нсфвдинари хироус

Джунхан искал любое место, где можно было скрыться и просто отдышаться. Рассечённая бровь ужасно саднила, горячая кровь текла по щеке к самому подбородку. Осколок стекла, после взрыва, попал прямо в его лицо и, возможно, повредил ещё что-то, но Джунхан отчётливо чувствовал только бровь. Кажется, он вывихнул лодыжку, когда забегал на лестницу третьего этажа и поскользнулся на луже крови под телом незнакомой девушки со вспоротым животом и вывалившимися из него внутренними органами. Хёнджун ковылял к ближайшей двери, слегка опираясь на окровавленную биту, которую успел выхватить из коморки в спортивном зале. Ввалившись в помещение, он понял, что это был туалет. Тупик, ему больше некуда деться. Впрочем, ситуация была настолько безвыходной, что ему было плевать. Он увидел и испытал слишком много дерьма сегодня, чтобы продолжать предпринимать попытки уцелеть и хвататься за эту жизнь. Все двери кабинок были открыты. Все, кроме последней. Джунхан наклонился и увидел в промежутке между дверью и полом пиджак и подошвы кроссовок. — Эй, ты живой? — Спросил Хёнджун. Ему никто не ответил. Хан медленно дохромал до двери и толкнул её, а потом заглянул внутрь. Он увидел сидящего на полу парня, который обхватил себя руками, уткнул лицо в колени и крупно дрожал всем телом. — Ты в порядке? — Шёпотом спросил Джунхан. Парень поднял на него голову и Хёнджун увидел бледное испуганное лицо капитана их школьной команды по баскетболу — Од Сынмина. — Почему не отвечаешь?.. — Спросил Хёнджун, бесцеремонно втискиваясь в это маленькое пространство и закрывая за собой дверь. Сынмин продолжал дрожать и пялиться на него. Хёнджун не знал, что им двигало, когда он, опираясь на биту, сел напротив капитана прямо на пол и прислонился к холодной стене, покрытой кафельной плиткой. В своей обычной жизни он предпочитал одиночество и всегда делал выбор в пользу личного уединения. Но сейчас ему от чего-то было очень приятно быть с кем-то. С кем-то живым. Без струпьев и когтей на бесформенном вонючем теле, пытающемся убить любое живое существо вокруг себя. Где-то с улицы раздался невыносимый скрежет, похожий на искажённый крик. Значит, одна из тварей выбралась из здания школы... — Блять! — Выругался Сынмин,— Блять! Блять! Б-б-лять! Хёнджун какое-то время смотрел на его дрожащую фигуру и решил, что юноша нуждается в каком-то сочувствии. Тем более, что он сам был предельно умиротворён и мог себе позволить повлиять на чей-то страх. Он опустил сидушку и крышку унитаза, а затем облокотившись одной рукой на поверхность, протянул вторую руку к пушистым волосам и стал мягко трепать его, слегка расчёсывая. Сынмин постепенно выровнял дыхание. Выходит, поглаживания помогали ему. Хёнджун провёл пальцами по трясущимся ладоням парня и взял одну руку в свою. Они сидели так какое-то время и Оди спросил: — Почему т-ты такой сп-покойный, чёрт тебя д-дери?.. — Я хочу выбраться отсюда. — Ответил Джунхан. — Удачи! — Истерично усмехнувшись, парень вновь уткнулся лицом в свои колени. — Здесь есть запасной эвакуационный выход. Я хотел добраться до него, когда твари отступят от второго этажа. Сынмин выглянул из своего укрытия. Блеск заинтересованности мелькнул в его больших глазах. — Хочешь со мной? Оди робко закивал, не сводя с него взгляда. — Хорошо. Нам надо подождать, когда путь будет свободен. Хёнджун бессовестно врал ему, глядя прямо в глаза. Запасной эвакуационный выход на втором этаже был охвачен огнём, потому что кто-то швырнул коктейль Молотова в одного из монстров, но существо просто отпрыгнуло в сторону. Теперь из здания выхода не было. Джунхан лично был свидетелем того, как каждый из доступных проходов был заблокирован, заточая его в школе вместе с голодными смертоносными тварями, трупами бывших одноклассников и учителей. Ему просто по-детски хотелось, чтобы Сынмин немного расслабился и провёл последние часы своей жизни надеясь на что-то хорошее. Парень попался на удочку. Его руки больше не дрожали, а звуки, доносящиеся с нижних этажей больше не заставляли его сильно вздрагивать. Они сидели так неизвестное количество времени и Сынмин вдруг начал посмеиваться. — Ты чего? — Да нет, ничего... — Покачал головой Оди, — Тупая мысль сейчас в голову пришла... Джунхан пожал плечами: — Сейчас самое время для тупых мыслей, не находишь? Сынмин вздохнул и прислонился затылком к кафельной плитке. — Целоваться хочется... Это так тупо. Я возможно сегодня умру и больше ни с кем никогда не поцелуюсь. И секса у меня больше не будет, ни с кем, никогда. Знаешь, мой последний секс был отвратительным... — Жаловался парень, — Представляешь, я умру даже не помня, когда кончал в последний раз. — Мы можем поцеловаться. — Вдруг предложил Джунхан, не до конца осознавая того, что несёт. Сынмин тоже не ожидал этого и вперил в него удивлённый взгляд. Где-то внизу послышался грохот и скрёжет, от которого Оди крупно вздохнул, зажмурился и ругнулся. Хёнджун, всё ещё удерживающий ладонь Сынмина, потянул его руку на себя. — Иди ко мне. — Позвал его Хёнджун. Оди поддался и переполз к нему. Джунхан приподнял одну из его ног, усаживая к себе на колени. — Безумие... Безумие. — Бормотал Сынмин. Хёнджун прижал его голову к своему плечу и начал нашёптывать какую-то успокаивающую чушь в которую не верил ни один из них. От Сынмина приятно пахло его естественным ароматом тела и шампунем с древесными нотками. Вероятно, он не первый час непрерывно потел в собственной одежде и Джунхана самым парадоксальным образом это заводило до зуда во всём теле. Он даже забыл о ноющей лодыжке и раненной брови. Хёнджун поцеловал нежную шею карамельного оттенка, ладони Сынмина на его груди сжались. — Чёрт... — Вырвалось у Оди между глубокими вздохами. Решив, что может без спроса оставить на нём красные следы, Джунхан принялся засасывать кожу, покусывать её, а затем широко облизывать. Было приятно чувствовать, как Сынмин переминается на его бёдрах и прижимается ближе. В какой-то момент, он отстранил голову Хёнджуна от своей шеи и приблизился к его губам, сразу же проникая языком в рот. Они целовались глубоко и развязно, издавая предельно похабные стоны и звонкие влажные звуки. Хёнджун чувствовал, как Сынмин трётся своей промежностью с потвердевшим членом о его пах и живот. Не отрываясь друг от друга они оба потянулись к застёжкам своих брюк, чтобы расстегнуть молнии. Сынмин справился первый и вытащил свой член, после чего стал хвататься за руки Джунхана и его орган, но Хан не позволил этого, крепко сжав его запястья в своей ладони и вздёргивая руки над головой. Второй ладонью он поймал их обоих и обхватил в кольцо из пальцев. Сынмин оперся своими руками на стену позади Джунхана и выскользнул из его рта, не отстраняя при этом лица. Они всё ещё касались губами друг друга и обменивались горячими судорожными вздохами. Хёнджун одной ладонью стискивал их длины, водя ей вверх вниз, а пальцами второй попеременно ласкал головки, размазывая по поверхности предэякулят и смешивая его. Действительно, безумие. Сынмин стонал во весь голос, когда Хёнджун ускорился. Хан улавливал усиливающийся запах гари и видел дым заполняющий помещение, а так же скрежет, хруст и шуршание где-то неподалёку. На футболку Джунхана толчками вылилась мутно-белая жидкость, он видел как Сынмин запрокинул голову, выдыхая, пока кончал. Хёнджуну потребовалось ещё немного времени, чтобы почувствовать облегчение, пока Оди целовал его. Скрежет. Хруст. Хлюпанье. Резкая острая боль в животе и стремительный охватывающий всё тело холод. Тварь пырнула их обоих одним из своих когтей и застряла в позвоночнике Оди, истошно визжа. Капитан школьной баскетбольной команды придавливал Джунхана своим тяжелеющим телом из которого уходила жизнь. Последним, что он чувствал были губы Сынмина с заливающей его рот кровью.