И видели звезды

На этой планете платформа — вьюженный мусор и разбитые стеклорамы, Кавех массирует виски пальцами так сильно, что голова начинает трещать. Экспресс застревает посреди очередной звездной системы, пыхтит недовольно молочным дымом, но с места больше не двигается — все дороги ведут в никуда, сегодня они здесь, завтра — в метафорическом там, через неделю — в бесконечном океане астероидов — ему вот нет никакого дела до конечной точки прибытия. Каждый из попутчиков ищет свою — потерянный дом, ушедшие воспоминания, болезненное прошлое — на экспресс ступают люди покореженные и сломанные, те, у кого кости ребер торчат наружу, а сердце стучит в горле. В вагонах сменяются пластинки одна за одной, экспресс сменяет станции, они — не меняются абсолютно, для этого нет поводов, сил и смелости. Да и был бы смысл — люди видят их раз, два, пожалуй, если повезет, их запоминают такими — молодыми, отчаянными и решительными. Героями там, где удается спастись самим и спасти других от стелларона, предателями в тех мирах, где до появления звездного экспресса тушуется ледяная пустошь, как на полностью вымершем Ярило VI, или смыкается кольцом волновая отдача сверхновой — Проксима b, Тау Кита, Каплер 438. Кавех дрейфует среди звезд также осмысленно, как и остальные — может быть чуть болезненнее, но скорбь между собой не принято сравнивать. Он приходит в команду экспресса ребенком и ищет тот путь, которым шел все это время и на котором потерялся, а остается, потому что отдал свое сердце. Вот на этой же платформе, две минуты для временного подпространства и целых пять лет для самого сердца назад. — Ты кого-то ждешь? — спрашивает прошлый он у прошлого незнакомца, пасмурного, взрослого и уставшего. Кавех прислоняется плечом к станционной колонне, рассматривает мужчину — от него ощущение такое зыбкое, Кавех будто спотыкается и не понимает — упадет он или нет, но ноги держат крепко, приковывают к земле. — Надеялся, что здесь будет один человек, но его тут не оказалось, — незнакомец хмурится сильнее, смеживает веки и ресницами касается собственных щек — Кавех глотает слова, завороженный легким движением, и вздрагивает только тогда, когда экспресс издает громкий трезвящий гудок. — О, поезд. Если ты так сильно хочешь его найти, может быть, тебе следует отправиться с нами? Ты поедешь? — Нужный мне человек может вернуться тогда, когда уйду я, и тогда мы точно не пересечемся, — он качает головой и ветер треплет его серые волосы — пряди путаются, вяжутся узлами и падают на лицо. Красивый, — думает Кавех мимолетно. Он взбирается по шатким железным ступеням в вагон, но поворачивается, чтобы взглянуть на мужчину еще раз — он стоит там так, будто ему одиноко и тесно. — Меня зовут Кавех! — крик съедается под натиском второго гудка, третий — и они вновь тронутся, сорвавшись в звездную бездну. — А кого ты ждешь? — Меня зовут аль-Хайтам, — хрипит голос, — И я жду тебя через пять лет. Кавех не слышит, скорее читает последние слова по губам, перед тем как проход закрывается, а экспресс топит платформу в густом дыму — смазанный образ аль-Хайтама все еще там — присутствует неясной тенью, тянет к себе магнитной противоположностью. Они находят друг друга и теряют так быстро, что Кавех обречен мять в себе чувство досады до двадцати, пока экспресс не пробирается в эту же галактику по проезженному пути. — Ты немного поспешил, — звучит по левую сторону, и когда Кавех поворачивает голову, опомнившись, на него глядят знакомые зеленые глаза. — По крайней мере не опоздал, как ты.