Весна.

      Каждый год все одинаково. Прыжки по лужам, смех детей, мамочки с колясками, компании подростков, девушки в лёгких платьях. Кошки, которые требуют к себе любви, собаки, радостно подставляющие уши, щебечущие птицы. Природа вдыхает тёплый воздух и распускается. Зелёные листья, розовые и жёлтые цветы. Зелёный, розовый, жёлтый… Ей нравились эти цвета.       Она любила кофе, взятый по дороге, парки, где резвились дети, цветы, которые только распустились и ещё дрожали под тяжестью утренней росы. А ещё дождь, который становился то сильнее, то утихал. Прыгать по лужам и бегать босиком. Быть мокрой, но счастливой. Любить этот мир.       Внешне она никак не отличалась от других людей. Чёрные волосы, бледная кожа, горбатый нос, пухлые губы и тёмные глаза… Описание не имеет смысла. Люди слишком зациклены на внешнем, совсем не чувствуя другого. Чего-то более важного, трогательного и нежного.       Как те вечера, когда вы сидите и тихо разговариваете, как громкий смех, как волосы, которые ты убираешь, чтобы было удобнее лечь тебе на плечо, как холодный ветер, который ты не ощущаешь, как немые переглядки, которые каждый трактует по-своему, как тёплые ладони, как неожиданные объятия. Она знала, что нет ничего дороже этого. Ей не хотелось заканчивать этот круг, но такова жизнь. Она уверенно шла вперёд, поправляя платье и волосы.       У природы нет плохой погоды, разве не так поётся в старой советской песне? Она тоже так считала. Даже сейчас ей было хорошо. Ледяной ветер забирался под платье, вызывая мурашки, листья отрывались с веток, улетая на мокрый асфальт. Люди спешили домой. Смешные они. Не любят жизнь, а если кто-то и любят — будет считаться дураком. Но все же… Люди спешили домой. Животные прятались в подъездах, забивались под лавки, дрожали, словно предчувствуя что-то.       В толпе не спешил лишь один. Высокий седой мужчина, с уложенными волосами и в чёрном костюме. В руке была чашка, а в ней — глинтвейн. Она в этом не сомневалась. Два коротких кивка. Его. Её. Каждый знал будущее, знал неминуемое. Она не хотела думать. Хотела видеть. Просто смотреть. Зелёный, розовый, жёлтый…       Сорвав пожухлый розовый цветок, она вставила его в волосы, за ухо. Зелёный, розовый, жёлтый… На чёрных волосах, тёмных глазах, горбатом носу и улыбающихся пухлых губах. Шум машин она не любила. Прогресс не остановишь. Приходилось мириться с удушливым дымом, который вызывал неприятные последствия. Астма. Тяжёлое дыхание. Напряжённая при разговоре шея. Шрамы. Платье скрывало колени, которые были все в синяках и порезах. Заживших, конечно. Но она любила каждый порез. Это была часть её тела.       Шум машины. Шаг. Второй. Шум тормозов. Крики прохожих. Асфальт окрасился красным. Когда-то у нас было время, теперь у нас есть дела. Может это были последние мысли. Тело девушки было неестественно красивым. Чёрные волосы, закрытые глаза, бледные губы, горбатый нос. Красное полотно.       Седой мужчина склонил голову. На асфальт упала первая снежинка. Потом вторая. Третья. Аккуратно расположились на чёрных волосах. Красиво. Красивая. Он любил её, но никогда не мог коснуться. Она была прекрасна, словно начало новой жизни. А имя её было — Весна.