Бессонница

Ночью Сиори не спится. Одеяло натурально душит, воздух в комнате кажется сухим и неприятно жжет горло. Открытое окно засыпанию не способствует. Мысли витают где-то между фламенко, футболом, матерью и Рином. Каждый сантиметр кожи, до которого он сегодня докасался, горит и заунывно зудит, будто напоминает Кимуре о том, чего, кажется, никогда не повторится. Сиори переворачивается на другой бок уже в сотый раз за ночь, прикрывает глаза, но снова видит треклятое лицо Итоши, поэтому быстро их распахивает. «Эта хрень прогрессирует», — констатирует про себя Кимура, проводя кончиками пальцев по горлу. Все сегодняшние события, кажется, раззадорили чертову нитку. Доза получена, но организм требует еще. Зависимость от этого дерьма развивалась стремительно. Еще и молчанка с отцом продолжается уже черт знает какой день. Они скорее не живут вместе, как папа и дочка, а сожительствуют на одной жилплощади. Причем Сиори нагло паразитирует, иногда сухо прося у отца карманные деньги. Он никогда не отказывает, пихает ей в руки сумму, вдвое больше нужной. Потом в глаза заглядывает очень внимательно, силится найти признаки чего угодно, кроме равнодушия. — Почему не уехала с мамой? — А ты бы этого хотел? — Нет, но… — Но что? Думаешь, я прощу тебе, что все то время ты трахался со своей подругой детства? Думаешь, если бы я знала заранее, я бы не улетела отсюда нахрен? От воспоминаний на глазах выступают слезы. Лжец. Предатель. И мама… мама тогда совсем ничего не сказала. Большую часть времени Кимура об этом всем не думает. За год она мастерски научилась игнорировать тот факт, что ее отец изменял своей жене примерно всю их супружескую жизнь. Женщина, естественно, не смогла этого простить и решила покинуть страну. Сиори дали выбор. Сиори, тогда еще не такой взрослой, ничего не объяснили. Мама тогда отстранилась от нее, была холодной. Видимо, мечтала забыть часть жизни, связанную со своим соулмейтом. И эти отвратительные дежурные фразы по типу «я звала тебя с собой» значат примерно ноль. Не взяла бы она дочь в Испанию. Поэтому и сохранила эту историю в тайне, чтобы Кимуре было проще остаться с папой. Сиори же потом так долго ей не звонила. Не пыталась выйти на связь. Думала, она предательница. А недавно вот, после признания отца, с ужасной истерикой вынудила дать номер матери. Но только поговорить о произошедшем Кимура не отважилась. Да это было и не нужно. Буквально по первому растерянному «ну привет, Сиори» было ясно, что вспоминать нет нужды. Все уже забыли. Все, кроме Сиори. Слезы высохли на щеках, и Кимура стала проваливаться в сон. Печальные холодные глаза, ставшие ее самым большим желанием и кошмаром, гарантировали ей отсутствие отдыха даже во сне. «Надеюсь, тебе сейчас так же хреново, как и мне, баран», — мстительно думает Сиори перед тем, как отдать себя во власть персиковых сновидений.

***

Бодрая мелодия на будильнике вообще не соответствует атмосфере дождливого утра. Кимура еле разлепляет глаза и вырубает отвратительно жизнерадостную музыку. Сны сегодня зашли особенно далеко. Сиори помнит жар рук, скользящих по спине, острый взгляд из-под спутанной челки, губы, слегка прикусывающие кожу на плече и собственное сбитое дыхание. Проснуться с горящими от смущения щеками — это что-то новенькое. Раньше надменное лицо Рина во снах только отвращение вызывало. — Если тебе снилось то же самое, Итоши, не подходи ко мне и на метр, извращенец, — бормочет Кимура, направляясь в ванную. В квартире стоит полная тишина, телевизор уже не работает, а значит отец успел свалить на работу. Это хорошо. Напряженное молчание за завтраком аппетита не добавляет. Тарелка с едой, как обычно, стоит на столешнице. Негласный жест заботы от папы, попытка наладить отношения, длящаяся месяцев десять. Начни с того, что перестанешь трахать Ватанабэ-сан. Собственные слова, брошенные отцу в спину в порыве гнева, вызывают неприятное покалывание внутри. Оправдания мужчины снова начинают звенеть в ушах, еда встает поперек горла, Сиори вскакивает со стула и поспешно выкидывает завтрак в мусорку. Поесть можно и в школе. Кимура не спеша одевается, перетягивает волосы резинкой, заплетая их в высокий хвост, поправляет на себе юбку. Потом берет сумку и покидает квартиру, морально готовясь к очередному школьному дню. Или, если проще, к очередному дню игры в кошки-мышки с Итоши. Сон все никак не выходит из головы, сердце начинает громко стучать. Сиори, сжав зубы, подставляет лицо под мелкие дождевые капли. Надо сейчас же прекратить маяться дурью. На подходе к школе она чувствует, как кто-то налетает на нее сзади, почти что сшибая с ног к чертовой матери. Такую тупость может сделать только Акира. Она сразу же начинает о чем-то болтать, усиленно делая вид, что вчерашнего разговора не было. Кимура даже пытается сконцентрироваться на ее словах ради приличия, но ничего не получается. Она изредка кивает и на автомате вставляет дежурные фразы. На занятиях зацепиться за мысль учителя также не удается. Странное состояние, похожее на горячку. Вот только температуры у Сиори точно нет. Побочный эффект сопротивления связи после длительного контакта, вот и вся история. Снова думается, что Итоши сейчас мучается точно также, прибавляет сил. «Посмотрим, как это скажется на твоей игре в футбол, Итоши-кун», — уголок губ приподнялся в слабой улыбке, но тут же опустился обратно. Рин, пропитавший все сознание, как яд, вгрызается в одурманенное сознание с новой силой. — Ты бледная, — замечает Акира в середине школьного дня, на обеденной перемене. Они обе стоят на улице, у входа в школу, чуть в отдалении от других одноклассниц. Кимура так и не съела ничего с утра, но не очень то и хочется. — Не выспалась, — отчасти правда. — Понятно, — Акаши внимательно ее рассматривает, — и ты… — Я не хочу об этом разговаривать. И он не мой предначертанный, — мгновенно перебила ее Сиори, хмурясь. Она слегка трясет головой, чтобы прийти в себя. Нужно в срочном порядке прекращать страдать и идти на поводу и этой нитки. Акира невесело усмехается. — Я ведь не успела ничего сказать. — Будто так сложно догадаться, что ты вернешься к этой теме. Сначала наигранно веселишься, потом по душам пытаешься поговорить. Чего ты хочешь, Акира? Акаши смотрит виновато, молчит. — Нас с Итоши ничего не связывает. Вылези из своих сопливых манг и хоть раз взгляни на мир трезво, — слова вырываются почти против воли, Кимура слегка морщится, прикусывая язык. Лишнего она наговорила. Снова. — Ладно. Как скажешь. Больше к этому вопросу они не возвращаются. Акира снова начинает трепаться обо всем подряд, Сиори на этот раз поддерживает диалог, то ли из-за чувства вины, то ли из-за желания направить мысли в другое русло, подальше от Итоши. После уроков, когда они уже отошли на приличное расстояние от здания школы, и Кимура наконец-то с наслаждением вынула из кармана пачку сигарет, на телефон Акаши пришло сообщение, от которого она сразу засуетилась и стала нетерпеливо поглядывать на подругу. — Ну? — девушка делает первую затяжку. — Ты не… ты не сходишь со мной на футбольное поле, нужно кое-что Керо-куну передать? — сразу же выпаливает Акира. — Пожалуйста, пожалуйста! Сиори хмурится и хочет послать Акаши к черту. Пересекаться с Итоши не хочется совершенно. Но потом что-то, какое-то колющее, теплое чувство внутри заставляет ее спросить, возведя глаза к небу: — А самой добежать не судьба? Или боишься, что заблудишься по дороге? Акира слегка краснеет. — Нет, просто… — Ладно, ладно, уговорила, — Сиори выкидывает сигарету в урну, — значит, сегодня я увижу твоего ненаглядного Цуваду? Акаши тут же приободряется, спешно хватает Кимуру за руку. — Да-да, все верно! Очень хочется спросить что с этим Цувадой не так, раз Акира так переживает от перспективы дойти до футбольного поля самостоятельно, но она сдерживается. Не стоит лезть в чужие дела. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна! — продолжает одноклассница. — Просто… — тут она запинается, — ты же не обидишься, если я расскажу тебе не прямо сейчас? Сиори фыркает. — Можешь вообще не рассказывать. Раз попросила — значит нужно было. Идут они в полном молчании, и Акаши заметно нервничает. Она то и дело оглядывается по сторонам, покусывая губы. — Мы точно к твоему соулмейту, а не на преступление идем, Акаши? — Очень смешно, — непривычно напряженным тоном бубнит Акира. «Будто боится чего-то. Или кого-то», — решает про себя Кимура. У самой сердце начинает колотиться с утроенной силой. Верный признак того, что до футбольного поля и находящегося на нем Итоши осталось недолго. Горло сдавливает от почти непереносимого желания увидеться с ним. «Хоть мельком. Хоть на пару секунд», — тоскливо тянет тоненький голосок в подсознании. «Нахрен он тебе нужен», — обрывает его Сиори, нервно сминая в кармане полупустую пачку сигарет. Когда они с Акирой уже практически подходят к футбольному полю, Акаши начинает суетиться пуще прежнего, идет, шаркая ногами. Странная реакция на соулмейта. Даже хуже Кимуры. Как только она все же собирается спросить, в чем дело, с территории спортивной площадки начинают выходить члены команды их школы. Парни весело переговариваются, Итоши среди них не видно. Один из них толкает другого в плечо и кивает в сторону девушек, усмехаясь. Акира мгновенно краснеет, резко отворачиваясь. Сиори скрещивает руки на груди. — Что-то не так? — Я… — Акира-чан! Привет! Голос Цувады прорезает напряженную обстановку. Он торопливо бежит к Акаши, замечает, что шнурки у него на шиповках развязаны, быстро старается убрать их вовнутрь, не справляется, чуть ли не растягивается на земле, запнувшись о собственные ноги. Волосы у него черные, пушистые, сам он низковат, одного роста с Сиори и, значит, на пару сантиметров выше своего соулмейта. Остальные футболисты как по команде затыкаются и делают вид, что очень заняты дорогой к раздевалке. Акира при виде Керо немного успокаивается и выдыхает. Сиори внимательно смотрит на парня и на лицо подруги. Было во всем этом что-то странное. — Керо-кун… — уже спокойно говорит Акаши, хватает его за руку и тащит в сторону, кинув на Кимуру извиняющийся взгляд. Мол, прости, подруга, но со своим дружком я сама справлюсь. Сиори присаживается на ближайшую скамейку. Ей бы уйти подальше, пока Итоши не объявился, но, во-первых, надо дождаться одноклассницу, а во-вторых… сама мысль о том, чтобы покинуть футбольное поле, заставляет сердце сжаться. Рин где-то совсем рядом, Кимура это чувствует прекрасно. А Итоши чувствует ее. Это Сиори тоже знает наверняка. Сегодняшний сон некстати всплывает в сознании, и пульс учащается. Все это так… — И что ты тут забыла? Рин, невероятно раздраженный, в футбольной форме, с мокрыми от пота волосами, которые липли к лицу. Рин с большими холодными глазами, в которых всегда плескалось так много эмоций. Рин, каждым своим действием все больше затягивающий Сиори в этот круговорот из любви и ненависти. Шею сдавливает так, что Кимуре на секунду кажется, что она умрет прямо здесь и сейчас. Особое удовольствие доставляет осознание того, что Итоши в не лучшем положении. — С подружкой гуляю, — нарочито беззаботно говорит Сиори. Она поднимается с лавочки. Зрачки Рина невозможно расширяются. Шаг вперед. Еще шаг. Красная нить становится видна в воздухе. Шаг. Легкие отказываются функционировать. Шаг. И Сиори сама преодолевает оставшееся расстояние между ними. Касается его руки, прерывисто выдыхает, чувствует как по телу бежит электрический разряд. Кимура пытается сказать хоть слово, съязвить, обернуть ситуацию в шутку, рассмеяться, ухмыльнуться хотя бы. Рин, судя по всему, тоже. Вместо этого он хватает ее ладонь, переплетая пальцы, скорее инстинктивно, нежели осознанно. В следующую секунду понимает, что сделал, и пытается отстраниться, но Сиори неожиданно для самой себя шипит: — Успокойся уже. Итоши смотрит хмуро, исподлобья, но повинуется. Они стоят так долго, не говоря ни слова, пока не слышат звуки шагов и оживленного разговора. Акира и Керо возвращаются. Сиори с сожалением убирает руку в карман и чувствует спокойствие. Умиротворение. Никаких дурацких мыслей о Рине. Никакой нитки. Ничего. Все это от такого простого действия. Итоши будто бы тоже выглядит менее напряженно и зло. — Ого, это было неожиданно, — все же язвит Кимура, поправляя волосы, — надо нам вытворять такое почаще. Рин смущается. Кимуре до умопомрачения нравится его смущение. — Мне пора, — сквозь сжатые зубы отвечает Итоши. — Даже не заткнешь меня? — Пока, Кимура. Сиори смотрит на удаляющуюся фигуру, а внутри разливается какое-то непривычное теплое чувство. — Это можно считать за прогресс в наших отношениях? — она усмехается себе под нос и устремляет взгляд на ладонь, которой пару мгновений назад касался Рин. Это все очень сопливо и ни капли не романтично, но кривая ухмылка Кимуры перерастает в улыбку. Про себя она отмечает, что это первый раз, когда соулмейт заставил ее улыбнуться по-настоящему.