Драббл- Конфетти. Сборник.

- У нас, кроме нашей спальни, только вот эта комната и одно спальное место, сорри, - Намджун пожимает плечами, а Сокджин кивает, поддерживая своего парня. Юнги и Хосок стоят на пороге небольшой гостевой и озадаченно смотрят в сторону окна. У окна стоит кровать, которую с натяжкой можно назвать двуспальной. Полуторка. А, скорее, она для одного упитанного человека или для одного худого, который любит раскидывать конечности во сне. - А кухня? - интересуется Юнги. - Там только собачья лежанка, - ехидно отмечает Сокджин, - ты не поместишься. Да и Трой будет против. Трой - золотистый ретривер Намджуна и Джина. - Я могу поспать на террасе, - храбро предлагает Хосок. - Ты с ума сошёл?! - удивляется Намджун, - Во-первых, там можно поспать только на полу; во-вторых, терраса не отапливается, а сегодня ночью + 5, максимум. - Может, хватит уже притворяться, что вы никогда не спали в одной кровати? - Сокджин никогда не отличался дипломатичностью, - И не только спали, - добавляет он, хихикнув. Намджун шикает на него, и они спешат ретироваться, оставив Юнги и Хосока наедине. - Ладно, - решается Хосок, - я спать. Он скидывает джинсы, остаётся в футболке и трусах, и ныряет под одеяло. То же самое делает и Юнги. Ширина кровати не предполагает большого расстояния между ними, хотя оба они худые, если не сказать, тощие. Оба парня лежат на спине и, хотя свет потушен, оба они не спят, и оба знают, что второй не спит тоже. Наконец, Юнги решается повернуться на бок и заезжает Хосоку по руке. - Спасибо большое, - язвит Хосок. - Я не нарочно. - Ага, не нарочно. Юнги решает не реагировать, хотя его и бесит сейчас эта фраза бывшего. Он ворочается, а потом мстительно прижимает свою босую ледяную ступню к бедру Хосока. Хосок предсказуемо взвивается, его подбрасывает чуть ли на метр вверх: - Ты!!! Юнги на это лишь смеётся низким хриплым смехом. - Придурок, - шипит Хосок, - как был им, так и остался. Юнги резко перестаёт смеяться. При расставании Хосок сказал ему именно эту фразу помимо иных прочих, которые были не менее обидными. "Ты не меняешься, - сказал ему Хосок, после того как сообщил, что уходит от него, - как был придурком, так и остался." Прошло четыре месяца, а всё равно больно. Юнги сначала садится на кровати, а потом сползает на пол и укладывается на жёстком паркете. Хосок прислушивается, не понимая, что затеял бывший. - Ты что, решил на полу спать? - насмешливо интересуется младший. - Не твоё дело, - бурчит Юнги. - Замёрзнешь, - констатирует Хосок. - А тебе-то что? Тебе всегда было на меня плевать. - Неправда! Дурак! - Спасибо большое, - старшему вдруг совершенно не хочется препираться. Ничего не меняется. Хосок обзывает его, а ему больно. И не из-за слов типа "придурок", "дурак" или даже "мудак", а из-за того, что Чон его больше не любит. Если вообще любил. Мин затихает на полу, сложившись в позу эмбриона. Говорят, эта поза ассоциируется у человека с безопасностью, потому что в утробе мы все были, как можно ближе, к своей маме и находились в тепле, вне враждебного внешнего мира. Но Юнги это не помогает. На полу твёрдо, холодно и совсем неуютно. - Юнги..хён.., - тихо зовёт Хосок, - вернись, пожалуйста. Мин понимает, что речь идёт о кровати, но ему так хочется, чтобы не только о ней ... - Ты замёрзнешь, - продолжает Чон, - и заболеешь. А я буду чувствовать себя виноватым. - А, то есть ради того, чтобы ты не чувствовал себя виноватым, я должен.. - Вернись, перебивает его Хосок, - вернись в кровать. И ко мне вернись тоже. Юнги сразу же замолкает и послушно ложится под одеяло. Хосок тут же обхватывает его, обвивает всеми конечностями и прижимает к себе, как можно крепче. - Давай сюда свои ледышки, - ворчит Чон и складывает ледяные ступни Юнги на свои тёплые икры, шипя от не особо приятных ощущений. - А я тебе говорил, что это гениальная мысль, - говорит Намджуну Сокджин с ноткой самодовольства в голосе и поворачивается на бок. - Не сомневался в твоей гениальности, хён, - отвечает ему Намджун и обнимает его сзади.