Они

Его глаза сверкали. Когда он, словно сойдя с ума, несколько раз взглянул на луну, мне стало ясно — он явно ждет ее появления. Потом он стал вглядываться в мою квартиру. Наконец он поглядел на мои часы. Через несколько секунд луной, которую он так ждал, оказалась дверь моей квартиры. Это было слегка неожиданно для меня. Но я решил, что он шутит. Вдруг я заметил на его глазах слезы. Он стал их стирать. После этого он велел мне подойти к окну. Я так и сделал. Было светло и красиво. И я невольно посмотрел на него. Мои глаза встретились с его. Мы оба рассмеялись — я не понял, почему, но это было чудесно. Тогда я увидел, как он снимает свой плащ и вешает его на гвоздик, торчащий из стены рядом с дверью. Плащ был синим. Синим, как и его глаза на белом, словно полотно, лице. Меня бросило в жар. Этот синий плащ… Я подумал, каким будет мир, если мы все решим жить под водой. Он снова посмотрел на меня и улыбнулся той самой улыбкой, что дарил мне когда-то давно, в прошлом, когда я был намного младше его. Именно эта улыбка почему-то пугала меня все эти годы… Я сделал шаг к нему. Мне вдруг захотелось опуститься на пол, прикоснуться к его синим ногам, ощутить руками гладкую теплую кожу. Но он неожиданно отступил назад, став к стене. Как он смог найти меня, если после того последнего нашего контакта, а вернее нашего первого раза, на том самом месте, на берегу. Потом его одежда стала растворяться. Ее цвет изменился с синего на серый. А потом я уже видел просто его силуэт — контуры губ и носа постепенно сливались с кирпичом. Вокруг была полная тишина. Я стоял и смотрел на ожидающий кошмар моего прошлого. Свет мерцал в металлических глазах. Кошмар родился и снова ждал. Чем бы он ни был, это был тот же самый кошмар, который знал я сам. Они все ждали меня. Ждали моего тела и смерти, чтобы пить их и дальше. Оставалось только позвать их. "Тебя ведь нет" спросил я с надеждой. Отраженье в стальных глазах никак не ответило. Тогда я открыл рот и громко закричал: "ТЕБЯ НЕТ!" По этой реакции я понял, насколько идиотским было мое вопление. Раздался жуткий механический смех. "Я есть, был и буду" сквозь смех проговорило чудовище. И его свет померк. На моих глазах его очертания стали расплываться и перед лицом появилась металлическая поверхность крышки гроба. Она выглядела очень старой и покрытой черным лаком, совершенно неотличимой от деревянной обивки соседних гробов. Кажется, были какие-то надписи. Этот язык мне был не знаком, вернее он не был похож на известные мне языки. Во всяком случае я не смог его понять. Но вдруг крышка беззвучно поехала вниз. Мы оба упали в гроб. И он открылся. И я, повернувшись, снова посмотрел на него только уже без иллюзии. А он повернул ко мне лицо. Улыбнулся и спросил: «Что ты видел?» И это было последнее, что я успел заметить. Я никогда в жизни больше его не видел и больше никогда не чувствовал его присутствия в своем доме. Все последующие годы я думал, как объяснить его исчезновение. Но так и не смог. Ибо исчез он действительно не по своей воле. Как бы отчаянно он в нем не боролся. В итоге он остался единственным доказательством своей правоты – но этот довод не мог убедить меня в существовании потустороннего мира до самого конца. Его практическая деятельность на этом закончилась. Но мои кошмары, которые приносили те воспоминания, никуда не делись, а продолжали мучать меня по ночам, принося новую тревогу. Через много лет я подумал, не была ли и моя прежняя тревога отголоском его ярости, пробужденной моими вопросами, но не сумел придумать убедительного объяснения. Впрочем, возможно, мне просто не хватает знаний. Конечно, нет. Даже если и было что-то, то это не влияло на его отношение ко мне. И он никогда меня не обижал. Думаю, это он требовал к себе уважения. Во всяком случае, ему не откажешь в практичности – за его выходками пряталась жестокая практичность. Уже встречая меня там, за гранью, он снова улыбается той самой улыбкой, что снилась мне в кошмарах. Он доволен. И я думаю, я даже понимаю почему. Ему хорошо. Это как бы мой световой танец, мой танец с жизнью – теплый, согревающий, требующий от меня бесконечного кружения и восторга, которого я не смогу ему дать, потому что я слишком телесен. "Ты всё-таки пришёл" он улыбнулся вновь. «Я ждал тебя». Все остальное он объяснил мне, разумеется, прямо и ясно, со знанием дела, так что сомнений быть не должно. Просто снова сделал для меня много нужного. Наверное, скорее всего, как всегда. Я – просто один из вариантов того, чем был он. "Долго?" одними губами произнёс я. Он подмигнул. «Нет, совсем немного». Я уже был здесь и мне опять показалось, будто мы знакомы много лет. "Когда я умер, то не знал, что ты очень скоро придёшь сюда" сказал он, вздохнув. Мы оба замерли. В это самое мгновение меня, настоящего, и не стало – я просто перестал существовать в это же самое время. Теперь мы были вместе, в одном пространстве и времени. "Ты ведь хотел этого. Почему?" я посмотрел на него. Он пожал плечами и опустил глаза. Застывшее лицо его напомнило мне маску и я подумал, а если бы в моей ситуации здесь оказался он? Он тоже станет этой маской, только немного другой? "Потом об этом поговорим" ответил он и кивнул на мои руки. "Нет. Скажи сейчас!" попросил его я и чуть слышно добавил: "Пожалуйста". Теперь он уже не улыбался, но смотрел на меня очень внимательно и внимательно слушал. И я не понимал, почему он до сих пор не вызывает во мне уверенности, которой, вероятно, следовало бы ожидать. Но мне нравилось, когда он говорит с такой обезоруживающей честностью. "Потому что я люблю тебя" ответил он мне. Я вздрогнул и пристально посмотрел в его синие глаза, полные такого понимания и доброты, какого я никогда раньше не замечал. Он догадался, о чём я думаю. Или знал. Нет, не так. "Я тоже... Люблю тебя". Я увидел, что с моих губ сорвался чуть хриплый, мучительный вздох. Его глаза снова сверкнули. Мне вдруг стало так хорошо, как никогда ещё не бывало. Мы стояли, обнявшись, так долго, словно у нас никогда не было сил сделать шаг друг к другу. Наверно, через секунду я уже спал. Спал тем сном, которым спят младенцы. Сон этот был без сновидений, радостный, светлый, бездумный. Лишь иногда до меня долетали тихий смех и тихая музыка.