумана мешала сознанию Гаона запомнить всё это в деталях. Он беспомощно пытался стряхнуть с себя вязкий густой жар и успокоить собственное слишком громкое дыхание, отдающиеся гудением в своей голове. Ему удавалось выцеплять лишь жалкие крупицы того, что происходило в реальности. Он отрывочно понимал, что Чонсу целует его живот и стаскивает штаны. Стало прохладно и слишком свободно, но почти сразу же снова тепло и тесно, особенно на бёдрах. Гаон на мгновение осознал себя лежавшим на спине с задёрнутым до груди свитшотом и полностью голой нижней частью тела. На нём сидел Чонсу с подогнутыми под себя ногами, в мятой чёрной юбке-карандаш и чёрных лаковых туфлях. Он ласкал его член своими пальцами и пытался заглянуть в глаза. После того, как они встретились взглядом, Чонсу приблизился к нему для очередного поцелуя, продолжая неторопливо гладить его. Он был так нежен и мягок, что Гаон почти расплакался. Долго сдерживаться не удалось, он кончил, забывая себя. Затем были невесомые поцелуи в шею. Как-то ему повезло избавиться от промокшего насквозь свитшота. Чонсу лениво разделся сам и сбросил одежду на пол. Последним воспоминанием было то, что они уставшие улеглись спать под одно одеяло. Однако, на следующей день Гаон всё равно ума не мог приложить, как именно ему удалось проснуться в объятиях абсолютно голого парня своей мечты, сонно называющего его "мой милый", накануне экзаменов, без единой мысли об учёбе. И он не мог понять, как получилось так, что они оба проиграли друг другу.