Вынужденное зло

      Она на крыше. Стоит у самого края. Отсюда открывается прекрасный вид на поистине прекрасный город: неоновые вывески, огромные торговые центры, уютные кафе, зелëные парки, ботанический сад, сотни многоэтажек… Тëмные закоулки, откуда нет выхода, заваленные мусором узкие улочки, множество мелкой дребедени, которая так и липнет на обувь… Наркотики, убийства, насилие, уровень преступности, в последнее время превышающий норму, если так можно выразиться.       «Прекрасно.» — думает она. — «Всë как обычно, как и должно быть.»       Скрип открывающейся двери. Шорох, тихие шаги, тяжёлый вздох.       — Ты поздно. Я ждала тебя ещë… — она смотрит на левое запястье. Потом мысленно бьëт себя ладонью по лбу и глядит на другую руку. — Вот чëрт, всë никак не могу привыкнуть… 27 минут назад. По-моему пунктуальность для героя должна стоять на первом месте. Мало ли не успеешь на подвиги. — Хмыкает каким-то своим мыслям и наконец-таки оборачивается.       Легко спрыгивает с невысокого бордюрчика и делает несколько шагов в сторону героя. Он весьма бодр, не считая пролегающих под глазами тëмных кругов. В принципе это неудивительно: последняя битва вымотала их обоих. Но какой вообще был в ней смысл? Кто, кому и что хотел доказать никто так и не понял, но так было нужно.       — Выглядишь паршиво. — она оценивающе оглядывает его с головы до ног. — Ну и что мы будем делать? Опять драться? Честно, я устала. — смотрит на него, такого же как она — уставшего от бесконечных битв и сражений, но всë также продолжающего делать своë дело.       — Нет. — твëрдо отвечает герой.       — Что? — кажется, послышалось.       — Нет. Мы не будем снова драться. — он медлит несколько секунд. — Мы заключим перемирие.       — Что? — повторëнный вопрос зависает в воздухе. Будто бы время остановилось. Она, не поверив своим ушам, вглядывается в его глаза, ожидая какого-то подвоха. Но взгляд его чист и ясен, а голос твëрд и уверен. Он ничуть не дрогнул.       Она вглядывается в его глаза, вглядывается. И спустя, кажется, несколько минут уголки еë губ ползут вверх, и прорываются первые истерические смешки. А ещë через несколько секунд она разрывается ненормальным хохотом.       Герой, по-видимому не ожидавший другой реакции с еë стороны, отходит к двери, прислоняется спиной к ней и медленно сползает на холодный бетон, дабы переждать этот приступ.       Наконец успокоившись и отдышавшись, она выпрямляется и ещë раз глубоко вздыхает:       — Вот за что я тебя и люблю: за твоë отменное чувство юмора. — девушка натянуто улыбается, смотря на героя, а потом вдруг её лицо становится невероятно серьёзным. — До тебя всë никак не дойдëт? Мы не можем жить в мире. Потому что таковы правила. И не я их придумала.       Герой уверенно поднимается и подходит к ней, остановившись в нескольких метрах:       — И ты даже не хочешь попытаться? Разве не ты у нас «Великое Зло»? Разве не ты рушишь все правила?       — Я пыталась! — кричит она, сделав шаг к нему. — Понимаешь, пыталась! Множество раз! Все последние три сотни лет, что я делала так это пыталась изменить свою судьбу, нашу судьбу! — огонь раздражения взметается к небесам и не собирается угасать. — Но нет! Каждый раз что-то шло не так. Какой бы выбор я не делала, всë обращалось во зло тем, кто меня окружал. Я старалась всë изменить!..       — Значит плохо старалась!       — Не тебе меня судить! Я прожила уже более пяти сотен лет. И это были пять сотен лет Ада… — она подходит к герою уже совсем близко. — Ведь что бы я ни делала, всë заканчивалось либо моей смертью, либо, опять же моим, заточением. — проговаривает она с горестной улыбкой.       — И что? Нет никакого выхода? За столько лет могла бы уже что-нибудь придумать. — он гордо смотрит ей в глаза — не верит, ни единому еë слову. Даже навернувшиеся слëзы не меняют его мнения. А она почти кричит, рвëт и мечет, потому что надоело. Всë надоело.       — Ты меня не слушаешь… Не хочешь слушать… — усмехается, понимает, что слова бесполезны. — А знаешь что? — резко поворачивается в его сторону, смотрит надменным взглядом. — К чëрту.       Практически молниеносно она оказывается на бордюре и, не останавливаясь, отрывается от края. Она летит спиной вниз, расправив руки. Бросает последнюю злорадную ухмылку и щëлкает пальцами.       Герой остаëтся на крыше. Стоит у самого края. Смотрит на удаляющуюся фигуру с раздражением и… грустью? Странное давление обхватывает его шею. Хруст. Ещë одно бездыханное тело летит вниз.       Это конец их истории? Начало? Или продолжение? Может быть они переродятся, не помня своего прошлого, начнут нормальную жизнь. Или всë начнëтся сначала?