Привычка из детства.

Пожалуй, эта привычка прибилась к Олегу еще с детства. Когда он, маленький босоногий мальчишка, бежал к старшему брату, жалуясь на какие-то устрашающие тени в своей комнате. На что Саша лишь нежно улыбался, подвигаясь на своей кровати, отворачивая уголок одеяла, чтобы младший братец заполз. А мальчишка быстро запрыгивает на мягкий матрас, укутываясь под тёплое одеяло, стараясь ручонками достать до Саши, который в свою очередь лишь подводит плечи к низу, стараясь немного опуститься. В его понимании это достаточно мило, что всегда суровый Олежа по ночам прибегает к старшему брату, умоляя пустить его. А что остается старшему? Конечно же, пустить меньшего к себе, прижать и шёпотом успокаивать. Летят годы, но одно остается неизменным. Олег всё также ниже старшего брата и иногда посещает его по ночам, но уже нагло отпихивая его и укладываясь рядом. Эта ночь была не исключением. За окном во всю моросил ужасный ливень, что прозрачными каплями ударялся о наружный подоконник. Тучи давно закрыли яркий, белоснежный месяц, что не оставался без внимания младшего Шепса, который подолгу мог стоять возле окна, словно завороженный глядя на небо. Но эта ночь стала исключением. Юноша уныло лежал на своей постели, вслушиваясь в каждый шорох, в каждую пролитую каплю на улице. Стоило только грому ударить высоко в небе, как на устах эзотерика появилась тонкая, хитрая улыбка. Он быстро скинул со своих бёдер плед, вскакивая с постели. Как и в детстве, юный экстрасенс босиком направился в комнату своего старшего брата, однако, не соблюдая одну вещь как в детстве. Раньше нужно было обязательно постучаться в дверь и спросить разрешения, а сейчас же Олег совершенно спокойно тонкими пальцами обхватывает холодную ручку, открыв дверь в комнату мужчины. Из нее так и тянуло всякими благовониями и только недавно затушенными свечами. Медиум, который только улёгся в своей постели, приподнял голову, изогнув бровь. Он привык к таким вторжениям юного экстрасенса, поэтому даже не был удивлён его визиту. Эзотерик захлопнул за собой дверь ногой, беспардонно подходя к кровати брата, начиная отпихивать его руками к стене, а сам начал залазить на тёплое местечко, где секундой ранее лежал Шепс-старший. — Олеж, не наглей, — с нежным и таким спокойным тоном, Саша вздохнул, задирая уголок одеяла, после накидывая его на плечи Олега, что уже начал удобно устраиваться в кровати старшего. — Дай поспать, — раздраженно фыркнул тот, подушечками пальцев обнимая себя за предплечье. Экстрасенс улыбнулся. Его рука аккуратно легла изначально на бедро эзотерика, а после скользнула ниже — к животу, обнимая его крепче. В следующую секунду, он прижался к спине брата грудью, носом зарываясь в его запутанные каштановые волосы, что так приятно пахли лавандой. Олег лишь недовольно буркнул что-то про себя, разжимая свое предплечье, опуская пальцы на костяшки медиума, который бережно, но при этом крепко обнимает брата. От тёплого дыхания на своей шее, младший немного сжался, взволнованно закусывая и так изгрызенные губы. Холодная стопа юноши прижимается к коленке Саши, слегка дёргаясь, словно обжигаясь о языки пламени. В одно мгновение ладонь старшего стала нагло заползать под футболку Олежки, тёплой рукой поглаживая его живот и немного выше. На что юноша лишь шумно выдохнул, подушечкой пальца проводя сквозь майку по тыльной стороне руки медиума. Неожиданно губы кареглазого стали трепетно, обжигающе целовать шею младшего, внезапно кончиком языка проводя по мышце, что так и манила своей изящностью. Юноша немного отвернул лицо в край подушки, тихо, практически незаметно застонав, локтем пихая брата в бок, от чего старший ойкнул. — Больно вообще-то, — недовольно заявил Александр, спонтанно впиваясь острыми клыками в шею младшего, оставляя красный, видимый укус. — Ай! Больно вообще-то! — Запищал недовольный Олег, плечом стараясь прикрыться от следующего укуса, если такой будет. — Это я еще нежно и бережно, между прочим, — усмехнувшись, бросил старший, крепче обнимая любимого мальчика. — Я тебе зуб тоже бережно выбью, — обиженно фыркнул он, закрыв голубые глазки. На что медиум лишь в очередной раз посмеялся, целуя в висок своего малыша. — Я тебя тоже люблю, Олежа, — прошептал мужчина, так же закрывая свои глаза.