Dragon Heart

      Имя Минори означает, что ребёнок будет жизнерадостным и сможет с лёгкостью заводить себе друзей. Именно на это рассчитывали её родители, но по всей видимости, младшая Морияма себе такой участи не выбирала, потому что её совершенно не интересовали другие дети и их предложения "подружиться". Она бы и дальше одна продолжала молча рисовать в углу, если бы Учихи не начали липнуть к ней как пчёлы к мёду.       Шисуи Учиха был специфичным мальчиком, но это не мешало куче девчонок бегать за ним и охать, когда он им улыбался, на что Минори вечно закатывала глаза и отворачивалась, напоследок встречаясь с взглядом, выражающим саму невинность.       Вот только природным очарованием обладали фактически все Учихи, поэтому младший также был не обделён женским вниманием, на что Морияма в очередной раз закатывала глаза, чуть ли не выворачивая их наизнанку.       Вопрос, который крутился на языке у всех, кто встречал эту странную компанию так и оставался не заданным. "Почему двое Учих крутятся вокруг малолетней убийцы собственных родителей?" Даже сама Минори не знала ответа на этот вопрос. — Минор-и-и, — протянул её имя Шисуи, следуя за ней уже около половины пути, но та так и не обернулась на его зов ни разу — почему ты меня игнорируешь? — простонал парень, вмиг оказываясь перед ней, но Морияма с расслабленным лицом продолжила идти прямо на него. — У меня много дел, Шисуи, — отмахнулась от него девочка, как от назойливой мухи, которую ты всё никак не можешь прихлопнуть. — Какие такие дела? — поднял брови он, — Знаю я твои дела! Придёшь домой и будешь сидеть таращиться в стену, пока не наступит время спать, — Минори на секунду затормозила, злобно посмотрев на него, но почти сразу продолжила идти по своему пути. — Иди доставай младшего Учиху, чего ты ко мне прицепился. — Итачи тренируется, я не хочу ему мешать, — ответил ей Шисуи, останавливаясь и касаясь плеч девушки руками. — давай потренируемся! — Я не хочу участвовать в этом избиении детей, — устроив руки на груди, сказала Морияма. — в прошлый раз ты уложил меня на лопатки четыре раза! И это только за первую минуту! — воскликнула девушка, следя за его улыбкой. — В этот раз я буду нежен, — пообещал Шисуи, продолжая улыбаться, потому что понимал, что это победа. — Идиот.

***

      Минори была слишком ленивой для того, чтобы учиться. Ей нравилась теория, но вот практика ей совершенно не приглянулась. Пока одиннадцатилетняя Морияма, в возрасте восьми лет получила повышение до чуунина за то, за что никогда бы в жизни не хотела, двое Учих уже были в элитном отряде Анбу, постоянно находясь на миссиях уровня А. И только во время этих миссий маленькая Куноичи могла отдохнуть, погружаясь в свои мысли и терзая себя изнутри.       Она соврёт, если скажет, что не ощущает на себе взгляды как обычных людей, так и шиноби. Прошло три года с тех пор, как это случилось. Три года после нападения Девятихвостого лиса и три года после того, как родился мальчишка по имени Наруто. Три года, как Минори потеряла родителей и три года с тех пор, как она впервые убила.       Белые, как снег волосы ниспадали до середины лопаток. Передние пряди, что вечно лезли в глаза, были покрашены в небесно-голубой цвет и сочетались с её ярко-голубыми глазами, смотря в которые складывалось ощущение, что тебе смотрят в душу. Фигура, не до конца сформировавшаяся из-за возраста всё еще меняла свои углы, стараясь настроиться в идеальных для её организма формах.       Вещей, которые девушка любила, было значительно меньше тех, которые терпеть не могла. Ей нравилось проводить карандашом по чистому листу и вырисовывать корявые линии. А так же ей нравилось наблюдать за каплями дождя и молнией, которая сжигала деревья, показывая свою силу. Ей нравились глаза Учих, когда те активировали Шаринган, и нравился шрам, скрывающийся за маской известного Шиноби Какаши Хатаке. Ей не нравился шрам, красующийся у неё на руке размером с кунай.       Когда она рисует, то частенько высовывает язык, не замечая за собой этого. Шиноби, находящийся вокруг, старательно игнорируют печать, поставленную Шимуро Данзо, запрещающую ей рассказывать то, о чем и так все знали. Этот старик ей не нравился, по крайней мере тем, что вечно пытался её поучать, игнорируя её вежливые просьбы не разговаривать с ней вообще желательно никогда. Естественно, она замечала, что он смотрит на неё как на лакомый кусочек, но Хокаге пока что ни разу не дал соглашения на то, чтобы она отправилась в Корень, под его командование.       Она не видела смысла тратить своё время и ресурсы, чтобы становиться сильнее. Сила, что была внутри неё, пугала девушку и Хокаге, который на это только качал головой и разводил руками, говоря, что такой чакры никогда не встречал. Шиноби, которые тренируются каждый день, преследуют какую-то цель, в то время как Минори о ней даже не думала. Она ощущала чакру на кончиках пальцев, чувствовала её потоки, бегущее сквозь своё тело, но не всегда могла контролировать то, что с ней происходит. Чакры было слишком много, даже тренировки с Учихами не всегда изводили её до самого нуля, когда девочка валилась на кровать, укутываясь в холодные простыни, чтобы хоть немного почувствовать тепло, напрочь отсутствующее в её доме. Минори давно перестала чувствовать себя ребёнком и ей иногда кажется, что она забыла, что такое радоваться и быть счастливой просто от того, что приходишь в любимый, тёплый дом, где тебя ждут любящие родители, лелеющее тебя по сей день.       Она не знала наверняка, общались ли с ней Шисуи и Итачи для того, чтобы докладывать информацию главе клана о том, появился ли у неё Шаринган. Учихи ненавидели, когда кто-то из клана женится или выходит замуж за другие кланы, особенно, если кланы имеют не самую лучшую репутацию. А клан Морияма был где-то в топе снизу, с кем лучше никогда не заводить связей. Благо, весь клан Морияма перебили, оставив одну Минори с привычными для них белыми волосами и голубыми глазами. Если бы у неё был выбор, она бы отказалась от красных глаз, вселяющих ужас. Если бы у неё когда-то всё же был выбор.       Ей будет плевать, если Девятихвостый лис вырвется из мальчишки и прихлопнет её, как назойливую муху, а она так и останется никем.       Хотя, почему никем. Она останется девочкой, убившей собственных родителей.