Погоди, не умирай, я ещё не кончил!

***

      Чонгуку уже двадцать пять, и, в принципе, в его жизни хватает всего того, что он ранее клеил в виде картинок на карту желаний. Отдельное жилье, хорошо оплачиваемая работа в логистической компании, красивое накачанное тело и даже собственный автомобиль. Простые, можно сказать банальные потребности среднестатистического корейского парня, не более.       Но, как и в любой сказке, всегда есть это, сука, «НО»! Очевидно, потому что жить так интереснее. И у Чонгука это - Секс. Да, представьте, ему нужен ежедневный секс, без которого он ни есть, ни спать, ни работать не может. Ну, в плане: нет секса — и жизни нет. Хотя бы один раз в день. Конечно, можно и больше. Наличие патологических отклонений позволяют сперме в яйцах вырабатываться просто по свистку, а вот с её реализацией проблема. Сдавать в банк спермы неинтересно, потому что это нужно дрочить. А Чонгук любит кончать, когда его члену комфортно в темной, теплой и тесной обстановке (ну вы поняли, где). А посему приходится трахаться каждый день и, естественно, часто менять партнеров, ибо такие нагрузки на свою жопу никто не выдерживает. Денежное вознаграждение не всегда является мотивацией, ведь собственная задница все-таки дороже.       Кстати, пару недель назад Чон как раз познакомился с очередным таким претендентом на свой член. Это Пак Чимин, который пока в принципе держится. Ну, в плане следует обозначенным таргетам и поставленным целям, аргументируя, что деньги ему всё-таки нужны. Приходит ежедневно по вечерам, выполняет условия «контактного договора», а последние два дня даже на ночь остался (короче, у Чона был бонус, а у Чимина — премия за переработку).       Вооружившись до зубов всем необходимым и скупив, наверное, одну треть бутика товаров для взрослых, Чонгук, как Хатико, ждёт Пака, имея грандиозные планы на пятничный вечер. Чимин всегда приходит вовремя, всегда открыт экспериментам и всяким там штучкам из БДСМ, занимая, пожалуй, первую позицию в рейтинге секс-партнеров Чонгука.       Звонок в дверь звучит в тот момент, когда раскаленный уже до предела своими фантазиями Чонгук почти приспустил штаны, планируя немного вздрочнуть (ну в плане разогреться). Он быстро возвращает свои спортивки в исходное положение и пулей летит открывать дверь. Сразу припечатывает к стене сделавшего всего шаг навстречу Чимина и тут же впивается в пухлые губы, не в силах больше ждать. Кусается и стонет, получая желаемую взаимность и влажный чужой язык у себя во рту. Нервно расстёгивает кнопки пуховика, а расправившись с ними, откидывает куртку куда-то в сторону.       — Что случилось? — успев на миг отстраниться, чтобы глотнуть кислорода, спрашивает Чимин. — Я только утром ушел. Мы всю ночь трахались.       — Не знаю, день тяжелый был или хрен знает что. Еле тебя дождался, — руки Чонгука нахально лезут к поясу, далее слышен звук расстёгивающейся молнии на ширинке, а в следующее мгновение светлые джинсы стягиваются вниз.       — Погоди, не так быстро, — стонет Пак, когда крупная ладонь накрывает его член.       — Мне нужно сейчас кончить хотя бы раз, а потом мы переместимся в спальню, и я обещаю быть гостеприимнее, — Чонгук резко разворачивает парня к себе спиной, придавливает сильнее, чтобы тот не рыпался, и, вытянув свой член из спортивных штанов, сплевывает на него, размазывая слюну по жилистому органу. Он просовывает свой стояк между двух упругих полушарий, начиная интенсивно двигать бедрами.       Парень послушно выпячивает задницу, открывая на неё больший обзор, и Чонгук прикусывает нижнюю губу от великолепия, которое видит внизу. Руки перемещаются на бедра Чимина, сжимая орган между ягодицами ещё сильнее. Чон наслаждается тем, как блестящая головка собственного члена исчезает и появляется вновь, растягивая верхнюю плоть по стояку. Ему нравится тело Чимина, его белоснежная кожа, усыпанная в интимных местах небольшими родинками. Нравится голос этого парня, эти чертовы пухлые губы с которых слетают стоны. Ещё ни один сексуальный партнер не вызывал у Чонгука столько дикого желания обладать его телом.       Чонгук набирает темп, слышит сладкие стоны уже возбужденного парня, которому он параллельно надрачивает своей рукой, и поверить не может, что такой стимуляции ему сейчас хватит, чтобы кончить за две минуты. Пульс учащается, внизу живота приятная тяжесть, а вторая рука тянется ко рту Чимина.       — Пососи их немного, — хрипит он, и как только пальцы касаются пухлых губ, что тут же засасывают их в горячий рот, Чонгук видит звездное небо и с громким рыком кончает. Сперма разбрызгивается, пачкая не только ягодицы, но и ангорский фиолетовый свитер. Голова падает на спину Чимину, а сам Чон пытается выровнять дыхание.       — Хорошо, что ты мне платишь за каждый оргазм, а не за проникновение. Так у меня увеличиваются шансы быстрее собрать нужную сумму, — парень приподнимается на носочках, разворачивается к Чонгуку, игнорируя запачканный зад, и, высунув язык, крупным мазком облизывает его губы.       На эти движения Пака член Чона снова дёргается и практически за несколько секунд вновь стоит по стойке смирно. Чонгук бросает на него взгляд, закидывает голову назад и протяжно стонет:       — Я так разорюююсь! — натягивает свои спортивки на бедра, аккуратно укладывая полувставший член.       Тут же подхватывает парня одной рукой, слегка приподнимая, и стягивает с него сначала большие черные ботинки, а потом и джинсы вместе с белым нижним бельем. Тот послушно помогает избавиться от своей одежды и хохочет, когда Чонгук шлёпает его по голой заднице и закидывает себе на плечо.       — Я запачкал тебе свитер, — прыскает Чон, занося Чимина в ванную комнату и ставя на пол.       — За него выставлю отдельный счет, — сучья улыбка растягивает пухлые губы. Парень наклоняется ближе к Чонгуку, мажет языком по скуле, спускается по кадыку к ключицам и легонько прикусывает кожу, оставляя небольшой след от зубов. — Это штраф за порчу имущества.       — Тогда можно ещё один, только немного ниже, — Чонгук скалится, хватается за резинку штанов и медленно тянет их вниз, высвобождая своего друга.       Член у него такой, что можно в галерее выставлять, как самый ценный экспонат. В меру длинный, толстый, обрамленный вьющимися жилками. Короче, идеальный, аж слюнки текут. Именно это Чон видит в глазах Чимина, который уже опустился на колени, и тяжело сглатывает. Он перенимает инициативу, хлопает по рукам Чонгука, таким образом заставляя убрать их от спортивок, и сам хватается за мягкую ткань, стягивая до самых лодыжек.       Чон стоит, не двигаясь, взгляд его прикован к парню внизу, что захватывает свой свитер за воротник и стаскивает его с себя, отбрасывая в сторону стиральной машины. Еле касается пальчиками его голеней, медленно ведя вверх и перемещаясь на внутреннюю часть бедра. Член Чонгука дёргается несколько раз, а с налитой головки стекает первая капелька предэякулята, которую тут же подхватывают языком.       — Блять, я сейчас снова кончу. Отвечаю! — шипит Чонгук. Невозможно на это смотреть! Сам вид сего развратного парня вставляет его настолько, что на этом можно закончить, (хотя он не скорострел).       — Прекрасно, что мне ещё сделать? — шепчут розовые губы, которые нежно прихватывают головку, а язычок касается отверстия уретры, проникая кончиком внутрь.       — Про-дол-жай… — тело Чонгука не слушается, его потряхивает от всех манипуляций, которые делает Пак. И вроде ничего особенного, но именно в его исполнении это выглядит и ощущается просто пиздецки.       Чимин посасывает головку уже более интенсивно, не прекращая баловаться с уретрой. Хватается за бедра Чонгука, который уже оперся на столешницу, и пропускает его член в свой горячий рот фактически до основания. Этот резкий выпад заставляет Чонгука сильно зажмурить глаза и снова кончить, не имея возможности контролировать собственное тело. Сперма брызгает в горло, и Чимин сглатывает практически всё. Медленно выпускает член изо рта, размазывая последние капли на своих губах, после слизывая их.       — Второй, — снова улыбается, глядя на размазанного в хламину Чонгука.       Ноги его ватные, хочется срочно прилечь, а ещё наблюдать за тем, как собственные бедра оседлает шикарная и упругая задница Пака. Мысли о том, что скоро окажется в нём, придают силы, и Чонгук подхватывает парня под мышки, подтягивая вверх. Жажда целовать, трогать, мять это приятное на ощупь тело, упиваться лавандовым ароматом его спрея — всё, что хочется Чонгуку делать беспрерывно и ежедневно. Сейчас же он просто впивается поцелуем в слегка припухшие губы и даже не замечает, как прокусывает верхнюю до крови. Во рту чувствуется привкус железа, а Чимин ойкает и отстраняется.       — Ты чего? — его губа прямо на глазах приобретает багровый цвет и опухает, становясь еще больше. — Мы так не договаривались. Вернее, я просил без извращений и телесных повреждений.       — Я заплачу по тройному тарифу, — тут же оправдывается Чон, видя изменившееся настроение парня. Он не хочет, чтобы его несдержанность оттолкнула Чимина. Он хочет его пиздец как!       — Нет. В пятикратном размере! — Пак делает шаг назад, не позволяя к себе больше прикасаться.       — Хорошо, — рука, забитая татуировками, тянется к его губе, легонько её касаясь. — Ещё раз прости.       Чимин пристально смотрит Чонгуку в глаза, ничего не говорит, берет за руку и тянет в душевую кабинку. Намеренно отходит в правый угол, включая холодную воду тогда, когда голова того оказывается прямо под панелью верхнего душа. Чон стоит на месте, даже не дернувшись, желая показать партнеру всю мощь и выносливость своего тела. Слегка напрягает мышцы груди, демонстрируя шикарные рельефы. Пак смотрит на него, как под гипнозом, скользя взглядом от груди до живота, снова сглатывает, так, что его кадык делает несколько движений вдоль шеи. Чонгук отчетливо видит потемневшие от желания глаза и плавно поднимающийся член парня, принимая это за комплимент. С ним спят не только ради денег. Его действительно хотят.       Он хватает Чимина за руку и притягивает к себе, другой регулируя воду на теплую. Они оба мокрые, крупные капли стекают дорожками по телам, и это пиздец как сексуально. Чонгук обхватывает парня за бедра и с лёгкостью поднимает, заставляя обхватить свою талию ногами. Их члены зажаты между влажных тел, и для Чонгука это очередной повод кончить.       — Я готовился для тебя, — шепот проносится по ушной раковине, а осознание сказанного провоцирует очередную волну возбуждения.       — Мне нужно больше работать, иначе скоро я тебя не потяну, — рычит Чон, вылизывая мокрую шею Чимина и направляя свой член в его растянутый анус. — Блять! Вот прямо сейчас, — стонет, чувствуя, что опять взорвется, когда головка ныряет в горячий вход, и действительно снова кончает, окропляя своей спермой задницу Пака.       — Три! — ликует Чимин, довольный собой или, возможно, пополнившимся на ещё двадцать долларов счетом.       — В постель, живо! — в ответ рычит Чон, на скорую руку смыв собственную сперму с его ягодиц и подталкивая к выходу из кабинки.       Несколько мучительных минут возни в душе и полная голова развратных мыслей — то, что в конечном итоге опять поднимает член. Чонгук врывается в свою спальню, как Бог с жезлом, планируя сейчас кого-то покарать. Но, видя сидящего с раздвинутыми ногами на постели Чимина, Чон признает свое поражение перед этим парнем. «Господи спаси и сохрани» шепчет, будто мантру, а подойдя ближе к кровати, залезает на неё и садится, опираясь спиной на мягкое изголовье. Поворачивается к прикроватной тумбочке и берет стоящую на ней небольшую коробку. Чимин заинтересованно поднимает бровь и растягивается в улыбке, видя, что в ней лежат пушистые кошачьи ушки и черный шелковый чокер, чем-то похожий на ошейник.       — Если при виде меня в облике кошки ты кончишь ещё несколько раз, я буду надевать всё это для тебя постоянно.       — Кис-кис, — шепчет Чонгук, похлопывает ладонями по своим бедрам в приглашающем жесте.       Чимин неспеша сводит ноги, становится на четвереньки и, мурлыкая, мягко касается своими ладонями постели, двигаясь в сторону Чона. Того аж потряхивает от очередного шоу, которое ему устроил Пак. Он, как правило, соглашается на любые ролевые игры, которые предлагает Чонгук, и демонстрирует свое актерское мастерство на все сто процентов.       — Мяу, — приближается, забираясь на бедра к Чонгуку, забирает из рук ушки, тут же надевая их на голову, и подставляется, чтобы «Хозяин» надел ошейник.       Чон бережно прикладывает чокер к длинной шее, отмечая, что с размером он угадал, и, застегнув замочек, пристально рассматривает это произведение искусства (шею Чимина). Гладкая ткань и небольшой камушек в виде подвески идеально смотрится на белоснежной коже — просто глаз не отвести. Чонгук сидит как собака, пускающая слюни на косточку, не замечая, что парень слегка приподнялся и, направив его член к своей дырочке, стал медленно опускаться, погружая его в себя.       — Блять, — очнувшись от ахуенных ощущений, Чон снова зажмуривает глаза, утопая в удовольствии. — На этот раз вместе кончить хочу, — стонет, потому что внутри настолько хорошо, что сводит скулы.       — Я как бы не против. Ты кончил уже три раза, а я ещё ни одного. Это жутко несправедливо, — Чимин опускается полностью и останавливается на несколько секунд, заводя руки за спину и упираясь ими в ляжки Чонгука.       — Надеюсь, тебе так же хорошо, как и мне? — Чонгук и сам не понимает, почему вдруг его интересует чужое удовольствие. Он просто платил, получал разрядку и в принципе не заморачивался особо желаниями партнера и только с Чимином все по-другому.       Его хочется ласкать, доводить до исступления и видеть этот чертов взгляд, наполненный желанием и страстью.       — Мне хорошо, а будет ещё лучше, если ты сдержишь слово, и мы всё-таки кончим вместе, — играет бровями Пак. — Я очень польщен, что ты кончаешь при виде меня, даже не проникая, но мне бы хотелось тоже испытать оргазм.       — Поверь, со мной такое впервые, и я, правда, не могу это контролировать, но буду стараться себя удержать. Хочу, чтобы тебе было хорошо, — Чонгук рассматривает пушистые ушки, торчащие из копны темных волос, и отмечает, что этот кот — лучший в его жизни.       Чимин вновь облизывает губы, приковывает взгляд к себе, выжидает и делает первую волну бедрами. Сука, блять! Потом ещё одну и ещё. Немного приподнимается и снова садится на бедра Чонгука, в то время как сам Чон сжимает в кулаках шелковую простынь, пытаясь не смотреть вниз. Туда, где его член погружается в горячую дырочку, которая жадно засасывает его.       — Пожалуйста, стой! — вскрикивает он, хватая Чимина за бедра, и фиксирует, чтобы тот больше не двигался. — Мне нужно самому контролировать процесс, иначе я снова быстро кончу.       Он заводит ноги Пака себе за спину и наклоняется вперед, нависая и не выходя из него. Снова рассматривает шикарный чокер, целует шею, прикусывая край ткани, ведь кожу кусать нельзя, запретили. Толкается сначала легонько, потом немного сильнее, испытывая жуткое желание привязать Чимина к постели и трахать до утра.       Бедра начинают двигаться интенсивнее, движение становятся более резкими, а Чимин наконец-то подаёт голос, протяжно постанывая от каждого толчка. Он раскидывает руки в стороны, открываясь перед Чонгуком полностью и действительно отдавая ему контроль. Член бьется о живот и тут же подхватывается большой ладонью, что заточает его в кулак, и двигается в такт толчкам. Стоны становятся громче, по комнате разносятся частые шлепки ударяющихся друг о друга тел, а Чонгук наращивает темп, утопая в желанных ощущениях.       — Я почти, — стонет Чимин, а через пару секунд Чонгук видит, как белесая жидкость пачкает плоский живот парня, а тот застывает с приоткрытым ртом.       — Мы же договаривались вместе, — выпуская из ладони член парня, Чонгук хватает того за бедра и входит ещё глубже.       Чимин обмякает в его руках тряпичной куклой и продолжает лежать с закрытыми глазами, не двигаясь.       — Погоди, не умирай, я ещё не кончил! — улыбается Чон, но тут же поникает, видя, что парень, кажется, не дышит.       Возбуждение фактически мгновенно сходит на нет. Он выходит из Пака и слезает с него, садясь рядом на постель. Тот лежит, действительно не дыша, и Чонгук задумывается об иронии сказанных им же слов. Он чё, его до смерти затрахал?       Паника накрывает с головой, но здравый смысл дает пощечину, приводя в чувства (пока только Чонгука). Руки делают несколько шлепков по щекам парня. Не получив желаемого результата, Чон прислоняется ухом к груди Чимина, пытаясь услышать биение сердца. Блять! Оно не стучит! Совсем! Ни бум-бум и ни тук-тук.       — Точно затрахал! Идиот! — скулит, делая неимоверные усилия, чтобы вспомнить основные способы реанимации.       Первое — припадает к губам парня, вталкивая достаточно большую порцию воздуха ему в рот. Насилует его таким образом несколько секунд. Не помогает. Отбой, пойдем другим путем. Второе — массаж сердца. Вспоминает уроки выживания в летнем лагере: прикладывая ладони к груди, надавливает, пристреливаясь, чтобы пальцы не соприкасались с грудной клеткой. Делает резкие и ритмичные толчки, плавно, строго вертикально, высчитывая частоту, которой должно быть не меньше 100 надавливаний в минуту.       — Давай, приходи в себя! Это уже не смешно, Чимин, — Чонгук смотрит на бездыханную тушку кота, которая продолжает неподвижно валяться на постели, и чувствует, как к глазам подступают слезы. Нет, он не боится ответственности за то, что сделал. Он боится остаться без него.       Ещё несколько секунд такой встряски и Чимин на диво открывает глаза, а потом делает глубокий вздох, начиная кашлять. Чонгук останавливает свою реанимацию и даже представить не может, как выглядит в этот момент. Его отросшие волосы частично прилипли ко лбу, остальные свисают безжизненной сосиской, как и недавно ахрененно стоящий член. Глаза перепуганные, фактически вышедшие из орбит, а рот приоткрыт в немом шоке.       Он продолжает неподвижно сидеть даже тогда, когда, прокашлявшись, Чимин медленно поднимается с постели. Снимает уже ненужный атрибут ролевых игр, аккуратно складывая все на постель, и двигается на выход. Копошение в коридоре Чонгук не сразу идентифицирует как чьи-то сборы, а как только наконец-то приходит в состояние нормально мыслить, срывается с места в сторону входной двери, что закрывается прямо перед его носом. Выбегать голым в коридор, пугая соседей, — не самое лучшее решение. Хотя в целом ситуация просто пиздец.

***

      Всё, до чего додумался Чон — перевести три тысячи долларов на счет Чимина, хотя по факту их персональных договоренностей должен был только шестьдесят за полученные три оргазма и сто за покусанную губу. Совесть почему-то орала во все горло, пытаясь оправдать самого себя, а чувство вины вышло на новый уровень: Чон написал извиняющееся смс. Ответа не последовало ни на перевод, ни на сообщения, которых было уже отправлено штук десять, причём характер их очень изменился — от сухого «Прости» до влажного «Я так виноват перед тобой. Пожалуйста, не игнорируй и ответь».       Дни шли, причём секса странным образом не хотелось от слова «совсем». Количество непрочитанных смс уже перевалило за сорок, а к ним ещё добавились неотвеченные вызовы — где-то штук сто. Чонгук сходил с ума. Да, он считал себя виноватым, но почему его внезапно занесли в Черный список, он так и не понимал. Попытки с кем-то переспать заканчивались плачевно — в лучшем случае он испытывал возбуждение, но кончить не мог. Несколько неудачных встреч — и жизнь вообще пошла под откос, потому что все мысли были о Чимине. Его тянуло к этому парню, ставшим каким-то невероятным способом не только идеальным секс-партнером, но и кем-то больше.       Спустя три месяца босс отправил Чонгука в отпуск, ссылаясь на то, что тому стоит отдохнуть. Никому не хочется видеть унылого сотрудника, который косячит практически каждый день.       Пятничный вечер стал роковым, и Чонгук с болью в сердце вспоминал последнюю встречу с Чимином, продолжая катать ему смс, правда, уже реже.       Включенный телевизор, пачка хрустящих чипсов и несколько банок пива разбавляют бессмысленный вечер. Чонгук клацает пультом, бесцельно переключая каналы и глядя в одну точку, мысленно желая, чтобы этот день скорее закончился. Внезапный звонок в дверь заставляет сначала подпрыгнуть на диване, а потом сломя голову рвануться к двери. Дрожащая рука ложится на замок, и, прокрутив его пару раз, Чонгук несмело открывает дверь. На пороге стоит Чимин, правда, одетый уже не в зимний пуховик, а в тонкую ветровку. Его волосы длиннее на несколько сантиметров, чем в их последнюю встречу, но глаза по-прежнему блестят той самой радостью, которую Чонгук вспоминал несколько месяцев.       — Пустишь? — тихо произносит Пак, на что Чонгук отходит в сторону, позволяя пройти в квартиру.       — Почему не отвечал? — бросает он в спину парню, не желая тянуть с тем, что мучает его уже столько дней.       — Был занят, — летит в ответ равнодушным голосом, и Чонгук впервые не может уловить настроение парня.       — Серьезно? Настолько, что не мог ответить на звонок или хотя бы на смс? Я тут с ума сходил, такого себе надумал, не знал, что с тобой. Где ты? Жив ли вооб… — договорить он не успевает, потому что поток его возмущений прерывают горячие губы, впивающиеся в него.       Чимин впервые целует сам, жадно, нетерпимо, миксуя с непривычной нежностью. Его руки ложатся на широкие плечи, а пальцы зарываются в волнистые черные волосы. Чонгук заводится с пол-оборота, будто стоящая в гараже гоночная машина, ожидавшая своего часа. Стонет прямо в поцелуй, подхватывает его на руки, уверенно двигаясь в сторону спальни. Фактически ногой выбивает дверь, а подойдя к кровати, сбрасывает на неё парня, не взирая на то, что тот одет и даже обут.       — Ты должен мне оргазм! — рычит, хватая его за лодыжку и стаскивая белые кроссовки, тут же отправляя их куда-то (нахрен).       — Согласен. Сейчас? — улыбается парень, уже самостоятельно расправляясь с одеждой.       — Нет, погоди, — Чон останавливается, потом садится на край кровати, разглядывая черты лица с неким восхищением. Он рад, что Чимин пришел, рад его видеть. Забытые ощущения вернулись, как по свистку, но страх маячит на горизонте, махая белым флагом. — Вдруг тебе опять станет плохо? Я не хочу это снова пережить. Да и денег у меня сейчас нету.       Чимин приподнимается на локтях, смотрит на него полным желания и некого обожания взглядом и несколько секунд молчит, будто подбирая слова. Потом принимает сидячее положение, кладет свою ладонь на щеку Чонгуку и всё-таки произносит то, что хотел сказать уже давно.       — У меня были проблемы с сердцем. Ты мне здорово помог деньгами, и мне удалось сделать операцию, на которую я собирал уже несколько лет. Поэтому готов отработать те три тысячи долларов, которые ты мне скинул.       — А за бесплатно я тебе не подхожу? — шепчет Чонгук, несмело прикасаясь к футболке Чимина в области сердца.       — Бесплатно. Только по любви…