Честные ответы четвёртого нолдорана

Четверо было их, и втроем они достигли обещанного берега. Ингвэ был старшим и по праву Перворожденного столь уверенным в своей власти, что единственным из вождей покинул народ на краю темного моря. Его спутники не принадлежали к числу пробужденных первыми, и следовали за Ингвэ, как трава за ветром. О чем говорили они, не записано ни в одной книге, что всегда служит признаком важности сказанного. Дальнейшее мне известно туманно, как и самым отдаленным от сего дела эльфам. Отец мой становится нолдораном, как и Ольвэ в отсутствие брата, и совершается великое переселение. Положение их, однако, становится подчиненным – неведомый доселе титул короля над всеми эльфами принимает Ингвэ, что, кажется, восполняет его тоску по многочисленному народу, которого он так и не получил, дважды отказавшись принимать пробужденных. Первая жена отца моего, подарив жизнь сыну, ослабела от неизвестных причин, а в месте, что должно было подарить исцеление, осталась навсегда. Супружество с моею матерью, сестрой Верховного короля, значительно укрепило положение нолдорана. Брак младшего его сына, внешней копии линии матери, был династического толка, о чем известно было многим, и подарил нолдорану родство и с третьим эльфийским народом… В этом сухом перечислении исторических этюдов лишь я не перестаю видеть что-то режущее глаз. Почему? Почему в Тирионе в те памятные дни отъезда нолдорана на Север самым разумным и менее всего нуждающимся в управлении народом сделалось невозможно править? Владыка Ольвэ остаётся в прибрежном городе, что будто бы ему милей столицы. Владыка Ингвэ остаётся у престола Валар. Пришедшая в растерянность столица могла принять одно только решение, и я видел ясно, что призвать отца вернуться мне придется. И миг величайшего триумфа настал бы, но упала тьма. Я понял это в разворошенном городе, который не стал моим – Нолдоран вовсе не собирался уходить.