I said, "Yes, I will".

Который день подряд Сигма мучается от бессонницы. Но не только это является его проблемой, но и то, что в один миг все люди, с которыми он общался, резко отвернулись от него по непонятной причине. Словно Сигмы тут и нет. Изначально парень не придал этому никакого значения, всё больше и больше погружаясь в свои грезы. В какой-то момент он стал путать и теряться между реальностью и фантазиями, стал забывать о важных и не очень вещах… – Не хочу вмешиваться в Вашу личную жизнь, уважаемый, но не думаете ли Вы, что сидеть у моста под дождем идея не очень-то и хорошая? – Прервал чей-то голос поток мыслей Сигмы. Парень сразу же без каких-либо раздумий касаемо этого развернулся, почти что испуганно смотря на незнакомца, на его полуулыбку. Сигма правда не обратил внимание на погоду, да и не почувствовал изменений. Подняв слегка голову, он действительно увидел дождь, услышал его. – Ох, ну… Я как-то Вам помешал? – Прищурился Сигма, смотря уже человеку в лицо. – Нет-нет, нисколько. Просто меня и вправду заинтересовало то, что… – Незнакомец слегка наклонил голову. – В таком месте совершенно случайно нашел столь юную душу. – Я вас не понимаю, – Сигма поднялся, немного недовольный ситуацией, как в ту же секунду перед глазами вспыхнули как фары машины какие-то странные то ли мысли, то ли воспоминания. Но их ведь не было, так ведь? А затем пришло осознание. Так больно и неприятно. – Мне жаль, действительно, жаль. Видимо, Вы об этом даже не знали, точнее, не помнили до этого момента, – добавил свое слово мужчина. Но какой смысл от чьей-то жалости? В конце концов, то была не просто бессонница, то было не просто отсутствие определенных чувств, то был не просто вечный поток мыслей и так далее. Он – не человек, Сигма – как звали парня при реальной жизни, – был лишь сгустком энергии из прожитых когда-то чувств и мыслей, но он так не хотел принимать это, что душа обрела человеческую после форму, как была при самой последней жизни. Он сам того не понимая стер «ненужные» воспоминания, стараясь жить как самый обычный человек, но даже так, даже так он больше не человек, лишь его маленькая частица, слишком привязавшая к своей когда-то физической оболочке и жизни в ней. – Ваш вид подобен потерянному ангелу, – прокомментировал Фёдор, смотря куда-то вдаль. – Работаю я в монастыре, людей с каждым годом там всё меньше и меньше. В основном приходят заблудшие души несправившие со своей виной, но и то, редко. Большинство времени провожу в компании икон и других церковных изображений, но знаешь, компания очень даже хорошая, но вот чего-то да всё равно не хватает. Достоевский перевел взгляд на Сигму, задумавшись над чем-то на пару секунд, после добавил: – А ты чувствуешь то же, что и я. Нет, ты и есть это чувство, – в глазах его блеснуло восхищение. – Так почему б не побаловать самих себя и заодно друг друга нашей совместной компанией? Тебе ведь всё равно некуда идти, так ведь? …Да, это так. Но стоит ли доверится и пойти за этим человеком? В любом случае, какая разница теперь? Отчаяние – вот, кем являлся Сигма. Фёдор довольно улыбнулся, ведя за собой никому не видную кроме него самого душу. Сломленную, пропитанной одной болью и печалью, но так красива, хоть и очень горька.