Ближе, чем просто друзья.

Обнажая чувства.

Урарака плелась к ванной, мыслями уплывая куда-то к началу сегодняшнего дня, которое, как она могла бы подумать, приснилось ей, если бы не сообщение, ожидающее её пробуждения. Deku: нам всё же не приснилось 06:34 Так было подписано фото. На нём Изуку заспанными глазами смотрел в камеру, а на плече у него мирно спала Урарака. При виде этой фотографии Очако покраснела до ушей и воспарила над кроватью, и, если бы не потолок, то улетела бы на спутниковую орбиту. Притянув колени к себе, она болталась в воздухе, пытаясь понять, как дышать после такого. И ликующе запищала. В сердце смешались смущение, неистовая радость и нетерпение. Она всё-таки сказала это. И он тоже… Снова и снова она прокручивала в голове урывки неуверенной речи Изуку и улыбалась, прикрыв глаза. От того её застали врасплох выходящие из ванной одноклассницы. —Урарака-чан—голос Тору заставил вздрогнуть—Доброе утро. —Скорее день.—добавила рядом идущая Ашидо, радуясь тому, что не она одна продрыхла до обеда. —Доброе утро.—сонно улыбнувшись ответила она.—Я поздно вчера легла, столько впечатлений от вчерашнего фестиваля… —Да, особенно когда вы с Мидорией в обнимку смотрели на фейерверк.—шкодно заметила она и подмигнула, вогнав девушку в краску. Да-да, она, развалившись на траве видела, как они с Мидорией парили над землей, завороженно смотря на небо. —Ох неужели!!!—восхитилась Хагакурэ, перейдя на восторженный визг.—Это просто идеальный шанс для признания!!!Ты ведь сделала это?! Очако забегала глазами; с одной стороны они тогда упустили идеальный момент, но с другой результат от этого не изменился. Но разделять эти первые нежные эмоции хотелось только с одним человеком. Очако обогнула девушек, изъявляя необходимость срочно умыться. А несработавший выключатель решил, что делать она это будет при свете фонарика. _________________ Изуку разбудили голоса, раздающиеся с кухни, в которых вполне чётко можно было различить Каччана и Киришиму. —Кто вообще ест лапшу быстрого приготовления на завтрак? —На время посмотри, уже обед, а грёбанное электричество так и не дали!—ворчал Бакуго, вскрывая стаканчик с магазинным рамэном. —Вы разбудили Мидорию.—полушепотом констатировал Тодороки, который просто сидел молча, не встрявая в дружескую дискуссию о правильном завтраке. Потерев веки, Мидория сел на диван, на котором уснул после пробежки. —С фига ли ты на диване спишь?—незаинтересованным тоном спросил Кацуки, будто вопрос был риторическим. —Полночи не мог уснуть, а после пробежки страшно захотелось спать… —Да? А я сразу вырубился…так объелся вчера…—Парень пару раз хлопнул себя по животу. —Придурок, ты медведь, чтобы так обжираться? —Нет, он мой акулёночек!!!—возникшая из ниоткуда Мина обняла Эйджиро со спины и жарко чмокнула в щёку, заставив сконфузится от вовсе немужественного прозвища, после сразу переключив внимания на лежащего Изуку.—Так тебе значит не спалось, Мидория-кун? Должно быть фейерверки были очень уж красивыми. Киришима не совсем понимая намёков хитро щурившейся девушки, так удобно устроившейся у него на плече, попытался поцеловать её в ответ, на что Бакуго только закатил глаза. Они в принципе давно не ласкали друг друга: уже неделю ничего больше простых обнимашек и поцелуйчиков в щеку. А хотелось… Изуку уловил в голосе одноклассницы подозревающие его в чём-то нотки. Но всё внимание на себя перетянул молчаливый до сих пор Тодороки. —Мне тоже понравилось…было красиво. Здорово, что мы пошли все вместе. Он говорил это так невыразительно, что можно было подумать, что он врёт и ему на самом деле всё равно. Даже не улыбался. Но Бакуго он в этот миг казался до тошноты трогательным. Словно бы усмехнувшись собственным странным чувствам он ответил. —Пф, подумаешь фейерверк…—на это замечание последовал немой вопрос в разноцветных глазах. «Ну и? Что дальше скажешь?»—читалось в них. И в очередной раз глядя в эти бездонные глаза, Бакуго чертыхнулся, прикрываясь мыслью в роде: «И глаза охрененные, козлина, чертов идеальный мальчик, бесит». —Как малявка радуешься каким-то несчастным искоркам…Да я в сотню раз больше взрыв забабахаю. —Ты сейчас соревнуешься с фейерверком? —Чё?—опешил Бакуго. —И как ты создашь взрыв без дыма?—продолжил Тодороки. —Т… —И что насчёт разных цветов? —Да заткнись! —И кто из нас как малявка?—ухмыльнулся Тодороки. Он не замечал никаких странностей за Бакуго, всё его внимание уходило на собственные ощущения, начиная от пугающей его эйфории и легкости, заканчивая самобичеванием после этой самой эйфории. —Делай свою работу!!!—Бакуго, закиданный вполне логичными вопросами, отвернул покрасневшее лицо и всучил Шото чайник с водой. Каччан вёл себя странно. Даже как-то по-детски вызывающе. И это бросалось в глаза, потому что происходило очень редко. Вообще душа взрывного героя – те ещё потёмки. Так думал Дэку, не улавливая роль одного "провоцирующего" Бакуго субъекта.        —Доброе утро—послышалось со стороны. Урарака, завидев Изуку замешкалась на месте. —Д-доброе…—при виде её Мидория неловко пытался приподняться, скользнув рукой куда-то в сторону, но мягкая сидушка дивана уплыла из-под ладони, и он бултыхнулся вниз. Где-то в сторонке прыснула Ашидо. —Утречка!!!—разорвал романтическую паузу Сэро—ооо, еда…аааа, что ты делаешь, Тодороки?—Парень, обнимающийся с чайником так, будто это его последнее сокровище невольно вызвал такой вопрос у непосвященнного в детали одноклассника. —Грею воду.—его глаз невольно дёрнулся. Было неприятно. Кожу, пусть и несильно, но непривычно жгло, но он не прекращал, воспринимая это как тренировку. —аааа…а почему так? —Тебя отсутствие света в туалете не смутило?—поинтересовалась Мина. —А Каминари позвать нельзя? Запустил бы вам чайник. Все посмотрели на Сэро так, будто он сделал какое-то невообразимое открытие. А Изуку с Очако глупо улыбались друг другу. ________________ Назойливый стук прорывался сквозь сон. Уже четвёртый раз за день. Но сейчас более настойчивей, да так, что по двери забарабанили чьи-то кулаки. Каминари одним лишь усилием воли разлепил глаза, обнаруживая себя в полной темноте, а за дверью и не думали прекращать, добавив к сотрясающим дверь ударам смесь самых разных интонаций. —Каминари, мы знаем, что ты там! —Ками-бро, открой!! —Эй, чувак, давай уже!!! —ВЫ ВСЕ МЕНЯ ЗАЕБАЛИ!!!—ворчал Бакуго на орущих друзей, а потом и на обитателя комнаты.—Я ВЫЛОМАЮ ДВЕРЬ, ЕСЛИ НЕ ОТКРОЕШЬ!!! Споткнувшись обо что-то в темноте, Дэнки поплёлся к двери, хлопнул выключателем, осветив комнату светом лампы и открыл дверь, взирая на толпу друзей сонными глазами. —Ребят, вы чего… только светать начинает. —Придурок, сейчас семь вечера.—Бакуго опёрся о дверной косяк. —как это…? —Ты спал всё это время!!—воскликнула Мина, по-матерински дотрагиваясь до лба парня в попытке определить температуру. —И даже не слышал, как мы стучали днём?—на вопрос Киришимы, Каминари замотал головой. На щеке у него красовался след от складок смятой подушки и одеяла, а волосы наэлектризовались и торчали во все стороны. —Да видок у тебя так себе…—заключил Сэро, проходя в комнату как к себе домой.—Неплохо ты вырубился. Повезло. Спал, пока мы без света сидели. —А….—только лишь вяло откликнулся он, по крупицам собирая воспоминания о вчерашнем. Лучше бы не вспоминал. Он обидел Кьёку. И никакой шуткой это теперь не заткнуть. Всё испортил. Поторопился. И чокер так и не подарил. Вчера его в буквальном смысле перемкнуло. Он так нагрузил себя, что организм решил самоликвидироваться и устроил казнь на электрическом стуле. Дэнки в считанные секунды изменился в лице, схватился за волосы, оседая на кровать и пряча лицо в ладонях. —Хаха, я такой идиот.—с грустью прошептал он. —До идиота только щас дошло.—закатил глаза Кацуки, в то время как остальные забеспокоились и окружили друга. —Да что случилось! Объясни нам!—волновалась Мина. Каминари только принял горизонтальное положение, захватив край тонкого одеяла и натянув его до самых ушей. —Все нормально, ребят…приходите завтра.—глухо прозвучало из-под одеяла. Так безжизненно сухо их друг никогда не звучал. Сэро осторожно потряс его за плечо. —Эй, чувак, мы же видим, что ненормально. —Да! Даже Баку-бро притащили, чтобы ты открыл наконец! Всей командой завалились! В ответ тишина. Ашидо, Сэро и Киришима обеспокоенно переглянулись. Бакуго же, развалившийся и покачивающийся на стуле в стороне от всего этого, поднялся, медленно прошагав к друзьям и растолкав их подальше от кровати. —Нахера вы меня сюда притащили.—проворчал он, сорвав с Каминари одеяло. Увиденное его не особо обрадовало. Правильнее сказать смутило.—Да…тяжёлый случай.—Кацуки нахмурился, но не стал больше ничего говорить. Никогда он раньше не видел, чтобы Каминари плакал так тихо. Дэнки мог реветь на поле боя, это как-то помогало ему немножко справится со страхом. Сейчас была чистая грусть. В такие моменты Кацуки точно не помощник. Солёная капля скатилась по носу, стало щекотно. Дэнки потёр лицо, присел на кровати и вымученно улыбнулся. —Не парьтесь, ребят, просто…—он не успел закончить фразу, почувствовав себя в крепких объятиях Мины, потом Сэро и навалившегося сверху Киришимы. —Баку-бро, присоединяйся! —Отстань! _____________________ —Нехорошо целовать девушку без её разрешения, тем более в первый раз!—Розоволосая отчитывала его, как детсадовца, который стащил и схомячил сладости до обеда. По сути так и было, только вместо сладостей – поцелуй, а вместо обеда – согласие. —Да понял я уже…но мне казалось, что я ей тоже нравлюсь и если поцелую, может она оттает… —Ты сказок перечитал?! И с чего вообще решил, что тоже ей нравишься? —Баку-бро, ты делу не помогаешь.—шепнул ему Киришима. —Сочувствовать – это одно из немного, что я не умею и ты об этом знаешь. —Мы же всегда вместе, она смеётся с моих шуток, даже если они глупые и рассказывает обо всём, что её беспокоит. —Ага, только если беспокоишь её не ты. —Бакуго!—воскликнули трое одновременно. —Ну это да.—сконфуженно согласился Каминари.— Но мы даже по магазинам ходили вместе! Совсем как парень и девушка. —А мы с полудурком суши вместе ели. И он тоже иногда смеётся из-за всякой фигни… «И рассказывает секреты…хотя он бы не сказал, если бы я не надавил…не, полудурок не настолько слабак, чтобы расколоться. Он сам захотел…» —Она…смотрит по-особенному.—Дэнки сжал руки в кулаки.—и всегда краснеет и отводит взгляд, если я это вижу. Кацуки промолчал. Крыть было нечем, да и к чему это всё. Но Каминари, кажется помогло. Видать, он из тех, кто будет плакать больше, если его жалеть, а значит надо закидать его шишками, чтобы он взбодрился. —Тебе надо извиниться.—твердо заявила, будто приказывала Ашидо, скрестив руки на груди. —Мне даже на глаза ей показаться стыдно… —Будь мужчиной, бро! забудь про стыд и прочее! —Уже забыл, и вот что из этого вышло—вздохнул Сэро, подперев щеку. —Да я про этот стыд, а не тот! —А что стыд бывает разным?— Мина издала смешок. А Каминари теперь улыбался. На душе стало чуточку легче. И он безмерно за это благодарен своим друзьям. —Так ты вырубился на целый день из-за этого? —Ага, на эмоциях выдал большой заряд и меня перемкнуло.—пожал плечами Каминари, а выражение лиц его друзей тут же сменилось на эмоцию полного осознания и возмущения. —Так это ты нам свет обрубил!!!! Киришима осторожно повернул голову к свирепеющему Кацуки, который бы уже закатывал рукава, но так как он в майке, то сэкономил себе время и сразу накинулся недоделанного электрика, чтобы вновь вправить ему мозги, но уже посредством механического воздействия. __________________ —Я столько себе напридумывать успела…—Урарака говорила на эмоциях, активно размахивая руками, попутно макая надкусанный картофель фри в кетчуп—…вот и обиделась в тот день, когда ты мне кандзаси подарил… Мидория не мог не умиляться своей девушке, пусть она и рассказывала о том, что ещё недавно было для неё трагедией. —Хотя нет, я не обиделась…я была зла.—она со знающим видом закивала головой—Да, пожалуй так. —Я могу себе это представить.—как бы задумавшись, Изуку глядел в потолок и улыбался одними уголками губ.—Как-то так?—он карикатурно надул щеки и нахмурился. —Не смейся! Это мой главный приём устрашения ещё с детского сада. —Прости, но это наоборот очень мило и забавно.—Мидория смотрел на нее с любовью в глазах и весь лучился счастьем, а своими словами заставлял щеки Урараки смущенно розоветь.—…хотя определенно обезоруживает. Они разговаривали долго. Обо всём, что они чувствовали, о каждом казусе и мелочи, каждой неловкой ситуации, чтобы пережить этот начальный самый неловкий период отношений как можно быстрее и безболезненней. Они и так уже потратили слишком много времени, напридумывая себе всякого, и оба стремились компенсировать это, проводя вместе буквально каждый день. На первое свидание Очако долго выбирала одежду и думала, как необычно заколоть волосы, а Изуку пытался хотя бы привести своё гнездо в божецкий вид, что у него так и не получилось. А насчёт одежды он и вовсе не знал как быть. Возможно в следующий раз Изуку попросит помощи у Очако, потому что сейчас просто не мог оторвать от неё глаз. Она была словно фея. Собранные по бокам волосы, кажется она пыталась их завить, но это было почти незаметно, нежно розовая футболка под чёрным лёгким сарафаном. Помимо школы Урарака редко носила юбки, и видеть её в таком было необычно, но приятно глазу. Для Изуку она была похожа на ангела. Забавного и милого ангела-хранителя. К вечеру в кафе становилось всё больше народа, и в парочке стали узнавать героев из Юэй, от чего обоим становиновилось некомфортно и они решили, что пора бы прогуляться. Но стоило им выйти за порог заведения, как на них обрушился шквал. Волосы взболомученные ветром, закрывали обзор. А Урарака в панике схватилась за подол юбки. —Больше никогда не надену платье!—захныкала она, жутко смущаясь. А ведь так хотела выглядеть красиво, но из-за этого оказалась в неудобной ситуации. Придётся всю дорогу идти, держась за края сарафана, а не за руку с Изуку. И ведь надо было надеть такой короткий. Мидория немного пораскинув мозгами, решительно повёл Урараку обратно внутрь здания. А на вопрос, что он хочет сделать, попросил отсрочку в минуту и начал рыться в рюкзаке…И чего только оттуда не достал. И если бутылку с водой, салфетки, пластыри, складной зонтик, пару тетрадей и карандаш, мятные конфеты и шоколадные батончики, которые он между делом предложил Урараке, и даже ручной вентилятор можно было понять, то что там делали скотч, ножницы и суперклей? —Изуку…—девушка усмехнулась.—если бы я тебя не знала, то подумала, что ты хочешь запереть меня в каком-нибудь подвале. —Что? Это настолько жутко?—Мидория немного помрачнел, стало неловко. Должно бы это и правда немного перебор? Но ведь всякое может случится!!!А вдруг подошва отклеится? или пригодится скотч? В кармашке на молнии у него лежали успокоительное, обезболивающее и пару предметов женской гигиены. Чтоб уж наверняка ничего не испортило день. Он разве что дождевики с резиновыми сапогами не взял. Кстати о ботинках. Сегодня он, как и в большую часть дней в году, пришёл в своих любимых красных. Он в них каждый важный момент своей жизни. Ну и что, что сейчас середина августа. Посмотрев вниз, он потёр подбородок и загадочно хмыкнул. А потом опустился на корточки и под любопытствующим взглядом Очако принялся расшнуровывать их. —Я придумал…—можно было решить эту проблему скотчем, но тогда это испортит вид платья. Поэтому Изуку пришёл к более элегантному решению проблемы.—Если не возражаешь…можешь стянуть ткань по бокам?—Очако послушно сделала это, отчего черная юбка совсем немноко укоротилась, и Мидория стеснительно отвёл взгляд и кивнул.—Да, и чуть-чуть припусти.—он как мог расправил красный шнурок и робко подошёл поближе, горя при этом, как стоп-сигнал светофора. «Так, не время смущаться!!! У нас тут серьёзная проблема…как кстати я взял успокоительные». —А, я поняла.—лучезарно улыбнулась Очако—но как ты будешь без шнурков? —Не зря я принес скотч.—ответил он ей, а сам думал, что надо сделать всё как можно быстрее, иначе он сгорит со стыда, прислоняясь лицом к краю юбки на неприлично близкое расстояние примерно в пятнадцать сантиметров и семь миллиметров от кончика его носа до оголоённой молочной кожи бедра; с такого расстояния запах духов слышен более отчётливо, лаванда кажется… Благо координация рук его не подвела, и он быстро справился с этим тяжёлым испытанием по завязыванию красных бантиков, модифицирующих дизайн сарафана. Он большой молодец. Он справился. Не упал в обморок и заслуживает: —Спасибо!!—восторженное и милое, пока Урарака крутится вокруг своей оси и обнаруживает, что ткань безуспешно пытается подняться от легких порывов воздуха. Облегченно выдохнув, парень прикрыл глаза и прилетевший в веснушчатую щеку в качестве благодарности поцелуй обескуражил, поломав внешнее спокойствие. —Теперь можем идти?—девушка невинно улыбалась, пока Изуку смотрел в стену с видом, будто ему раскрылись все тайны вселенной и держался за щёку, пытаясь удержать под пальцами прикосновение мягких губ.—Изуку?—она помахала перед глазами, взывая вернуться назад в реальность. —Не буду мыть эту щеку.—Очако от такого заявления порозовела и прыснула со смеху. —Ну нет! Тогда это будет единственный поцелуй в твоей жизни. —Что? Почему?—жалобный вопрос был проигнорирован, его просто взяли под руку и чуть ли не вприпрыжку повели к выходу. __________ Ашидо втыкала в телефон лёжа на плече у Киришимы. Эмоциональные посиделки с Каминари их вымотали, поэтому они коротали остаток вечера за игрой в полной тишине, нарушаемой редкими короткими фразочками. Было что-то в том, чтобы просто молча лежать рядышком и наслаждаться молчаливым обществом друг друга. Но не когда тебя подмывает спросить кое-о-чём. Так было с Киришимой. Он всё думал о том дне на пляже. Тогда он был особо разгорячён и кажется позволил себе лишнее. Может поэтому Мина не утягивает его в долгие пылкие поцелуи как раньше, а ограничивается простыми обнимашками и клюёт в щёку. И дело вовсе не в том, что ему хотелось, просто Эйджиро казалось, что он виноват. Игра в кооперативе закончилась блистательной победой. Так же победно улыбаясь, Мина радостно вскинула руки вверх и обернулась к Киришиме, заметив его недостаточно воодушевленным. —Какой-то ты задумчивый…что-то случилось? —Да нет, ничего, с чего ты взяла?—это было произнесено максимально, если судить по скептическому взгляду Ашидо, неубедительно, она подозрительно сощурила глаза, приближаясь к лицу Эйджиро максимально близко, а потом обхватила руками. —Врушка ты.—внезапно его прижали к теплой груди и крепко-крепко обняли. Мина поглаживала своего парня по голове, почёсывая и потягивая крашеные волосы. Она никогда не отказывала себе в удовольствии приласкать Киришиму. Вот уже он лежал у неё на коленях с полуприкрытыми глазами, готовый говорить обо всём, о чём его спросят. —Я ведь не позволял себе лишнего? —М? ты о чём—Мина почёсывала его отросшие волосы. —Я не сильно приставучий? —Ха-ха, это я должна спрашивать, и вообще с чего вдруг такие вопросы?—она наклонилась к его лицу, выпытывая ответ и тыкаясь носом в щеку. —Ну тогда…на пляже я немного… —Он всё так же смущён. Как вспомнит, что у него тогда… —Оу, извини…я тогда переборщила.—Мина сопроводила это фейспалмом, пытаясь скрыть стыдливо покрасневшие щёки. Как же неловко тогда было. Поэтому она постаралась сделать вид, что все ок. И надо же было Эйджиро об этом напомнить. —Ты? нет это же я… —Ты шутишь? я облапала тебя всего, а ты даже и не думал о том, чтобы сделать также, а потом ещё и оттолкнул! Очевидно же, что я виновата! —Но…после этого ты перестала меня целовать. —Просто…я поняла, что всегда начинаю первая и решила…— Мина застенчиво тыкала указательными пальцами.—…что если ты захочешь, то сам будешь это делать… —А—Киришима зачесал волосы назад…—Я думал, что ты просто не хочешь …боже, как же сложно! —Ооо—жалостливо протянула девушка—ты подумал о чем-то грустном? —Что? нет? почему это ещё?!—Киришима удивлённо вскинул брови. С чего бы ему грустить? Он просто немного соскучился по их вечерним поцелуям. А тут его обвили руками, начали гладить по голове и щипать за щеки, прижимая ближе к себе, при этом не переставая громко пищать. —Я так тебя люблю!!!Моего зубастого бунтарчика!!! —Эй, не называй меня так!—возмутился Киришима, пунцовея до ушей—что ещё за бунтарчик!! не по-мужски звучит! —Ну мило же!!!А ты такой милашка!!!—лба коснулись поцелуем, а потом щек, и под глазом, и уголка рта, везде, не попадая в губы. Каждый след светился ласковой улыбкой. Киришима жмурился, как какой-нибудь кот, который хотел сбежать от назойливых ласк, только вот ему всё очень даже было по душе. Мина сияла в лице, смотря на него горящими глазами. И немного вздрогнула от неожиданности, когда её легонько погладили по щеке, заправили прядь за ухо и, чуть надавив на затылок, приблизили к себе. Мина почувствовала нежное прикосновение к своим губам и блаженно прикрыла веки. Медленно и нежно, несмотря на жгучее нетерпение, они таяли в объятиях друг друга. Большие ладони обняли лицо Ашидо, а кончик чужого языка коснулся нижней губы, просясь внутрь. Сейчас это было особенно сладко и вызывало трепет, как в первый раз. Поцелуй перетек в более страстный и активный, пара разгорячилась, увлеченно отдаваясь друг другу. Сплетая языки друг друга и чувствуя, как внизу потихоньку скапливается напряжение, Мина думала только о том, как же неудобно они сидят и не без некоторых усилий заставила парня лечь, усаживаясь сверху, и от этого действия от промежности по всему телу пошла лёгкая вибрация. Киришима отстранился с громким выдохом, влюбленно смотря Ашидо в глаза. —Мне этого так не хватало…обожаю делать это с тобой…ну не только это, но… —Займемся сексом?—в пылу предложила Ашидо, и уже потом мысленно осадила себя, густо краснея. От этих слов в голове у Киришимы стало пусто, а потом её сразу же заполнили сотни неозвученных восклицаний и реплик. —А?как?ты хочешь?!сейчас?а что мне…—Киришима нервно затараторил. Он знал, что они когда-нибудь до этого дойдут, но так скоро…Эйфория в миксе с мандражом – и все мысли перепутались. —Н-не-не-не не сейчас…—замахала руками девушка, сгорая со стыда.—просто мысль внезапно в голову ударила, что мы могли бы…как-нибудь попробовать…—он только взбудораженно закивал, а Мина с каждой секундой после своего предложения перетекала из розового оттенка в алый всё быстрее, и в попытке хоть как-то сгладить своё смущение снова притянула парня к себе, требовательно целуя и прижимаясь ближе, пряталась от эха слишком смелых даже для нее слов в объятиях любимого парня. «Хочу его прикосновений…хочу быть ближе…»— Эйджиро с тем же пылом отвечал на ласки девушки, проталкивая язык глубже, увлечённо двигая им и сплетаясь с её языком, и словно прочитав ее мысли, погладил её по бокам, обвёл пальцами линию позвоночника, едва касаясь кончиками пальцев щекотал плечи. В груди всё так и клокотало от нежности, по телу разливалось дрожащее тепло. Оттянув напоследок Киришиму за губу, она отстанилась от лица и прильнула к его шее, тяжело дыша, опялала его кожу. Киришима дернулся головой, ощутив прикосновение губ к шее и, шумно выдохнув, что-то промычал. Это опредерённо заводило. Оба чувствовали, как им становится жарко, а кровь приливает вниз. —М..Ах..Мина…ты …сядь по-другому п-пожалуйста.—попросил он, откинув голову на подушке назад, пока его возлюбленная спускалась поцелуями к ключице; голос звучал выше обычного, выдавая бурлящие эмоции. Ашидо немного растерялась, не понимая, что от неё нужно и съехала чуть ниже по бугорку в штанах парня, непреднамеренно вызвав тем самым приглушенный скулёж. —Ой прости…ты в норме?—Девушка заволновалась. Слишком резко? Слишком сильно? Было больно? Или наоборот? Парень только закивал, чувствуя как пылает его лицо и кое-что ещё ниже. —Это…было больно или приятно?—Ашидо явно в замешательстве уставилась на Киришиму, который в этот момент чувствовал себя таким беззащитным. —Больше приятно…но когда касается кто-то другой…я не ожидал. —Мне сделать так снова?—Звучало вполне уверенно, но Эйджиро видел, как девушка закусывает нижнюю губу, как каждый раз когда нервничает или наоборот в нетерпении. Теперь сиди гадай, что сейчас у нее в голове. Но как отказаться от такого привлекательного предложения? Взгляд алых глаз скользнул от её лица вниз, к открытым ключицам и плечам, от них к пышной груди, к изгибу талии и покатым бёдрам в коротких шортах , расходящимся по обе стороны от его торса. «Чёрт…мы и вправду это делаем!!!»—голова шла кругом, но все же двигалась в утвердительном кивке. Получив разрешение, девушка, неожиданно двинулась выше, задергивая край футболки, и гладила парня по подтянутому животу, посылая тем самым волну мурашек по его телу и новую порцию пошлых мыслей на обдумывание. «Она собирается…да нет…хотя я не против, я бы и сам так ей сделал, ей же такое тоже понравится…» —Ох..я…ты же через одежду, да?—В поплывшем взгляде плескалось волнение, а сердце было готово пробить грудную клетку каждый раз, когда розовые пальцы скользили от пупка ниже к резинке штанов и обратно по кругу. —Д-да…голышом конечно приятнее, но так я просто сгорю от стыда на месте.—Мина робко улыбалась прикрыв глаза, продолжая рисовать круги на смуглой коже, медленно забираясь рукой под резинку, находя под ладонью чужое возбуждение, за чем последовало тихое оханье. Аккуратные медлительные прикосновения сквозь ткань боксеров сводили с ума, Киришима хватал кислород глубокими вдохами, в мучительном удовольствии сводил брови от усилившегося трения. А когда Мина надавила на место, мокрое от предэякулята, воздух будто вышибло из лёкгих, мышцы живота напряглись, посылая разряд до самых кончиков пальцев, вцепившихся в подушку у себя. —Ааах~—Поздно спохватившись, он прикрыл рот рукой; кажется это было громче обычного. Намного громче. Лицо горело, а тело плавилось под поступательными движениями. Видеть Эйджиро таким было…волнующе соблазнительно… Это подначивало продолжать быстрее, даря больше наслаждения. И в какой-то момент Киришима потерялся в ощущениях, разрешая себе расслабится и полностью растворится в них. —М…Ох…хорошо…—было гораздо легче лежать с закрытыми глазами, откинувшись на подушке и просто чувствовать, как приятно ласкают член, и сбитым дыханием просить быть быстрее. Только… Сейчас как никогда молоточком забило желание обнять Мину, и зацеловать где только можно. Ашидо же со своей стороны слишком увлекается процессом, уже почти ничуть не смущаясь. Свободной рукой гладит парня под футболкой, а доходя до груди, может слышать его бешенно бьющийся пульс. Эрекция в руке пульсирует, напоминая о собственном возбуждении. Как он будет чувствоваться внутри неё. С этим надо было что-то делать. Ничего ведь если она немного потрётся о его ногу? Скользя по мускулистому бедру, приносит себе хоть какое-то удовлетворение. Рука двигается вверх и вниз уже не так ритмично, когда сверху ложится ладонь Киришимы, направляя и заставляя двигаться быстрее и грубее. Второй рукой он притягивает девушку к себе за поцелуем, а Мина от неожиданности, едва ли не падает на него, чуть не ударив по голове. Сомкнутые в глубоком поцелуе губы, язык проходящийся кончиком по нижней губе, стоны в поцелуй, невыносимый жар в паху и приятное давление. Жарко. Воздуха всё меньше, все перемешалось в какофонию из обжигающих прикосновений, рваных пылких поцелуев, шумных вдохов и сидения друг на друге так близко, словно они хотели втереться друг другу под кожу. —Ммм…ах…я сейчас…сей…час…—мышцы завелись в спазмах, и тепло разлилось от паха по телу, даря долгожданное удовлетворение высказанное протяжным стоном наслаждения. Они продолжали лениво целоваться, пока парень приходил в себя и в неге бормотал. —Было хорошо…—шептал он, не в силах или просто не желая говорить громче, рассеянно мазал губами по розовым щекам, зарываясь рукой в пушистые волосы. А когда эйфория от оргазма стала отступать немного засуетился, наконец-то обратив внимание на то, как Ашидо на нём сидит и что, он мог поклясться, она делала до того момента, как он опустил взгляд вниз. —Ох прости, я…было так хорошо, я не позаботился о тебе.—вовсе не по-мужски вот так обойтись со своей любимой, которая определенно ждала нежностей, но почему-то вновь засмущалась и замотала головой, говоря что всё в порядке и она пока не хочет , будто не она пару минут назад дрочила ему, пусть и через бельё. —Почему? Что такого? Ты же делала это мне? —Это другое…не так смущает, когда делаешь ты, а не тебе. —Так дело в… —Не-не-не…просто пока не хочется! Парень недоверчиво сощурил глаза. Она правда не хочет? Или опять стесняется? Проводит руками по голым девичьим бёдрам, получая нервное ”ик” в ответ, спускается к коленям, от этого Мина корчит лицо, пытаясь не захихикать, прижимает за талию к себе и… Вот уже Ашидо обнаруживает,что она под своим парнем, который прижимает ей колено между ног, и оно давит куда надо, не давая расслабится. —Можешь закрыть глаза, если стесняешься.—он прислоняется к ней лбом устремляя пристальный взгляд, но если правда не хочешь я не буду… Мина не может оторвать глаз. Как же он прекрасен, когда так уверен и нежен одновременно. И она не может не довериться и не раскрыться перед ним. Просто расслабиться. Просто получать удовольствие. —Только не говори ничего.—тихо сказала она, крепко сомкнув веки. Киришима издал лёгкий смешок. Пожалуй это единственная её просьба, которую ему придётся проигнорировать: должен же он как-то справляться о её ощущениях. Обычно Ашидо более уверена во всём, что она делает. Хотя может дело в том, что сейчас от неё не требуется никаких действий. Не зная с чего начать, он решил повторить действия Мины, легонько коснувшись живота под тонкой летней майкой. Мине было щекотно от таких воздушных касаний и она смеялась, вздрагивая и втягивая живот каждый раз, стоило парню двигуть рукой по бархатистой коже. —Мина!Ну не смейся!—с досадой воскликнул Киришима. —Ахаха, прости, так щекотно! —Мне тоже было щекотно, но я мужественно терпел!!! —Ну ничего себе! Я ещё и в постели должна быть мужественной?—с явной насмешкой ответила она, глядя на краснющего , как помидор Эйджиро снизу вверх. —Л-ладно, ты выиграла. —Просто не води одними пальцами, трогай всей ладонью. —А-ага—Смущённо отведя взгляд, он обеими ладонями повёл от чуть выпирающих тазовых косточек выше, задрав майку до рёбер. Появилось странное желание пройтись по гладкой коже языком… Чёрт…Ещё немного и он снова будет в боевой готовности… так они и всю ночь провозиться могут, мастурбируя друг другу…Хотя, звучит не так уж и плохо… Массируя бока, ощущая под ладонями приятную мягкость, внимание невольно привлекала вздымающаяся грудь, пробуждая любопытное, забытое до сих пор желание… —М-м-можно потрогать..?—робко прошептал он у самого её ушка, будто стесняясь своей просьбы, водя пальцами под самым бюстом, с намеком на то, что он хочет. Ответом было тихое "угу" сквозь шумные вздохи. И почему она так дышит? Он же ничего не…Ах да, его нога всё ещё преспокойно себя чувствовала упираясь прямо в самое чувствительное девичье место. Пора бы уже что-то с этим сделать. Левая рука ползёт вверх, нежно сжимая округлую упругость и как описать это более подходящим словом? чем-то между «прикольно» и «у меня уже стоит». Правая же, как более ловкая скользнула под короткие шорты, по хлопковой ткани трусов ниже, пока не почувствовала влажность под пальцами, парень чувствует как дернулись ноги Мины в инстинктивной попытке закрыться, и продолжает водить по мокрой ткани средним и большим пальцем, нажимая и не зная, куда точно надо. Девушке под ним только и остаётся, что кусать щёку изнутри и смотреть в стену, потому что лежать с закрытыми глазами просто невыносимо, Сердце колотится прогоняя кровь по артериям и венам быстрее, дыхание сбивается. А от чужих прикосновений всё так и трепещет. Приятно давит меж складок, поднимается выше… —Ай—Брови свелись к переносице. —Ой прости! —Не дави сильно. —Хорошо—Эйджиро неуверенно продолжает двигать пальцами: кажется он нащупал клитор, теперь осталось понять, что делать дальше и не сойти с ума. Погладить, поводить подушечкой вверх и вниз, смотреть как губы девушки растягиваются в полоску пока она тихонечко постанывает, а потом чуть громче, когда он вновь щупает её грудь, большую и мягкую. И вновь слишком сильно сжимает снизу меж пальцев. Она прикусывает губу, когда опять не так хорошо, как хотелось бы. А ведь она была аккуратна. Видимо они делали друг с другом то, что обычно делают с самими собой. «В следующий раз я тебе устрою погрубее».—злилась девушка у себя в голове, но перестала об этом думать, когда трение вновь стало плавным и нежным. И всё же этого мало. Красноволосый начинает порядком переживать. Голова идёт кругом, собственное вновь обретённое желание стучит по нервным окончаниям. А Мина лежит и жаждет больше удовольствия. И словно треснувшее стекло её терпение рассыпается, она тянет парня за футболку к себе, завлекая в жадный поцелуй, и обвивая ногами, чувствуя сквозь ткань, как в неё упирается очевидно что именно, двигает бёдрами, вызывая пошлый стон и сама не сдерживается. Она облегчила ему задачу. Как действовать дальше он знает. Мышцы живота напрягались и расслаблялись, и желание потереться быстрее всё нарастало.       —Н..не мх…не слишком?—Мина не понимала о чем он. Не слишком ли ей хорошо? Пока нет, но если он задвигается быстрее, то точно будет. Мина завертела головой, раскидывая по подушке кудри. Эйджиро бережно заправил розовые прядки за ухо и оставил легкий поцелуй на алых губах. Комната заполнялась тяжёлыми вздохами. Они беспорядочно целовали друг друга в щеки, лоб, подбородок, шею, прижимаясь ниже пояса как можно ближе, поборов стеснение, старались получить как можно больше удовольствия. Мина чувствовала как твердый пенис через ткань ритмично трется о неё, и она сама не отставала, двигаясь всё интенсивнее. И всё же становилось неловко, когда они поднимали глаза друг на друга. Киришима шумно дышал через нос, посапывая сквозь прикушенные губы. Ашидо жмурилась от приятных ощущений, тихонечко постанывая. В следующий раз они сделают это голышом. Так она подумала. —Ах..черт, я больше не могу терпеть.—простонал Киришима и немного припустил шорты, и продолжил в одном белье. Оба были разгорячены и на взводе. Новые ощущения ударили в голову с такой силой, что хотелось больше. Да, в одном белье было гораздо лучше. Двигаться стало в разы приятнее. Эйджиро ускорил темп, сплетая их пальцы вместе и неровно дыша. —Дааа…так гораздо…ммм…ах… лучше…—протянула она с удовольствием. Между ног было влажно, в комнате душно и всё неприятно липло к телу.—Так жарко… —Ага—оторвавшись от сладких губ он уже не избегал заглядывать ей в глаза. Мина зачесала его прилипшие ко лбу волосы назад, подула на лицо, желая немножечко остудить; её запястья одаривали россыпью мелких поцелуев, не прерывая окутанный красным туманом влюблённый взгляд, который заводил сердце так, что его ритм отдавался в ушах. Ашидо чувствовала себя странно, каждое следующее движение ощущалось острее предыдущего, она нещадно цеплялась за волосы Эйджиро и футболку на его спине. В этом момент она казалась себе самой такой уязвимой, и будто пыталась спрятаться в любимых объятиях. Недолгая, но такая долгожданная вспышка в несколько секунд, дарящая долгожданную разрядку накрыла её опустошающей ото всех мыслей пеленой удовольствия и удовлетворённого спокойствия. После ещё нескольких резких движений Киришима издал долгий стон и зажмурился хмуря брови, пряча лицо на плече у Ашидо, растворяясь в собственном теплом дыхании и стуке её сердца. Мышцы затекли.В разрывающей легкие усталости он откинулся на спину, лёжа с Миной бок о бок и тупо глядя в потолок. —С ума сойти.—первое что сказал красноволосый, полностью расслабившись. —И это только наш первый раз…когда мы научимся как надо, вся общага будет на ушах стоять. —Хахаха—Киришима звонко засмеялся, эндорфины ударили в голову, будь здоров.—Ты же недавно смущалась и говорила, что тебе не надо. —Девочки так с ходу не соглашаются на такие непотребства.— кокетливо ответила Ашидо, замахав пальчиком у его лица.—и вообще кто бы говорил. Надо было сфотографировать твое мимишно перекошенное лицо с закрытыми глазками. —Ох и о милых прозвищах…мне нравится, когда ты называешь меня по всякому, но не делай это при других!!!это смущает!!! —Скажешь не брутально звучит?—вздохнула Ашидо.— ну и ладно…в душе ты все ещё мальчик, зрелые мужчины такого не стесняются.—без тени обиды ответила она, пожимая плечами.—Ну ничего, я подожду. Лет через двадцать сам попросишь, чтобы я назвала тебя так на каком-нибудь интервью. Вновь умиляясь странностям своей девушки, Киришима полез к ней с жаркими – в прямом смысле этого слова – объятиями, на что получил недовольные возгласы: —Фу уйди!И так жарко, а ты ещё и вспотел. —Ты тоже, но я тебя и такой люблю. —Аааа, нееет!—завизжала Мина истерично смеясь, когда на неё навалились и она оказалась в тюрьме из обнимашек. ____________ В комнате ни звука. Кроме глухой вибрации железных струн. В наушниках, подключенных к гитаре разливались спокойные мелодии, располагающие к рефлексии. Пальцы запинались на струнах каждый раз, стоило ей мыслями вернуться к вечеру фестиваля. Она хмурилась, измученно стонала, злилась то ли на Каминари, то ли на себя. Этот поцелуй- то, чего она не могла даже в самых смелых фантазиях ожидать от него. Что вообще у него в голове творится? А у неё? Она определённо была зла на всю эту ситуацию, но только потому, что не могла определиться что чувствует.       /Я тебе не нравлюсь? Совсем?/ Кьёка не знала как ответить. Или просто не хотела раскрывать очевидное. То что Дэнки, кажется, и в правду ей нравился. Но представить их в иных отношениях, чем сейчас было… странно? трудно?неловко? «Идиот, просто захотел себе девушку и решил, а почему бы не я!!! Тупица.»— Кьёка экспрессивно провела пальцами по струнам, и поёжилась от резкого звука в ушах. Возможно это и мелочь, но всё же Джиро зациклилась на ней. Та деталь, которая заставляла сомневаться. «Он не сказал, что я ему нравлюсь. Просто предложил встречаться. Может я ему и нравлюсь, но как? в каком плане? насколько сильно?» Тихий стук в дверь заставил отложить гитару. «И кого там принесло?» Приоткрыв дверцу, она не увидела никого перед собой. Но когда опустила взгляд, сначала вопросительно-раздражённо нахмурилась, а потом закатила глаза. Вспомнишь лучик… Каминари лежал ничком перед её дверью. —Хм…и? —Я ОЧЕНЬ СИЛЬНО ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ЗА НЕПРИСТОЙНОЕ ПОВЕДЕНИЕ!!!—проорал он на весь коридор. —Тихо ты!!!—сконфузилась она, покраснев ушами. —Я НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ЦЕЛОВАТЬ ТЕБЯ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ, Я ОЧЕНЬ ВИНОВАТ!!!—Теперь Джиро пылала всем лицом от стыда и гнева. «Какого чёрта он тут разорался!!!Только бы никто не слышал!!!» Не выдержав, Джиро схватила его за плечи, поволокла по полу внутрь комнаты и захлопнула дверь. —Ты издеваешься!!!В академии покричи ещё!!!—Джиро спрятала лицо в ладонях с измученным выдохом плюхнулась на кровать. —Прости…—Каминари стыдливо вжал голову в плечи. На очередное его извинение ответом была тишина. —Забили…—прозвучало после недолгого молчания—все хорошо, можешь идти. Каминари неустанно обеспокоенно смотрел на Джиро, но она даже глаз на него не подняла. И это, вопреки словам, не было хорошим знаком. —Это не всё…—Каминари осторожно ступал все ближе, остановившись перед девушкой, смотрящей в сторону отложенной гитары, обводящей взглядом колышки и бликующие струны.—Это…—он раскрыл перед ней ладонь со смятой чёрной лентой, поблескивающей на свету.—…я хотел подарить ещё до…не думал, что это станет извинительным подарком. Каминари старался говорить как обычно, но его мимика совершенно тому не соответствовала: его улыбка была печальной и разбитой, а глаза блестели от накатывающей влаги, как ультрамариновый камушек на чокере. Дэнки никогда не умел скрывать свои эмоции; он и вправду раскаивался. Чуть поколебавшись Джиро протянула руку и, стараясь не касаться Каминари, взяла подаренное ей украшение. —Красивый…спасибо.—наконец она посмотрела на него и от этого Каминари вдруг оробел и отступил назад. Он чувствовал, что вот-вот расплачется. Киришима бы сказал, что это не по-мужски, но что поделать, когда не в силах совладать с эмоциями. —Н-ну что ж, тогда я пойду…—он уже закрывал за собой дверь.— Пока. Каминари со всех ног умчался прочь, укрылся в комнате, готовый биться головой об стену, но вместо этого душил себя подушкой. Ещё бы чуть-чуть. Он столько всего хотел сказать, но убежал прежде, чем это вырвалось наружу. Потому что Джиро уже дала понять, что ей это не нужно. И тут уже не важно, что чувствует он. Он это переживёт, и они будут друзьями, как прежде. ____________ Ветер беспокойно стучался в оконные стёкла, поднимая вихры пыли и жжённые на солнце листья, но Каминари мирно спал откинув одеяло и пуская слюни на подушку, с которой лежал в обнимку. Ночную тишину прорезал звонок телефона, и парень вскочил как ошпаренный, не глядя поднял трубку.       —Кто звонит в такое время!!! —Только одиннадцать, я думала, ты не спишь.—услышав голос Кьёки, он малясь удивился. —Джиро? Э… ты…чего звонишь? Не пойми неправильно, просто ты обычно всегда сообщения строчишь… —Я хотела написать, но потом поняла, что ты в ответ отправишь километровые аудио, так почему бы сразу не позвонить?—Джиро услышала, как Каминари устало посмеялся в трубку. Это успокаивало. —Так…значит у тебя что-то важное?—Дэнки навострил уши. Обычно они говорили с глазу на глаз и он всем своим видом показывал, что внимательно слушает. И сейчас сделал так же по привычке. —Мне нужен дружеский совет. —Ааа…ну тогда я к твоим услугам, как и всегда.—его тёплую улыбку можно было осязать даже через сотовую связь. И Каминари был уверен, что Кьёка улыбнулась в ответ. Он не мог не радоваться тому, что они говорят как прежде, потому что уже испытал, какого это – быть с ней порознь. —Я слушаю. После недолгого молчания в трубку, Джиро тихо начала. —М-мне…предложили встречаться и…я не знаю как быть. Но вот она снова бередит всё ту же тему. Зачем? Сама ведь сказала, что забили? Так что же поменялось за пару часов? —То есть как? Разве не легко решить? Если этот кто-то тебе не нравится…—говорил так, будто это не про него они сейчас говорят. Но Кьёке нужен совет друга, а не чувака, который пытался подкатить.—…не соглашайся, если же нравится то… —Не в этом дело. Я не понимаю…нравлюсь ли я.—Говорить это было тяжело. Ощущение будто оголяешься перед публикой. Кошмарно. Как же кошмарно. —…Что? Но разве такое предлагают тому, кто совсем не нравится?—для Каминари вопрос был бредовым. Кьёка думает, что не нравится ему? Что за чушь? Стал бы он… —Нет, ты не понял…чем я нравлюсь? То есть, нравлюсь я сама или может просто мой типаж и неважно, я это буду или кто-то другой… —…—вот значит как это выглядело. Теперь тот поцелуй казался ему ещё ужаснее. Все выглядело так, будто он просто хотел себе подружку. Его осенило, что он не сказал о своих чувствах. А ведь хотел!!! Правда хотел…но ему отказали прежде… Боже, надо было продумывать речь заранее, как это сделал Мидория. Именно поэтому первое свидание сегодня у Изуку, а не у него! У отличников всегда все идеально! —Твое молчание мне не нравится.—строгий, но с нотками беспокойства, голос Кьёки напомнил, что они всё ещё на связи. —Когда меня спросили, есть ли у меня девушка, я подумал о тебе…—Сейчас.—Когда что-то происходит, я думаю, как расскажу об этом тебе, что ты посмеёшься или закатишь глаза, как обычно.—Сейчас тот самый момент, когда надо сказать.— И мне сложно представить кого-то ещё, да и я не хочу.—Надо бы продолжить и сказать самое главное, но… —Звучит по киношному. —После таких фразочек в кино девушки ревут в три ручья и прыгают в объятия…—да, они съехали с темы.—…и всё это под дождём…но на улице ветер, так что…наверное сегодня не мой день.—и Каминари решил отшутиться. В трубке послышался смех. —И почему они всегда плачут?Радоваться же надо! —Точно. —…—И что? он так и замнёт тему? Ну нет! Кьёка сама начала это, поэтому он не упустит свой шанс.—…но я правду сказал, да звучит пафосно но так и есть. Ты даже снишься мне иногда… И всё-таки написать речь не помешало бы. Молчание по ту сторону провода слишком красноречиво на это указывает. —Эй-эй-эй ты не подумай!!!Без всяких извращений, просто снишься!!!—Это правда. Почти. Влажный сон ему виделся всего один раз и после пробуджения в голове не было ничего кроме разочарования и опустошенности. Это был всего лишь сон. А так хотелось, чтобы было реальностью. —Таааак, теперь твоё молчание не нравится мне. —Ха-ха-ха Каминари, ты такой дурачок. —Эээ…ну спасибо…больше я тебе ничего не расскажу! —Ну не обижайся. —Нет, поздно!!!я обиделся!!!—эта очевидная наигранность успокаивала. —Спасибо… —Да не за что, я просто сказал, что чувствую…А ты? Не хочешь поделиться?—то, как он спросил…Кьёка могла слышать в этом остатки какой-то надежды. Но сегодня она её не оправдает. —Пока нет… —Хорошо…тогда…Спокойной ночи?       —Да, спокойной ночи. —…Я люблю тебя—В ответ тишина. И сброшенный гудок. Все. Он пытался. Сделал и сказал всё, что мог. И если сегодня на город обрушится супер-смерч или цунами, то он умрёт без сожалений. _____________ Жарко. Но жара помогает. Душно. Духота выталкивает ненужные мысли оставляя только те, что сконцентрированы на том, чтобы не задохнуться, и легкие старательно выжимают из дымчатого пара остатки воздуха. Шото уже попросту злился на всё это. Таблетки помогали совсем немного, но холод сковывающий сердце вспыхивал время от времени, давая понять, что ситуация как и прежде, не изменилась, а даже стала, пусть и черепашьим шагом, но ухудшаться. Прямо пропорционально тому, как часто он взаимодействует с Бакуго, вернее тому, сколько раз за эту неделю он заставил его копаться в себе от мысли: «А может у нас есть хотя бы маленький шанс». Это нормально. Яойорозу так говорила. Нормально подсзнательно желать взаимности, когда здравый смысл говорит, что даже думать об этом плохая идея. Ну и что, что именно Момо посеяла такие надежды словами, что якобы Бакуго может иметь к нему какую-то симпатию. Как бы он его ни любил, но…представить, как Бакуго открыто проявляет любовь к кому-то крайне тяжело. Не его сильная сторона. Это придаёт ему некой загадочности, заманивая ближе, как мотылька на огонь. И может из-за этого Тодороки трудно держаться подальше. «Пройдёт. Рано или поздно пройдёт…»—успокаивал он себя уже который раз. И ему было бы гораздо легче пережить первую влюбленность без дополнительных побочек, подкидывающих дровишки в костер под его полуживыми нервишками, которые давно пора бы кремировать и чахнуть над их прахом. Огонь приносил боль. Левую руку саднило от неприятных следов, которые пока трудно было назвать ожогами. Врач сказал ограничить использование правой стороны, а левую он активирует превозмогая пока что терпимое покалывание. Его будто загнали в ловушку. Сверху потолок, снизу-лава, сбоку-шипастые стены. А он стоит на узеньком выступе, прислонясь к единственной безопасной в этом мраке плоскости и отступать некуда. Просто застрял на месте. —Здесь как в аду…Полудурок, ты что, картошка фри?—это забавно. Из легких вырывается смешок. Воздуха и так не хватает, а он тратит его, чтобы среагировать на Кацуки. Ещё и глаза поднимает. А вот это ещё большая ошибка. Натыкается на полуголого блондина. Хорошо хоть низ укутан в полотенце. И у него тоже, быть перед Бакуго голым стало…некомфортно. Ни то, чтобы он не видел того в раздевалке или душевой раньше. Но после того, как его впервые посетили фантазии, которые он впрочем называл размышлениями, эротического характера о Бакуго, жизнь заиграла новыми красками. Но он только смотрел и представлял. Не более. До самоудовлетворения никогда не доходило, иначе бы после такого он просто пробил бы головой стену. —Дышать нечем… как ты тут вообще сидишь?—Из приоткрытой двери проникал воздух и стало чуть легче. Поворчав немного, парень стал молча мыться, а Тодороки старался не поворачивать головы в его сторону. Но и уходить пока не собирался. Закрыл глаза, ненадолго расслабляясь и напрягаясь от навязчивых дум. Когда вода немного остыла, активировал левую сторону, и вода согревалась вновь. В конце от нечего делать нырял и вынирывал, и снова погружался под воду. Когда в очередной раз вынырнул над ним нависала знакомая ухмылочка, но уже не такая злобная, как прежде. —И это помогает?—Бакуго, опираясь о бортики общей ванной склонился над его лицом, редкие капли с блондинистых волос падали на лицо. —Немного.—алые глаза скользнули вниз, огибая торс, по покрасневшей коже развитых плеч, предплечий и ладоней на которых виднелись пятна немного темнее. —А это?—он кивнул на руки, а Тодороки прикинулся ничего не понимающим. Теперь дразнить Бакуго – его новое хобби. —Что – это? —Ты опять безмозглым притворяешься? Или мозги сварились? —Отсюда мне не видно, на что ты киваешь. —Руки, долбоёб!!Руки!!!—его больно взяли за запястье, но ни единый мускул на лице не дернулся.—Я ещё днём их увидел. —Да это руки, ты наблюдателен…Ладно я пошутил, извини что парю мозги.—крайне серьёзный тон и такое же выражение покрасневшего лица. —Ты сдохнешь прямо здесь и сейчас.—Тяжелая пятерня опустилась на разноцветную макушку, окуная в горячую воду, расслабляясь через пару секунд, чтобы половинчатый смог вынырнуть в любой момент, но в том просыпается детская игривость, и он притворяется мертвым, наивно полагая, что ему поверят, или просто шутя. Умывает ладонями лицо, когда спектакль заканчивается и они просто сидят рядом, и Кацуки шипит от того, какая же вода горячая. —Двумордый, я почти поверил, что ты сдох.—с трудом расслабляясь в воде, Бакуго завёл разговор уже более спокойно. —И? стало жаль меня? —С хера ли? Хотя сдохнуть в ванной как-то грустно для того, кто стремится быть номером один. Я бы сказал это на твоих похоронах и поржал бы. —Тогда вода для тебя в самый раз, как в аду. —Бля, это мне и после смерти видеть твою двумордость придётся… —Думаешь, в аду у меня будет две головы? Интересно…хотя я рассчитывал на перерождение в кота.—хмыкнул Шото. —Хах—Бакуго улыбался. Вид у него был необычный. Наверное потому что кончики игольчато торчащих во все стороны волос сейчас свисали вниз как у плакучей ивы.—Так чего? Ты же хрень какую-то принимаешь? Не помогает? —Помогает…надо подождать.       «Нет» —Это пройдет. — «Не говори этого».—Но сейчас…—«Не озвучивай, иначе это перестанет быть просто плодом самокопаний».—…чувствую себя беспомощным.       /…Беспомощным…чувствую себя беспомощным./ Эхом отдавалось в голове у Бакуго. И эти слова приводили в бешенство. Как это можно было так просто признать? Двумордый придурок кто угодно, но не беспомощный. —Бред.—злобно фыркает Бакуго.—Фигню не неси, тоже мне королева драмы. Плохие дни не у тебя одного.—его понесло.— Ты взял и зациклился на проблеме, а что толку, если сейчас ты её никак не решишь? —Надо было вправить полудурку остатки его извилин, Бакуго кажется, что он становится всё тупее.— Пока забей на причуду и займись чем-нибудь другим. Это звучало мягче, чем он мог бы сказать, но всё ещё небрежно и грубо в глазах кого-нибудь другого, но не Тодороки, который привык именно к такому Бакуго и не ждёт от него иного. Для него это лучшие слова поддержки, не скатывающиеся в жалость и сопли, отрезвляющие и встряхивающие. Но и пьянящие, потому что снова дают понять, какой Бакуго все-таки замечательный. Смущенный собственными словами, он краем глаза глядит на Шото, тот до этого делал то же, смотря на него одним серым глазом, но сразу отвёл взгляд, уставившись в воду, красный как варёный рак. В прямом смысле этой идиомы. И уходит первым, со словами, что долго сидеть так просто невозможно они попусту тратят здесь время. Ещё один гвоздь в крышку его гроба. После долгой стадии отрицания, и мучительной ступени, где его шатало от "это пройдёт" до "а может есть шанс", Шото думал лишь об одном и без каких-либо альтернатив в виде простой дружбы.       «Он мне нужен».