Discography

— Шах и мат, Джуён. Чонсу неловко оглядывается по сторонам, пока друзья по шахматному клубу аплодируют Чонсу и хлопают его по плечу. — Десятая победа! Джуён, тебе стоит поднапрячься! — Молодец, Чонсу, — усмехается Ли, заставляя Чонсу прятать взгляд и ни за что не смотреть тому в глаза. Но он знает: даже если ты не видишь Джуёна и его действий, то это не значит, что он не видит тебя. Поэтому Чонсу всей кожей чувствует, как чужой взгляд прожигает в нем сотни дырочек по всему телу. — В следующий раз я ни за что не проиграю. Джуён говорит так всегда — и он на самом деле не врет, только вот никто об этом не знает. Ведь реванш Ли берет вечером, когда все нормальные люди уходят из школы и только больные на голову остаются, чтобы сыграть шахматную партию. Джуён был больным, безумным фанатиком шахмат, не имеющим ни капли стыда и совести. Чонсу был человеком, который ненавидел проигрывать на публике — и потому с азартом пытался отыграться каждый раз вечером, но раз за разом, какая бы тактика ни была выбрана, он позорно проигрывался. Азарт и шахматы — что за нонсенс! Ведь это же не карты и не казино, какой тут азарт? Чонсу сначала думал так же. До тех пор, как не начал понимать, что место лучшего шахматиста может уйти Джуёну — и он повелся на его гадкую сделку, заточив себя в буквально бесконечный водоворот стыда и проигрышей. Те выигрыши, что он получал на публике — особенно с Джуёном — больше не приносили удовлетворения, а лишь подкрепляли мысль о том, что он лгун и не достоин звания шахматиста. Но остановиться он уже не мог. Днём они играли в дружбу, перед партией пожимая руки и даря друг другу приветливые улыбки — вечером они, наперекор правилам клуба, делали ставки. Сначала играли на маленькие суммы, потом те становились все больше, и под конец Джуёну наскучило играть на деньги. Он начал играть на желания. — Шах и мат, Чонсу. Джуён медленно откинулся на спинку жёсткого стула и закинул ногу на ногу, руки положив скрещёнными себе на грудь. Его глаза заискивающе поблескивали в свете заходящего солнца, пробивающегося сквозь неплотно закрытые жалюзи. Чонсу смотрел в разочаровании на шахматную доску: в этот раз ему особо не повезло. Его обыграли в первые минуты матча — а Чонсу и не заметил, как налажал по полной программе! — Чего ты хочешь? — на выдохе произнёс Чонсу, желающий только одного: спокойствия и мягкой подушки под головой. Джуён задумался — или сделал вид, что задумался — и потом, широко улыбнувшись, он наклонился к Чонсу. Все оставшиеся фигурки на доске хаотично попадали и опрокинулись. — Тебя.

***

Шахматный клуб собирался каждый день, и пусть участников было не так уж и много, клуб всегда отличался постоянной активностью. Никто не смел пропускать занятия без весомой причины и каждый предупреждал, если что-то случилось и у него не получится прийти после уроков. Чонсу был мрачен, а рука Джуёна на плече, материализовавшаяся там якобы для поддержки морального духа, лишь усугубляла ситуацию. Джуён был безумцем. Но не настолько же! Почему-то, когда они вдвоём зашли в клубную комнату — все остальные уже сидели и общались о чем-то важном — все сразу затихли, рассматривая юнош и, кажется, подмечая, что сейчас что-то произойдёт. — Мы с Джуёном встречаемся. Голос Чонсу окончательно сел под конец, и он еле как сумел договорить фразу — а рука Джуёна стала чуть менее твёрдо сдерживать плечо друга-парня и теперь лежала там, словно половая тряпка. — Мы давно хотели сказать, — добавил Джуён, и Чонсу буквально догадался по его голосу, что тот улыбается. Очень и очень широко. Шокированные и застигнутые врасплох, остальные члены клуба начали перешёптываться и неловко посмеиваться. — Что ж… Если честно, некоторые из нас этого и ожидали. Вы пойдёте за стол или нет? Потом все пошло, как раньше: разговоры, громкие дебаты и сортировка шахматных фигур, очередные, сотые, тысячные партии, проигрыши и победы. Смех. Только вот пока все смеялись, Чонсу не было смешно. — Сыграем, Чонсу? Тот поднял голову, встречаясь с хитрым, обращенным только к нему, с тайным значением в глубине зрачков взглядом Джуёна. Впервые Чонсу не хотел съязвить в ответ — ему хотелось закончить все это и уйти из клуба. Но как он мог? Ведь он «лучший» игрок, на которого равняются все и которого отправляют на все соревнования. Кроме него — некому! — Сыграем. Выиграв на удивление легко, Чонсу только сейчас понял, в какой запутанной паутине, пауком в которой царствовал Джуён, он оказался.