Ленивый лев и мудрая лисица

"Яоцин Сяньчжоу.

Когда солнце лишь частично начало освещать раннее утреннее небо, луну и небольшое количество звезд все еще видимых невооруженным глазом...

Лежа в своей постели, Мико и Цзяоцю чувствовали тепло и удовольствие. Целитель во сне осторожно прижимал Мико ближе к своей груди.

Ничего не могло нарушить их сон... Кроме конечно одного маленького чуда.

Мико уже слышит топот маленьких ножек за пределами их комнаты, понимая, что уже скоро ребенок не выдержит и ворвется прямиком к ним.

А ведь так и случилось.

Ровно через минуту дверь открылась на распашку и в комнату вбежала девочка, которая ловко запрыгнув на кровать, крикнула:

— Папа!

Цзяоцю же, мирно спав вместе со своей супругой в покоях, в следующую же секунду почувствовал то, как на него прыгнул маленький комок энергии по имени Цансэ.

Между бровями Цзяоцю пролегла небольшая морщинка, а его губы искривились в сонной ухмылке.

Недовольно что-то проворчав, тот уткнулся носом в шею Мико, продолжив спать.

— А-Цю, — выдыхает Мико, когда наклоняется к уху того, — твоя дочь проснулась

Мужчина лишь стонет, в знак протеста.

— До восхода солнца это твоя дочь

Не успел Цзяоцю договорить, как Цансэ уже лбом стукнулась об лоб отца, в попытке его разбудить.

— Папа!

Цзяоцю тут же болезненно поморщился от удара.

Цансэ же фыркнула.

— Ты обещал мне, что мы рано утром пойдем за сбором трав!

— Ахх... конечно, обещал... но разве ты не хочешь поспать еще немного?

Цансэ отрицательно мотнула головой и ее ушки встали торчком, а хвостик распушился.

— Нет! Вставай же!

Тот смог лишь усмехнуться после нетерпеливых слов своей малышки и спокойно ответить:

— Охх... хорошо, хорошо. Я тебя понял...

Цзяоцю нежно потянулся после пробуждения и сел на кровати, повернув голову к Мико.

— А ты можешь продолжать спать, — пробормотал он, нежно проведя пальцами по волосам Мико, словно скользя рукой по мягкому шелку. — Возвращайся ко сну, хорошо?

Проговорив это, Цзяоцю наклонился к той, чтобы поцеловать ее в лоб на прощание.

— Будьте только осторожны, — прошептала Мико.

Голос ее еще был хриплым после сна и ее глаза уже начинали вновь закрываться.

Но тем не менее, повернувшись к Цансэ, та погладила дочь по голове и тыкнула пальцем руки в нос, отчего малышка рассмеялась и поспешила спуститься с кровати родителей, убежав вперед из комнаты.

На что Цзяоцю одобрительно хмыкнув, укрыл Мико одеялом и сам встав, прошел следом за дочерью вперед.

Время так быстро летит...

Будто бы совсем еще недавно Мико родила Цансэ и та была еще такой крохой...

Вздохнув, Цзяоцю остановился.

Какое-то время Цансэ было не видно, пока целитель краем глаза не заметил колыхание белой ткани и не услышал приглушенный смешок.

На мгновение Цзяоцю сделал вид, что ничего не видел и не слышал, ожидая, что дочь сама подойдет к нему, и когда заметил ее присутствие всего в шаге позади себя, нападает.

Прежде чем Цансэ успевает это осознать, ее подхватывает на руки отец.

— Итак, что же у нас здесь за прятки? — Тот смотрел на нее с торжествующей ухмылкой.

Оправившись от первоначального удивления, Цансэ скрестив руки на груди, отвела от того взгляд.

Видя ее очаровательную реакцию, Цзяоцю не может сдержаться и щиплет ее за щеку.

— Папа! Нет! — Обиженно восклицает она, отталкивая руку от себя, и ее лицо краснеет еще больше.

Цзяоцю издает смешок и ставит дочь на пол, подталкивая в направлении ее комнаты.

— Давай собирайся, мой хого на ножках, у нас сегодня много дел.

Лицо Цансэ озарилось в улыбке и она мигом побежала в свою комнату.

Проведя дочь взглядом, сам Цзяоцю подойдя к окну, оценил погоду, а затем прихватил плетенную корзину с пола и прошел к комнате Цансэ.

И как только он заглянул к ней, Цзяоцю обнаружил то, что дочь до сих пор рылась в своем гардеробе, а вокруг ее ног была беспорядочно разбросана одежда.

Всего за пару секунд, ее комната уже начала выглядеть так, словно по ней пронесся шторм. Но, вместо того, чтобы что-то сказать, Цзяоцю подобрал пару вещей, подходящих для текущей погоды, и помог ей одеться.

А затем указав дочери на кровать, Цзяоцю взял с комода зеркало с расческой, а после подошел к Цансэ.

Он наклонился к ней, спрашивая:

— Какую прическу сегодня хочет моя лисичка?

Задумавшись, Цансэ прикладывает палец к губам и слегка наклоняет голову, от чего ее розовые волосы длиной до плеч спали ей на лицо.

— Я хочу косички, как у папы, — отвечает она, и в ее глазах появляется блеск.

Цзяоцю усмехнулся.

Хоть сам Цзяоцю этого не признавал, но Мико с самого рождения Цансэ, в шутку сказала, что: — "Мучаясь последний месяц от копошения в животе, я по итогу родила полную копию тебя."

А ведь на самом деле так и было...

Цансэ внешне была полностью схожа с отцом. Одна пара розовых ушек и хвоста, только если цвет глаз был мамиными...

Трава снаружи была еще влажная, покрыта слоем росы, а тонкий туман в сочетании с восходящим солнцем окутывает окрестности чарующим сиянием. Вдалеке виднелись горы, вершины которых были покрыты вечным слоем снега.

Сделав шаг вперед, Цзяоцю сделал глубокий вдох, позволяя свежему утреннему воздуху наполнить его легкие.

В такие моменты он иногда удивлялся тому, насколько же уютно ему здесь вместе с Мико и дочерью, вдали от оживленной столицы Яоцина...

Вздохнув, Цзяоцю взяв Цансэ за руку, направился с ней к бескрайним травяным полям и протекающей вдалеке озеру.

Воздух вокруг них медленно начинал прогреваться из-за неуклонного восхода солнца и пробуждения природы ото сна, указывая на неизбежный приход весны после холодных месяцев.

Вот и виден их маленький сад, поля и деревья по большей части еще голые и ждут времени, чтобы снова зацвести.

— А мы скоро снова будем сажать батат и другие травы? — С любопытством спросила Цансэ поворачиваясь к отцу.

— С момента последнего заморозка прошло совсем немного времени, так что это все еще может занять некоторое время, — серьезно отвечает Цзяоцю, но в середине ответа его голос приобретает дразнящий оттенок. — А что, уже готова забрать у своего отца его земли?

Цансэ сделала паузу и на ее лице стал медленно появляться румянец, и она пару раз открывая рот, словно рыба, вытащенная из воды, хотела ответить... но ничего не выходило.

Цзяоцю наблюдая за этим, усмехнулся и взяв дочь на руки, посадил ее к себе на плечи и перекинув свою корзину на плечо, побежал с ней вдоль по тропинке, мчась по полю вперед.

— Держись крепче, Цансэ!

Их волосы как и одежды хаотично развевались на ветру.

Это был истинный вкус свободы, к которому Цзяоцю всегда стремился в юности, холодный ветерок, от которого его щеки словно горели, а бескрайнее небо и поля перед ним создавали впечатление бесконечного пространства для исследования.

Он хотел, чтобы Цансэ могла всю свою жизнь чувствовать эту безудержную свободу как и он... чтобы она никогда не подвергалась ненужным страданиям как он где-то там на поле боя.

Но когда они достигли участка травы, который выглядел мягче и пышнее остальных, Цзяоцю начал замедлять ход.

— Пап, почему мы замедляемся? Мы должны..., — ее голос прерывается прежде, чем она успевает закончить, потому что Цзяоцю тут же скатился вниз, падая с ней на мягкую траву.

Цансэ, лежащая на коленях у своего отца, даже не могла полностью оправиться от дезориентации, прежде чем отец начал безжалостно щекотать ее.

Минута и неконтролируемый смех срывается с ее губ, когда она пыталась вывернуться из объятий Цзяоцю, но безуспешно. Щекотка отца напоминает ей прикосновение травы к ее босым ногам.

Цзяоцю же смеется вместе с ней, сосредоточившись на радостной улыбке на ее лице.

Прямо сейчас Цансэ была знркальным отражением Мико, в ее моменты полной радости. Глаза превратились в полумесяцы, а щеки слегка покраснели от безудержного смеха.

Если бы Цзяоцю мог запечатлеть их улыбки в своей памяти на всю вечность, он бы сделал это без колебаний...

Для него они дороже всего на свете.

— Хватит, хватит, папа, — задыхаясь и хихикая молит о пощаде малышка, махая маленьким хвостом из стороны в сторону.

Цзяоцю останавливается, не желая раздражать ее больше, чем необходимо.

Он ложится спиной на траву, одной рукой обхватывая затылок, а другой все еще держит Цансэ, чтобы поддержать ее на случай, если она упадет с его колен.

Солнце уже светило высоко в небе, погода в основном прояснилась после своего мрачного начала. Теперь в синеве неба осталось всего несколько пушистых облаков, иногда образующих забавные формы, на которые указала бы Цансэ, если бы она посмотрела вверх.

Собрав последний пучок трав, Цзяоцю перевел свой взгляд обратно на свою дочь:

— Нам нужно скоро возвращаться, мама должно быть, уже ждет нас.

Он кладет все в корзину и встает, беря дочь под руку и они оба идут обратно по дорожке домой.

Их прогулка проходит спокойно, отчего Цзяоцю по дороге даже охватила сонливость, как в принципе и Цансэ.

По мере приближения к месту назначения они могли различить силуэт, одетый в легкое платье и накинутым наспех накидкой, стоящий рядом с домом, скрестив руки на груди и помахивая хвостами, ожидая их прибытия.

В этот же момент, когда Цансэ увидела знакомые черты, она мгновенно сорвалась с места, полностью позабыв о предыдущей усталости в пользу приветствия матери.

Мико же раскрыв руки для объятий, проговорила:

— О-о-о, уже вернулись?

Улыбка Мико теплая, когда она обнимает и слушает дочь, в ней такое глубокое удовлетворение и нежность, что Цзяоцю на долю секунды забывает о себе, глядя на нее, чувствуя, что во всем мире их только трое.

Ошеломленный внезапной волной привязанности, поднимающейся в его груди, тот ускоряет шаг и практически бежит к ним. Подхватывает их обеих на руки, как только оказывается в пределах досягаемости, и прижимает к своему телу. Мико и Цансэ испуганно ахнули, но быстро расслабились, как только поняли, кто их крепко обнимает.

Эти нежные улыбки на их губах не исчезают ни на мгновение, и Цзяоцю жаждет сохранить их навсегда.

Он подняв свободную руку, чтобы погладить лицо Мико, провел пальцем руки по очертаниям ее улыбки.

Цзяоцю так сильно ее любит, что боится, что не сможет дышать без нее...

— Что? Ты уже так устал от небольшой прогулки с дочерью, что даже пару слов не можешь сказать? — Улыбка Мико становится шире, обнажая клыки, а в голосе появляется дразнящая нотка, когда она наклоняется к Цзяоцю. В ее глазах появляется вызывающий блеск, ее лисья натура осторожно показывает свои когти, но еще не вонзает их.

Прежде чем Цзяоцю успевает ответить, он закрывает глаза и наклоняется, чтобы поцеловать девушку.

Где-то в глубине души он говорит себе, что нужно ограничиться коротким прикосновением губ, но когда Мико хватает его за одежду и притягивает ближе, эта мысль мгновенно исчезает.

Но внезапный кашель прерывает их поцелуй, и, испугавшись шума, они отстраняются друг от друга, вспоминая, о ком они забыли в этот короткий миг, когда потеряли себя.

Первая отстраняется от поцелуя Мико и снова обращает внимание на дочь. Она протягивает руку к ее волосам и вытаскивает из них листок.

— Иди в дом и приведи себя в порядок, скоро будем есть, — говорит Мико той, но перед этим бросает неодобрительный взгляд на Цзяоцю.

Кивнув матери, Цансэ побежала в дом.

Когда дверь в дом за ней закрылась, Мико тяжело вздохнув, покачала головой.

— С каждым днем вижу то, как она все больше переменяет что-то от тебя, — без особого энтузиазма жалуется та и отбрасывает маленький листочек, позволяя мягкому ветерку унести его.

Цзяоцю не может воспринимать ее жалобы всерьез.

Чувства любви и нежности снова поднимаются в нем, и он отвечает:

— Но зато у нее твоя улыбка и цвет глаз.

Мико делает паузу на этом и закатывает глаза.

— А совсем недавно она буянила в животе, а теперь этот комок энергии устраивает переполох вокруг себя...

— Я тоже об этом вспоминал, — усмехнулся Цзяоцю, подойдя ближе к Мико и опустив голову ей на плечо. — А как я учил ее говорить и ходить...

Мико улыбнулась.

— Она так фыркала на тебя, когда ты брал ее за руку, чтобы помочь встать... А теперь она чуть ли не на шкафы лазиет, — проговорив это, девушка провела ладонью по голове Цзяоцю. — Вот буквально вчера, когда я перебирала травы, она забралась по полкам наверх и чуть не свалилась вместе со шкафом вниз! Благо я успела ее поймать и поставить шкафчик обратно.

Вздохнув, та продолжила:

— А про говорить... Хах, она же так злилась, если ей не удавалось что-то за тобой повторить.

Цзяоцю в ответ пропустил смешок, а затем решил сказать:

— Хочу остановить время...

Девушка взглянула не него и непринужденно отозвалась:

— А я рада наблюдать за тем, как Цансэ растет... Мне особенно вспоминается тот момент, когда я лежала на кровати и отдыхала, а ты держал и качал ее на руках... Как она держала тебя за прядь волос своими маленькими пальчиками, а ты смотря на нее улыбался... А сейчас ты катаешь ее на своих плечах, все так же улыбаясь.

Подняв голову, Цзяоцю вздохнул и скрестив руки на груди, проворчал:

— Она навсегда останется для меня моим хого на ножках.

Рассмеявшись, Мико взяв Цзяоцю за руку, повела его за собой домой.

— Пошли, приготовишь своему хого ее любимый жаренный тофу, не то она с утра ничего не ела.

— Да-да..., — протянул Цзяоцю.

Он хотел уже двинуться вперед, как тут Мико его вдруг остановила, повернувшись к нему.

— Совсем забыла..., — прошептала она, вытащив из кармана накидки одну вещь, показывая ее мужчине, — смотри... я сделала это для Цансэ. Думаешь ей понравится?

Оглядев браслет, Цзяоцю ухмыльнувшись уголками губ, наклонился ближе и поцеловал Мико в лоб.

— Определенно понравится..."

Твоя мать сделала свой ход, приблизив армию Яоцина к победе...

Я же, продолжаю спасать здесь воинов...

И пытаюсь найти лекарство от недуга Фэйсяо, которое искала ты для нее...

Твои братья тоже пытаются чем-то помочь, как помогала нам ты здесь...

Скоро мы будем свободны так же, как и тогда...

Цансэ...

И ты увидишь это первая, глядя на нас сверху...