Паника

Ранний вечер в мае обычно сопровождается закатом, а не знойным дождичком под умилитворенное пение птиц. Ветви за окном передают эстетику грустной жизни, от которой не виднеется смысла. Серые, даже ни в чем не привлекательные птицы на них эту атмосферу ухудшают. И психотерапевт, что всегда в удовлетворённом состоянии лишь наслаждается каждым шорохом природы. Капли дождя — одно из успокаивающих явлений для ушей, но и в тоже время быстро надоедающее… Для невротика. Сейчас должен быть сеанс с самым буйным и постоянным пациентом Гошей. Что на удивление опаздывал… Гоша — самый пунктуальный человек на планете. Так и было. Он никогда не позволял опоздать без весомой причины. Но сегодня особый случай…

10 минут

Не страшно. Но можно подколоть пациента в том, что пунктуальный человек пришёл не вовремя. Но, как оказалось, его шуточка будет неуместна. И не этична. Дверь с надоедливым, режующим ухо звуком расскрылась, открыв вид на опоздавшего. Вроде бы такой же, обычный, как всегда. Но… Нет. Он весь не такой. Галстук, видно, что завязан туго… Очень туго. Чего же он опасается? Что он сам себя развяжет? Шиворот рубашки помят, а где-то с надоедливыми складками, но все же стоит так, как нужно. Тоже самое и на самой рубашке. Рукава испачканы в чем-то, но это и не особо заметно. Ноги трясутся, словно две берёзки. Руки словно терпят судороги, а пальцы живут своей жизнью. Наконец, он соизволил посмотреть тому в лицо… Губы покусаны до крови, а уголки губ дрожат, так желая снять фальшивую улыбку, чтобы не казаться таким странным. Правая сторона лица была красной. Точнее щека, словно ему дали пощёчину. Отчётливо слышно то, как он хрипло дышит, видимо плакал. Посмотрев в глаза, психотерапевту все стало ясно. Зрачки расширены, а белок красный. Глаза нежно бегают то вправо, то влево, так желая быстрее изучить собеседника на вечер. — Ну… — Хриплый, обиженный голос начал свою речь, раздвигая руки в сторону — Можешь упрекнуть меня в том, что я опоздал. — Всё ли у тебя хорошо, дорогой мой? — Бархатный голос всегда успокаивал пациента, но на данный момент он никак не подействовал. Видно, что пациент напряжён. Невротик лишь молча отвёл взгляд в непонятный угол комнаты, следом куда и нагнулась голова — Ну… Присаживайся лучше, не стой в проходе — Рука гостеприимно зовёт присесть на возлюбленную кушетку, что тоже не вызывает никакого интереса. Не смотря на незаинтересованность, пациент послушался. Тишина возрастала с каждым новым щебетанием птиц, что всё ещё не ясны породой. Часы — единственное, что выбивает разум из размышлений. Не сразу, ибо тиканье часов однообразный звук, от чего и внимание зацикливается на нем не сразу. Пальцы невропата всё также трясутся, выбивая из домика. Ноги не могут лежать в одном положении, желают вложиться в одну кучу. Глаза настолько красные, что кажется горят. Психотерапевт не может больше терпеть такое состояние прибывшего. — Вижу, что с тобой что-то не так. Что такое? — Убедительный вопрос отличается от «что-нибудь случилось?» Ибо при таком раскладе рассеянные ответы попросту не могут иметь противостояния. — Просто не выспался — Голос выбивается в дрожь, видимо, вскоре начнёт заикаться. — Ну я же вижу что проблема куда глобальнее. Скажи честно. — Я не знаю. — Вот как… — «Снова играть в крокодила?» Психотерапевт на то и психотерапевт, чтобы открыто понимать состояние пациента — Как ты себя чувствуешь? — Я не знаю как описать. Холодно — Голос больше растерян, значит, никакой апатии уж точно быть не может. — Есть ли дрожь? Холодный пот? — Допустим? — Догадки дошли после ответа, как яркая лампочка, что включается обычно в самый не нужный момент в подъездах. При таком раскладе нужно быть осторожным в своих высказываниях. Врачебная этика не позволяет в первую очередь проявлять излишнюю тактильность к пациенту, но в данном случае ничего большего не остаётся, как физически поддержать невротика. В кабинетах же камеры не напичканы, да? Нет, Дима не поспешил в первую очередь прикоснуться к нервному. Не нужно быть таким резким. Пушистый и тёплый плед накинулся на дрожащие плечи, заставляя их обладателя вздрогнуть. Уставший, немного напуганный взгляд стал наблюдать за психоаналитиком, что расхаживал по кабинету, роясь в разных уголках кабинета. Наконец, перед лицом протянут стакан воды и таблетка. — Пустырник. — Всё не так серьезно. — В твоём случае серьезно. Лекарство принято, а стакан с пластиковым грохотом бьётся об стол. Случайное движение заставляет напрягаться психа, что так нежеланно. Сложно успокаивать невротика в такой ситуации, не нарушая этику. Ничего страшного в том, что простые объятие поскорее успокоят психа. Кабинет закрылся, чтобы не попадать под случайные глаза. Щель замка затыкается ключом, лишь бы не подглядывали. Повернувшись, можно понять, что он всё ещё заинтересован в чем-то, хоть в его состоянии сложно концентрироваться на чем-либо. Уставшие, уже хотевшие заплакать глаза наблюдают за каждым движением врача. Слишком долго описывать то, что желает сделать Дима — излишне. Тело уже горит, насколько же тепло невротику. Тёплые объятия — это то, что было так нужно. Чувствуется, насколько ты важен или близок человеку, раз уж он может себе позволить прикоснуться к тебе. Холодные муражки пульсируют по ляжкам, а дрожь стихает, приводя сознание в порядок. Дыхание становится медленнее, указывая на первый акт спокойствия. Ответный знак получен, и плечи доктора накрываются родными ладонями, наполняя теплом, далее отдавая всю усталость к доку, что был так рад по немногу устать от адреналина. Можно ли считать это нечто большим, чем просто объятия? Нужно лишь спрашивать. На что невропат готов. — Это ничего не значит, да? — Боишься этого, или наоборот? — Смотря как ответишь. — …Это значит намного большее, чем дружеские объятия, дорогой мой.