Споры

            Мертвенного цвета матовая жемчужина опустилась на чернеющий зубристый горизонт. Небосвод стал терять свои краски и перелился в зеленоватую синеву, заслонённую серым туманом. Теперь вся чёткость пропала, и грани луны растворились в пространстве. Холодные лучи исчезли в силуэтах деревьев и наступила кромешная тьма, которую, хоть и совсем немного, разогнал зажжённый Мшэем оранжевый фонарик — единственный осветительный прибор на данный момент, который он нашёл в каком-то заброшенном здании при изучении ближайших территорий. В такое время его разбудили странные нарастающие вибрации земли и резкий, последовавший за ними грохот. Решив найти источник звуков, мироходец, осторожно ступая, отправился в примерном запомнившимся ему направлении. По мере углубления в лес по земле стала расстилаться холодная дымка, превратившаяся в разреженное облако пыли, выходящее из входа лаборатории. — Что там, чёрт возьми, произошло? — Неуверенно, с долей огорчения от понимания того, что не проверив, не сможет вернуться ко сну, пробормотал он и поднёс фонарик к застланной бездне. Ничего не было видно, а это означало, что придётся спуститься. Делать этого совершенно не хотелось, к тому же, возможно опасно, поэтому стоит подождать. Да, звучит действительно как какая-нибудь отговорка из-за постоянной боязни то-ли неизвестности, то-ли ещё чего-то, быть может он просто пытается зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы оттянуть момент неизбежного. Казалось бы, сдалось ему это глупое любопытство, но ничего с собой поделать Мшэй не мог, поэтому просто засел в густых кустах поблизости, дабы, в случае выхода кого-то из лаборатории, не быть замеченным, и пристально наблюдал за входом до самого рассвета, когда небо налилось сиренью и лазурным синим, а силуэты деревьев стали различаться и зеленеть, но никто не вышел, а столб пыли рассеялся и перестал быть видимым, хоть и вызывал время от времени короткие приступы чихов и кашля. Теперь у него не осталось весомых причин не идти в научный комплекс.       Попытавшись подняться, мироходец испытал сильную боль в ногах — за это время они успели затечь — поэтому он перевернулся и начал медленно и осторожно сгибать их по очереди. Когда боль прошла, наконец встал, и неуверенно поплёлся к деревянному люку, отодвинул и, смотря под ноги, спустился в рассеянную слабыми лампами тьму. Тьму, потому что глаза не сразу привыкли к смене освещения, так что идти поначалу пришлось на ощупь, опираясь на стены.       Первое, что было им замечено — груда камней около комнаты, как догадался, некогда бывшей чем-то вроде столовой. А обнаружена она была очень просто и настолько же неприятно, а именно из-за того, что мироходец размашистым шагом сначала въехал в отвалившийся кусок стены, отчего чуть не закричал, а после споткнулся и упал на каком-то расстоянии ладони от острых каменных осколков рядом. Да уж, не лучшее начало. Всё же не стоило сюда идти? Может это был не страх, а то, что люди зовут чутьём? Не важно, выбор был сделан и должен прийти к своему завершению.       Сделав несколько поворотов, и привыкнув к полутьме, начав различать примерные места стыковки поверхностей, Мшэй увидел тёплое свечение, сопровождаемое редкими металлическими бренчаниями, из открытой комнаты дальше по коридору. Налицо признаки присутствия кого-то живого, значит нужно быть осторожнее. Тихо подкравшись к дверному проёму, замедлив своё дыхание и собравшись с мыслями, выглянул одним глазом в комнату, из-за чего на мгновение был ослеплён ярким светом, но, проморгавшись, смог быстрее адаптироваться.       Перед ним предстал тот же седой человек в немного дырявом халате и резиновых перчатках, что-то, не слишком спешно, но и не медля, делал. Приглядевшись стало понятно, что этот кто-то стоит над чьим-то телом и оперирует его. Что-то привлекло внимание мироходца, и он перевёл взгляд на столик рядом с операционным столом. Искривлённые, отрезанные ноги с то выпирающими местами буграми, то вылезающими из кожи заострёнными зубристыми костями, с которых медленно стекают бордовые струи крови и разливаются на полу небольшой лужей. Срезы совсем свежие, но жидкости становится всё меньше и меньше. От этого вида Мшэю стало дурно и он отвернулся на момент, сдерживая рвотные позывы, но вернулся к наблюдению. Через пару минут лежащего стало немного подёргивать и он стал издавать приглушённые, несколько свистящие сдавленные звуки. Седой что-то взял со столика, наполнил шприц и лёгким и быстрым движением ввёл зашевелившемуся препарат, от чего тот затих. После продолжил операцию.       Поняв, что досмотреть до конца не сможет, сдерживая желание спасти того человека, которого, наверное, этот безумец держит в этой лаборатории и ставит на нём опыты, всячески изменяя и извращая его организм, мироходец поспешил удалиться, случайно задев небольшой камешек на полу, который отскочил и прилетел прямо под ноги Седрику. Но он был сейчас не в подобающем состоянии, чтобы заметить это, и даже в ином случае ситуация сейчас не подходящая. ***       Следующие дни Мшэй провёл в наблюдениях за лабораторией как снаружи, так и иногда совершая вылазки внутрь. Судя по поведению безногого, седой не представляет ему какой-либо опасности, по крайней мере сейчас. Нельзя полностью исключать вероятность того, что тот не знает, не помнит или просто не показывает этого, но она крайне мала, по крайней мере на это надеялся мироходец.       Поначалу состояние травмированного улучшалось, но спустя неделю после операции стало постепенно становиться всё хуже и хуже, так что к концу месяца вид его стал сравним со смертью — настолько болезненным он был. В то же время поведение седого становилось страннее и… безумнее? Какое-то редкое бормотание под нос, застывание на месте в одной позе, излишняя временами фиксация взгляда на каком-то предмете, отстранённость, нарастающая по мере прогрессирования этого. В определённый момент он просто прекратил всякое общение с безногим и засел за каким-то проектом, иногда в порыве гнева разрывая чертежи и отшвыривая их в стену. Однажды клочок одного прилетел в коридор, откуда был спешно забран и изучен биологом. Даже небольшого фрагмента было достаточно, чтобы понять, что это что-то связанное с мозгом. — Уж не знаю, что он там задумал, но это точно не является чем-то хорошим. — Подумал Мшэй, подозрительно устремив взгляд в сторону входа в лабораторию, и удалился в убежище. Наверное его опасения всё же подтвердились и ему стоит хотя бы попытаться вызволить того человека. А пока он развёл небольшой костёр, поставил кипятиться воду, в которую накидал каких-то трав и диких плодов, отдалённо напоминающих яблоки, и положил в сшитую из старой ткани сумку кусок чертежа. Прильнул спиной к дереву, тяжело вздохнул и устремил взгляд на прикрытое листьями голубое небо, на котором стали понемногу сгущаться тучи. ***       Наверное, Мшэю стоило ходить к научному центру разными путями, поскольку за это время успела образоваться хоть и не особо заметная обычному взгляду, но вполне видимая для охотника, или кого-нибудь, кто долгое время жил в этом лесу, тропинка.