Следы

Когда Мо выбежал на улицу, Тянь уже успел сесть в машину и закрывал водительскую дверь. Справа от него расположился один из сборной мур-чоу, заблокировав Мо подступ в трёхдверном авто. Положив руки на тонкий руль из полированного дерева, Тянь пригвоздил Мо предупреждающим взглядом и завёл двигатель. К счастью, Мо заметил паркующийся в стороне байк и позорной сцены, где он бросается вслед за отъезжающей машиной, удалось избежать. Шальная мысль вспыхнула, как щелчок зажигалки. Не тратя времени на раздумья, он подскочил к мотоциклу, вырвал из рук байкера шлем и тут же сунул ему в лицо свой значок, словно это должно объяснить бедняге всё и сразу. И, не дав тому опомниться, Мо вдавил по газам, оставляя позади совершенно охреневшего человека, который так и не понял, кто же это выскочил перед ним: вампир, бандит или бесстыжий коп. Шёлковым Мо был только с Тянем, причём слишком долго. С рёвом мотора юркий байк влился в плотный вечерний трафик. Кровь забурлила от разрушения границ и чувства скорости. Чистый кайф и ощущение полного морального удовлетворения от себя, переступившего через контроль Тяня, заводили. Мо протиснулся в узкой колее мимо стоящих на светофоре авто и поравнялся с широким гладким «чарджером». Из-за монотонного гула двигателей и гудков соседних автомобилей вампиры внутри едва ли обращали внимание на происходящее за водительским стеклом. Но Тянь бросил ленивый взгляд на поравнявшийся с ними байк. Мо знал, что под зеркальным шлемом не видно его лица, и потому демонстративно поднял указательный палец, с каким-то нездоровым азартом нарочно привлекая внимание. Он едва сдержался, чтобы не использовать совсем другой жест. Едва загорелся зелёный сигнал, он дал по газам так, что задняя шина прочертила по асфальту, оставляя дымный хвост. Встав на дыбы, байк вырвался из плотного потока дорожных огней и умчался вперёд. Скорость и драйв освобождали от лишних мыслей, качая по телу адреналин, а лицо Тяня в момент узнавания сделало остаток дня Мо незабываемым. Вспыхнувшие диким огнём глаза сделали Тяня похожим на фаната жёсткого насилия, и этот взгляд загонял Мо весь последующий путь.

✢ ✢ ✢

Мо домчался к месту назначения c ветром, будто его преследовал совсем не иллюзорный восьмицилиндровый монстр. Чувство драйва ещё бурлило в крови, когда он слез с мотоцикла и, сняв шлем, стёр пот с висков. Он пригладил вставшие иголками влажные волосы и вместе с холодком, пробежавшим по спине, обнаружил, что оказался совершенно один в поле перед единственным на ближайшие километры одноэтажным зданием с вывеской «Рваное мясо». Эффект адреналина быстро сошёл на нет вместе с воодушевлением от безумной выходки. Однако стояк, нарисовавшийся в штанах то ли из-за скорости, то ли от одного лишь взгляда Тяня, опадать не спешил. Прямо сейчас заявляться к вампирам в испарине, с учащённым сердцебиением и привставшим петушком было откровенно плохим началом. Как настойчивое приглашение быть растерзанным. Мо ещё раз огляделся. Машина Тяня никак не показывалась в поле зрения. Его же не могли здесь бросить? Неужели он так сильно оторвался, что никто до сих пор не нагнал его? Лёгкий ночной ветерок прошелестел сухой травой и поднял пыль с дороги. «Да бляяядь... Ыот я ебанутый...» За спизженный байк Тянь его размажет тонким слоем по стене. Размажет, но от неприятностей прикроет. Посмаковав осознание неминуемой расправы, едва Тянь доберётся сюда, Мо выбрал меньшее из зол и поспешил скрыться в баре в надежде смешаться с пёстрой публикой завсегдатаев. А то ещё, чего доброго, пока он трётся здесь в ожидании отстающих, его сгребут в кусты прямо тут и напьются кровушки. Неформально «Рваное мясо» являло собой место встреч кровососов с людьми, бывшими не прочь подзаработать и поделиться кровью. Внутри царила осоловелая обстановка поздней ночи с нотками медитативно-рок-н-рольного оттяга, где появление Мо не привлекло особого внимания. Его возраст и худощавое телосложение пользовались спросом у хищников и токсиков — достаточно оснований для ненужных подкатов. Какое-то разумное звено голосом Тяня подкинуло своевременный вывод: молодой и глупый, головой в улье. Но деваться было некуда, волосы на жопе рвать — поздно, поэтому Мо состряпал рожу клином посложнее и, неспешно осматриваясь, прошёл вглубь. Для обычного бара в глуши посетителей здесь было немало, что позволяло не чувствовать на себе редкие оценивающие взгляды. Мо издалека заметил характерные очертания фигуры с седовласой макушкой. Ему пришлось протиснулся к стойке и встать вплотную к Шэ Ли, чтобы тот заметил его. Без какого-либо удивления Ли тихо мурлыкнул «надо же». — Ты здесь один? — озираясь, уточнил Мо. Он чувствовал, как покрывается гусиной кожей просто от того, что Ли разворачивается, а его взгляд ползёт по нему с ног до головы. Было так некстати оказаться в одежде, которая никогда не могла быть на Мо в обычной жизни. И все абсолютно ложные выводы, возникающие из-за этого, станут сейчас точно лишними. Мо догадывался, как заточено восприятие вампира. Он знал, что Ли в первую очередь считал его повышенную температуру после поездки. Он должен был чувствовать запах пистолета. И то, что его взгляд замер где-то в районе груди Мо, означало, что Ли наблюдает за его сердцебиением. — А что, хотел уединиться со мной? — Я не шутить пришёл. — Мо внутренне поёжился. — Как раз шутить я не в настроении. Но, честно говоря, то, что ты сам приходишь, не заставляя себя искать, делает твою карму чуть менее проёбанной. — Это у тебя здесь серьёзные проблемы, а не у меня, — набычился Мо. Шэ Ли слегка наклонил голову. — Знаешь, даже не верится, что тебя отпустили гулять одного. Ты же теперь совсем ручной стал. Как до личной шлюхи президента не добраться, — усмехаясь, добавил он. — Ха, блядь… Как остроумно. А ты чё, приревновал? — скривился Мо. — Хотя это тупо, тратить столько остроумия против единственного, кто собирался разобраться, как тебе помочь. — Он чувствовал, что во всей этой истории что-то не так. Шэ Ли, конечно, наглухо отбитый, но систематические убийства просто не в его стиле. Он слишком ленивый для такого тяжкого труда. Мо надеялся, что сможет спровоцировать его, и Ли скажет больше, чем обычно стал бы. — Так даже проще, раз ты знаешь, кто тебя ищет. Я пока не занял ничью сторону. Обдумай это, прежде чем неприятности достанут тебя, потому что сухим из воды уже не выйдешь. Шорох кожаной одежды позади привлёк внимание, когда кто-то занял место за стойкой, и Мо буквально почувствовал, что пространство вокруг него стало тесным. Взгляд Ли, ленивый и непроницаемый, поднялся выше. Люди и вампиры вокруг одновременно уставились в сторону Мо, и сейчас он точно знал, что не способен привлекать столько внимания одним своим видом. Именно в этот момент он вдруг осознал, что Тянь ― олицетворение всего того, что Шэ Ли ненавидит. А в таких случаях ничего хорошего ждать не следовало. Затылком он чувствовал знакомое прохладное дыхание. Присутствие, не нуждающееся в опознании, окутывающее чувством защищённости. На контрасте с вайбами чувака напротив Мо ощутил себя в эпицентре напряжения, как накануне взрыва, когда все волоски на теле встают дыбом и избежать надвигающегося конца уже нельзя. Словно заняв опасное место между оголёнными проводами, где по нему, как по проводнику, начал передаваться ток. Ладонь Тяня легла на плечо, а палец коснулся шеи Мо. В этот момент стало ясно, что любая попытка разговора безнадёжно загублена. Одновременно покрываясь испариной и мурашками от нормального человеческого конфуза, Мо сделал шаг в сторону из этого крипового сэндвича, чтобы перестать стоять между ними. Тянь даже не взглянул на него, концентрируясь на Шэ Ли. Надо отдать должное, последний недурно держал этот взгляд: нагло и самоуверенно. Неудобная поза, видно, не нравилась Ли, он выпрямился и расправил плечи, не позволяя другому вампиру смотреть на него свысока. — Мы знакомы? — небрежно, словно шутя, ответил Ли на такое пристальное внимание. — Зови меня «мистер президент», — бесстыже, с ленцой протянул Тянь. В его расслабленной манере держаться словно не было угрозы, лишь завораживающая искрящая сексуальность, которая обычно слепила, равно как и выводила из себя, окружающих. Конечно, раз уж, блядь, Тянь стоял тут собственной персоной, ему вовсе не нужно растрачиваться на угрозы. Мо почувствовал, что его мутит от подтекста всей ситуации и нахождения прямо между ними, да ещё и под рукой Тяня на плече. У него хватило ума не встревать в эту словесную пикировку, поэтому сейчас, когда пауза со стороны Шэ Ли затянулась, он незаметно хлопнул Тяня по лопатке, одёргивая. — Ну и… чем обязан? — раздражённый вопрос Ли вклинился между ними. Тянь с невинным лицом перечислил несколько адресов, которые, без сомнения, связывали Шэ Ли с вампиром из церкви. — Есть что сказать или продолжим диалог в приватной обстановке? Мо как будто занял место зрителя в кинотеатре: он осторожно поглядывал то на одного, то на другого, даже не пытаясь сбросить руку Тяня с плеча. И хотя его изрядно подбешивала ответная ухмылка Тяня на его мнимую временную покорность, дальше выёбываться он не собирался. И тихо надеялся, что Тянь не врубит подавление на весь бар. Постепенно до Мо начала доходить уверенность в том, что Ли связан с церковным нападавшим, ошибки быть не могло. И это означало лишь одно: раз Ли подозревают, то, похоже, приехали брать его. А уже допрашивать будут по беспределу в участке, по лыбе Тяня всё читалось предельно ясно. — Рыжий, что-то ты совсем притих. Не ожидал, что за такое короткое время из тебя можно сделать тихую шёлковую сучку, — вдруг обратился к нему Ли. — Как же ты заебал, — прошипел Мо, испепеляя Шэ Ли взглядом. Это было очевидной провокацией, и задница полыхала просто адски. Держался Мо, наверное, на одних таблетках магния. Тянь слегка приблизился, что было странновато: между ними и так свободного пространства ни хрена не осталось. Его ладонь с плеча переместилась на грудь Мо и мягко надавила, отодвигая его в сторону. Этот жест вызвал полное недоумение: Мо смотрел на него с выражением «на хер ты это делаешь?». Хоть порой он тормозил, но на этот раз взгляд Тяня прочёл и неохотно подчинился. Отходя в сторону, Мо периодически посматривал на оставшихся один на один. — Не от того товарища его бережёшь. — На лице Ли было выражение наблюдателя унылой мелодрамы. Он допил свою стопку, после чего его ухмылка окрасилась в багровый цвет. — Я вне игры. Вынужден уступить Рыжего кое-кому другому, — небрежная фраза Ли несла леденящий подтекст. У Мо пробежали мурашки от этих слов. И следом за ними появилось чёткое неотвратимое ощущение, будто в неосязаемом пространстве лопнула последняя струна. Сглотнув нерв, он нащупал пистолет в кобуре и заозирался, ища глазами Мура или Чоу. И в следующее мгновение всё пришло в движение, создавая полнейшую неразбериху. Кто-то закричал, затем тут же раздался выстрел. И хотя эпицентром возникшей суматохи были не Тянь с Ли, но стоило курку соскочить, как они сцепились в тот же момент. Мо не разглядел источник опасности, поэтому выхватил пистолет и постарался найти укрытие, проталкиваясь сквозь поток бегущих на выход посетителей. Ни люди, ни вампиры не искали проблем в перестрелках. Воспользовавшись суматохой, он нырнул за барную стойку. К этому моменту в помещении уже почти никого не осталось, кроме тех, кто счёл безопасным укрыться внутри. Лёжа на полу, Мо затаил дыхание. Кроме него здесь прятался безобидный на вид клыкастый, то и дело нервно поглядывающий на пистолет у него в руках. Судя по доносящимся звукам погрома, глухим ударам и неразборчивым возгласам, остервенелая драка двух вампиров продолжалась теперь за стенами туалета. Хоть это происходило на расстоянии, Мо вдруг стало тяжело дышать, и воздух будто похолодел, лишь усиливая гнетущее чувство надвигающейся смертельной угрозы. А затем вся тяжесть разом схлынула одновременно с глухим звуком выстрела. Мо вздрогнул. Внутри него что-то оборвалось, и как будто с задержкой во времени он услышал сдавленный стон, принадлежащий Тяню. Всё существо Мо превратилось в слух. За неразборчивыми звуками — один ушёл, другой остался — наступила колеблющаяся тишина, которую Мо изо всех сил старался не нарушить. Борясь с собой, он не решался сразу же, следуя импульсу, сорваться на помощь напарнику. Риск попасться в руки Шэ Ли заложником и тем самым усложнить и без того херовый расклад несоразмерно велик. Мозг пару секунд разрывался между осторожностью и безрассудством, взвешивая риски. За эти мгновения Мо весь вспотел и извёлся, даже куртка сползла с его плеч, пока он ёрзал на месте, продолжая взволнованно вслушиваться в тишину. Всё его существо отчаянно рвалось к Тяню, несмотря на все доводы разума. Решив наконец, что вряд ли Шэ Ли до сих пор в баре, Мо не мог больше сдерживаться — выглянул из-за стойки, суматошно осматриваясь, словно отбившийся от стаи сурикат. Никого не увидев, он резво перескочил стойку и помчался в туалет с пистолетом наготове. Где наконец нашёл Тяня, согнувшегося пополам возле одной из стен. — Эй, что с тобой?! — Рванув к нему, Мо попытался поддержать его за плечо. Тянь был не в состоянии даже ответить ему, только отрывисто сипло дышал. На бледном лице проступил холодный пот, мокрые пряди прилипли ко лбу, а обеими руками он зажимал рану на животе. Кровь, просачиваясь сквозь пальцы, стекала ему на штаны. — Блядь-блядь! — Мо в спешке огляделся в поисках любой мелочи, что могла бы сгодиться для первой помощи. Он не думал, что вид истекающего кровью Тяня выбьет его из колеи. Когда Мо заглянул ему в лицо, тот смотрел прямо перед собой, будто не в силах сфокусироваться. — Ухо… ди… — задыхаясь, прохрипел Тянь. — Всё закончилось… Скажи лучше, чё делать, а? Чем помочь?! Мечась, Мо запоздало заметил, как расфокусированный взгляд обрёл направление и намертво приклеился к нему. — Свали… же! Мо понял по напряжённому лицу Тяня, что он с трудом терпит боль, будто едва ли в себе. — Тянь… — нотки беспокойства зазвенели в голове Мо. — Я за подмогой. — Он попятился, глядя, как суженные зрачки напротив безотрывно сфокусированы на его шее. Сглотнув и выпалив «Держись, я быстро!», Мо развернулся к выходу. Он не успел сделать и пары шагов, как его впечатало в стену с такой силой, что потемнело в глазах. А в следующее мгновение клыки вонзились в плоть, прямо сквозь одежду. Электрический разряд пробежал по телу, а боль была такой острой и ошеломляющей, что он закричал, даже не пытаясь сдержаться. С сиплым «блядь» и мордой, вжатой в плитку, Мо попытался оттолкнуться от стены, отстраниться, сбежать из западни. На его борьбу ответили низким рычанием, вибрацией отдающим в жилы, ясно давая понять, что отпускать его никто не собирается. Затем послышался треск рвущейся одежды и последовал новый укус — жадный, безжалостный, — зубы вгрызлись в кожу так, что Мо, не выдержав, взвыл: — Сука! Боль-но, блядь! Приложив все силы, Мо всё-таки оттолкнулся от стены, но руки лишь заскользили по кафелю, размазывая брызнувшую при укусе собственную кровь. Несмотря на то, что это уже третье нападение вампира в жизни Мо, он на удивление принял всё рационально и даже с долей иронии. Страха, отупляющей паники, сковывающей разум, не было абсолютно. Была лишь боль, и фоном — чужая жажда, которая почему-то всё больше и больше отвлекала Мо. Нога Тяня настойчиво втиснулась между бёдер Мо, вздёргивая его задницу так, что теперь он едва доставал носками до пола. Тяжесть чужого тела позади усилилась, крепкие руки огладили бока, а следом скользкие от крови пальцы перехватили горло под подбородком Мо. И это окончательно выбило последние шансы на сопротивление. — Остановись ты… Блядь! — прохрипел Мо в попытке достучаться до Тяня, пока окровавленная рука принялась поглаживать шею. Взорвавшееся сердцебиение, пульс в ушах. Сильная боль от первых укусов отступала, сменившись тянущим ощущением высасывания крови из его жил. Он чувствовал, как последние силы по капле покидают тело. Терзавшие его клыки разомкнулись, и горячий язык широко прошёлся по коже вдоль шеи. Воспользовавшись этой передышкой, Мо попытался вывернуться, ударив Тяня локтем, но его потуги были тут же пресечены, а рука в мёртвом хвате заведена за спину. Клыки погрузились в него снова, уже не принося с собой той головокружительной боли, что была ранее. Этот укус даже нельзя было назвать болезненным. Острые зубы вошли в открытую рану как по маслу, отчего тело бесконтрольно задрожало. Мо мог только стонать и судорожно дышать. Он чувствовал себя вымотанным, желая замереть, как бабочка в паутине. Раздался по-звериному сытый стон удовлетворения, пока Мо дрожал под сжатыми челюстями. Он оставил попытки противостоять Тяню — и пытался выровнять дыхание, чтобы оставаться в сознании. Он прекрасно отдавал себе отчёт, что такими темпами его выпьют в считанные минуты. — От-ва-ли.. — вырвались короткие выдохи Мо. Он стал вялым, и это, похоже, нравилось Тяню. Холодные руки скользнули вверх по животу и обхватили его поперёк талии. И тут же проворные пальцы забрались под одежду, поглаживая и сжимая мышцы на груди. Мо задрожал от соприкосновения обнажённой кожи с ледяной липкой от его же крови плиткой. Укус перестал быть похож на укус: теперь его шею жадно вылизывали, прерываясь лишь на чувственные поцелуи. Всё происходящее окончательно перевернулось с ног на четвереньки и стало напоминать спонтанный бладплей. Мо дотянулся свободной рукой до волос Тяня и дёрнул. В ответ зубы на шее сжались сильнее, отчего Мо снова издал измученный задыхающийся вскрик-стон, не подозревая, что собственный голос способен на такие метаморфозы. Руки прижали к себе его будто тряпичное тело, словно жадный ребёнок, не желающий делиться своим подарком. Мо старался не поддаваться отчаянию, которое подобралось как никогда близко. Тёплая кровь стекала по коже вдоль живота. Он откинул голову назад, упёршись подбородком в стену, и сипло выдохнул. Сумасшествие смешивалось внутри: боль вместе с глубоким удовлетворением. Тянь замедлился, явно сбавив обороты, получая скорее удовольствие, нежели питаясь. Ладонь с шеи опустилась вниз, сжав его промежность сквозь джинсы и вздёргивая его на бедре Тяня. Из-за стимуляции болью с мешаниной животных мучительно-сумасбродных ощущений член изнывал в паху, зажатый между стеной, чужой рукой и телом. Он вновь дёрнул Тяня за волосы — и вместе с вырванными из плоти клыками искры превратились в дьявольские пляски перед глазами. Кровь неизбежно покидала тело, а мысли — рассудок вместе с угасающим сознанием. Это было просто нелепо, в одно мгновение закончить так: со съехавшим с катушек Тянем, вылизывающим кровь с его шеи. Даже если бы Мо удалось доставить ему дискомфорт, тот был в таком дурмане, что, вероятно, воспринял любое действие как поощрение. Мо чувствовал, как во всём этом сюре ему только не хватало хорошенько вздрочнуть, чтобы сбежать от боли. — Если ты… меня сейчас… не отпустишь, я тебя никогда не прощу! — прорычал он, давя на корню свои жалкие всхлипы. Слабея с каждой минутой, он был злым и упрямым в попытке донести простую команду до рассудка вампира. Дыхание Мо замедлялось, туннельное зрение мерцало, пока он старался держать глаза открытыми. Он больше не чувствовал боли укуса, только клыки, будто ставшие частью его тела. Похоже, в какой-то момент они исчезли, но руки продолжали крепко держать его, потому что Мо едва ли мог стоять на ногах. Чувствуя, как Тянь отступает, Мо сразу опёрся о стену. Потеря крови вызвала головокружение, во рту пересохло, словно он пересёк пустыню и не мог поверить в заветную передышку. Ноги подкосились, и, медленно повернувшись, будто срезанная марионетка, Мо сполз по стене на пол. Он прижал руку к ране на шее, чувствуя, как боль и онемение разносятся по телу. — Насосался, ублюдок? — процедил он, глядя на Тяня. Из-за этого сукиного сына шея горела, будто на ней остался раскалённый оттиск. Сил не было поправлять задранную на груди одежду и куртку, застрявшую на локтях, — Мо так и завалился набок, утоптанным в дорожках крови на теле. Хэ Тянь, наспех вытирая рукавом окровавленное лицо, выглядел настолько потрясённым, будто не был причастен к этому бардаку. Его физиономия ясно говорила, что его благополучный, выстраиваемый, наверное, с десятки лет мир с хрустальными замками рухнул в один миг, поправ культурное наследие многочисленных предков. — Прости-меня-прости меня-прости, — в ужасе бормотал он на разный лад как заведённый, словно только что очнулся. Он опустился на одно колено напротив Мо, воскресив где-то благоразумие, чтобы сохранять дистанцию. — Просто… заткнись. — Мо быстро пресёк любые попытки оправданий, даже злиться не было сил. Из зала послышалась суета новоприбывшего подкрепления. Дверь в туалет распахнулась, и в проёме показался Мур. Несколько мгновений он озадаченно осматривал развернувшуюся картину, затем сразу направился к Мо. — Вы тут как? — Всё тут, блядь, охренительно под контролем… — то ли с полнейшей иронией, то ли тщетно стараясь предупредить догадки другой стороны, заголосил Мо, хотя всем своим видом олицетворял кровавый бардак. Мур оглянулся, проверяя, не прилетит ли ему за благородные поползновения в сторону Гуаньшаня. Наконец Тянь моргнул и кивнул ему, дав знак, что пришёл в себя. — Понял, — подтвердил Мур и как ни в чём не бывало прошёл мимо них, осматривая помещение. Тянь поднялся и протянул Мо руку: — Езжай с ним в больницу. Взгляд Тяня, уязвимый и сожалеющий, говорил лучше его грёбаного рта. Да и Мо просто рад был видеть его снова в себе. — У тебя, блядь, дыра в животе… Сам в больницу не хочешь? Мо ухватился за протянутую ладонь, поднимаясь на ноги. Из-за выброса адреналина и потери крови у него появились озноб и головокружение.

✢ ✢ ✢

Качающимся шагом они, как перворазрядный бладтим, вышли на улицу, подставляя ночному ветру и тяжёлым взглядам полицейских свои окровавленные лица, шеи и тела под кожаными куртками. «Друг друга уже жрут, ебанутые», — донеслось до ушей Мо откуда-то из толпы. Теперь его уже путали с упырём. Если бы не холодный блеск тяжёлых значков на куртках, можно было бы вязать их вместе с остальными преступниками. Мо привык к запаху крови, но впервые чувствовал такой сильный запах вампирской крови рядом. Без того мрачное настроение накрыли сгущающиеся на горизонте тучи. Завихрения облаков, которым вторил далёкий гром с проблесками молний над полями, говорили о приближении сезона ураганов. Мо не отпускал мандраж после разбойного налёта на его бренное тело. Ёбаный упырь суканахуй! Пережитые ощущения хорошенько его встряхнули, ещё раз напомнив, с кем всё это время он имел дело. Даже с виду цепной вампир со значком вовсе не был карманным пёсиком. Злясь на Тяня и на себя, Гуаньшань ожесточённо залил рану антисептиком и тут же зашипел, дёргая ногой от жжения. Ему показалось, что от его возгласа Тянь напрягся и крепче сжал руль. — Тебе не обязательно было прикрывать меня. Можешь рассказать всё, что случилось. — Спасибо за совет, но я сам разберусь! — вскипел Мо. Ему хватило того, что его покусали, блядь, просто как хотели, а теперь его мучитель искренне страдал от чувства вины. Мо с трудом сдерживал ругань: несмотря на то, что его почти высосали, томное возбуждение от варварского обращения с его телом никуда не исчезло, а его член просто жил своей жизнью, словно чёртов зомби. Мо будто вновь и вновь чувствовал, как его встряхивали, будто игрушку, а по телу проносилась то дрожь, то агония в капкане из рук и клыков. Несмотря на временное озлобление и настоятельные самоуговоры, отношение к Тяню особо не изменилось. Если бы не протекающее решето в боку, где-то в глубине души Мо даже испытывал неадекватное удовлетворение от того, что его вампир сыт. — Мне начинает казаться, что я приношу несчастья, — хмыкнул Мо, наваливая ворох бинтов на рану и вытирая ими засохшую кровь. Рядом доносились тихие сдержанные вздохи Тяня, когда тот терпел боль, так и не убрав руку с живота. Тянь перевёл на него свой напряжённый, ещё более пронзительный, чем обычно, взгляд и произнёс: — Преувеличиваешь, — кратко и ободряюще, однако в утешениях Мо нуждался сейчас меньше всего. Они выехали на дорогу, ведущую вдоль кукурузных полей, и тяжёлые капли, бьющие по крыше автомобиля, обрушились стеной ливня. — Я могу сесть за руль, — предложил Мо, почти не глядя залепив плечо пластырем и спрятав грязные бинты в герметичном пакете подальше в бардачок. — Ты потерял много крови. — Тянь говорил удивительно ровно, но скорее всего с трудом. — Перестань беспокоиться. — Ха, — фыркнул Мо в ответ, — ты ведёшь машину с дырой в животе, но я не должен помогать, если просто, блядь, могу. Тянь кивнул. — Моё чувство боли лучше управляемо. — Тебя ранили какой-то стрёмной хуйнёй? — Пуля с фосфором, — апатично произнёс Тянь. — Мы позаботились, чтобы этого дерьма не было… на улицах. — Тем самым он подтвердил, что Шэ Ли мог заполучить это оружие только благодаря влиятельному покровителю. Мо обнял себя, чувствуя озноб и беспокойно постукивая ногой по полу. Понемногу, одновременно со странным звуком переключения передачи, машина начала замедляться, пока не съехала на обочину и, прокатившись по кочкам, не остановилась. — Что случилось? — Мо отупело уставился перед собой. — Ну, я не знаю... — Тянь присоединился к нему в недоумении. — В смысле, мы заглохли?! — Мо повернулся к нему, и несколько секунд они смотрели друг на друга мрачными, ничего не проясняющими взглядами. — Как видишь. — На хуя ездить на раритетах, если нет времени следить за ними? — Недоумение Мо стёрло неловкое молчание. — Это в любой момент может случиться с кастомной техникой… — устало выдохнул Тянь. Это «случилось» в крайне неподходящий момент! — Охуенно. — У Мо начала покалывать шея из-за неудобной позы, благодаря которой он мог сверлить Тяня взглядом. Надеяться, что ливень быстро закончится, в такую пору не приходилось, а сверкавшие позади молнии с порывами ветра давали понять, что остаться на ночь среди поля в машине — последнее, что пришло бы в голову. Тянь достал мобильный телефон из кармана. — Вызову подмогу. «Да уж, было бы неплохо, если бы связь работала в такой ливень...» — успел подумать Мо. Тянь подозрительно притих, глядя на пустующие деления батарейки на экране, тихо пробормотав «чёрт». — Прекрасно, — подвёл итог Мо, уставившись в разряженный телефон на пару с ним. — Не каркай, — шикнул Тянь, листая кнопкой строки контактов. — Звони давай, потом будешь меня обвинять! — брюзжал Мо, напряжённо следя за пальцем Тяня, нажимающим кнопку вызова. После затянувшейся тишины в динамике прозвучала заезженная пластинка оператора о невозможности совершения вызова. Едва договорив, телефон Тяня выжал из себя последний сигнал и намертво погас. Мо устало выдохнул и решительно приоткрыл дверь, за которой хлестал ливень, сразу промочив его ногу и бок. — Мне правда жаль, — будто речь давалась с трудом, по слогам произнёс Тянь. Эта фраза невероятно бесила, потому что Мо уже слышал за вечер с десяток раз не меньше, и он продолжал говорить одно и то же с таким побитым видом, будто совершил самый гнусный на свете поступок. Мо поёжился, плотнее закутался в куртку и вышел под дождь, сказав Тяню открыть капот. В первую же секунду, оказавшись под дождем, он полностью вымок. Несмотря на это, он быстро поднял капот, пытаясь разобраться, что могло произойти внутри, где все механизмы вместе с двигателем оказались закрыты защитным кожухом. — Ты разбираешься в автомобилях? — Тянь возник рядом, одинаково промокший до нитки, питая какие-то тщетные надежды на Мо. — Не разбираюсь я ни хуя! — Сплёвывая дождевую воду с губ, непрерывно льющуюся в рот с кончика носа, он захлопнул капот с такой силой, что капли дождя подбросило. Молнии прочертили сверкающую паутину по небу над головами, сокращая время на раздумья. В полной темноте они осветили Тяня… Дождь смыл кровь с его лица и одежды, вода непрерывно струилась с его носа и подбородка, волосы прилипли к лицу и казались длиннее. Он повернул голову куда-то в сторону, глядя вдаль. — Впереди должна быть гостиница, я вижу вдалеке свет окон. Можем попробовать дозвониться оттуда, но придётся идти пару километров под дождём. — Идём. — Игнорируя воду, неприятно затекающую за шиворот, Мо кивнул и сразу пошёл вперёд. Лучше бы им не задерживаться в поле. — Ты обескровлен, возьми, накрой моей курткой голову. — Тянь начал неуклюже раздеваться, но Мо быстро отмахнулся, с разочарованием произнося: — Ты всё время смотришь на меня с такой ёбаной жалостью… Хватит уже, это невероятно бесит. — Он натянул собственную куртку на голову наподобие зонта, что едва ли спасало от сильного ливня. Мо окинул Тяня беглым взглядом: болезненно бледный, тот плёлся под ливнем, будто призрак. Походка его была неровной, да и выглядел Тянь, мягко говоря, никакущим. Рана, при всей его регенерации, не похоже, чтобы вообще заживала, казалось, будто что-то внутри продолжало причинять ему страдания. — Хуёво, что Шэ Ли ушёл из-за меня, — выдавил недовольным голосом Мо, чувствуя необходимость сменить тему и немного отвлечь Тяня, замкнувшегося после произошедшего. — Не думай об этом. Он не собирался сдаваться и знал, как сопротивляться подавлению. Это… не приходит за раз или два, он знаком с ним, — отметил Тянь, будто это уже не важно. Гораздо хуже было последнее, что Шэ Ли сказал у бара. Мо не сказал, что слышал всё. Он быстро замёрз, но не хотел признаваться, что его вело из-за головокружения и он торопился прилечь где угодно, желательно в тепле. После продолжительного, на редкость гнетущего молчания Мо вдруг заговорил: — Я не заслуживаю ничьей жалости. — Он всё равно должен рассказать Тяню это рано или поздно. — Мне было почти пятнадцать, когда на меня напал вампир. Частая история, когда жертв похищают, чтобы пить кровь и мучить в каком-нибудь заброшенном месте. Я сидел голым в его подвале, где-то в лесу, вместе с другим точно таким же парнем, которого он насиловал и пил его кровь прямо на моих глазах. С самого начала, когда он только схватил меня, то выпил слишком много крови. Из-за этого я просто вырубился на несколько дней. Мо поёжился, чувствуя, как озноб скользит по коже тела то тут то там, неспособный поднять мокрые от дождя волоски. — Таких ублюдков не вставляет, если жертва не сопротивляется, и это выиграло мне время. Как только у меня появились силы, я сразу попытался сбежать. Как ты понимаешь, безуспешно. — Гуаньшань провёл пальцем у своей шеи. — Он посадил меня на раскалённую цепь и привязал к деревянному столбу, и то, что происходило ранее, продолжилось. Тот другой парень уже был таким слабым, что становилось понятно, что ему осталось недолго. Мо мельком глянул на Тяня: у того был такой страшный вид, что он решил чуть сбавить обороты. — Была поздняя осень, и у меня сразу же началась пневмония с заражением. Лихорадка была такой сильной, что ему пришлось развязать меня и поднять наверх. Когда я случайно пришёл в себя, вампир выходил за дверь с большим мешком на плече. Даже сквозь бред я понял, что настала моя очередь и другого шанса у меня не будет. Каким-то чудом я смог выбраться из дома, дойти до реки, потом до дороги. На самом деле, я почти не помню ничего до своего пробуждения в больнице. Но всё, что я получил во всей этой истории, — это лишь несколько укусов и шрам на шее. Просто грёбаный везунчик. Тянь молчал так пронзительно, что Мо казалось, даже проливной дождь не мог нарушить эту тишину. — Веселье началось после. Дом в лесу был сожжён, и никаких следов второго парня так и не нашли. А я очень и очень долго общался с мозгоправами, потом они менялись, и всё начиналось сначала. Из-за провалов в памяти мне пытались поставить раздвоение личности. Единственным, кто верил мне, был детектив, расследовавший моё дело. Если бы я был в том доме один, вряд ли у меня был бы шанс сбежать или выжить. — Мо остановился и повернулся к Тяню. — Ты веришь мне? Тянь шагнул к нему, спокойно произнося, чтобы быть услышанным сквозь барабанящий дождь: — Я верю. — Ледяные пальцы коснулись щеки Мо, нежно стирая капли воды. — Он до сих пор снится мне… постоянно… тот парень, о котором никто не никогда не узнает, — продолжил Мо. — Поэтому я не могу жить иначе. Теперь ты понимаешь? Его рассказ был слаженным, ведь он проговаривал это не раз и не два. Тянь кивнул, не сводя с него глаз. — Что стало с тем ублюдком? — мрачно спросил он. — Обезглавлен при задержании. Этот вопрос закрыт раз и навсегда, и нет смысла к нему возвращаться, мне некому мстить или искать его. Наконец Мо осознал, что они стоят под крышей на крыльце гостиничного дома, освещённые тёплым светом из окон. Не торопясь входить внутрь, он снял с себя тяжёлую крутку, промокшую насквозь, и продолжил: — Поэтому я не могу, просто не могу постоянно бежать, понимаешь? — Мо смотрел ему прямо в глаза. — Я знаю, насколько опасны вампиры, и это мой сознательный выбор. Не чей-нибудь, только мой. Я ужасно устал жить с чувством вины и в страхе. — Я услышал тебя. — Тянь зачесал свои влажные волосы. Он толкнул дверь, и звон колокольчика оставил позади шум дождя и холод, а укрытие встретило уютом. Тянь будто был знаком с этим местом: сразу попросил у администратора номер с камином и аптечку. Насторожившийся было хозяин гостиницы, увидев перед собой сразу два полицейских удостоверения, быстро пришёл в себя и начал методично оформлять номер, пока Тянь звонил со стационарного телефона. В прострации поднимаясь на второй этаж, когда измождение свелось к тупому автоматизму, Мо вдруг осознал, что никто за ними не приедет до самого утра. И лишь когда он оказался в тёмной комнате, в которую проникал далёкий свет от уличных фонарей и мерцание вспышек молний, до него дошло, что номер им достался с двуспальной кроватью. Мо равнодушно прошёл мимо камина, напротив которого стояло два потёртых кожаных кресла… а между ними лежал серый мохнатый коврик. Пусть различия разительны, но после пережитого во сне содрогание вызывала любая деталь. Тянь медленно добрёл до камина и, присев на колено, не глядя на ранение, принялся механично разводить огонь, закидывая в топку сложенные рядом дрова. — Тебе лучше согреться в душе, скоро здесь станет тепло, — любезно предложил он. Мо скривился, почуяв, как повеяло… манерами старого деда. — Тебе вообще нормально заниматься этой хернёй? — Мо потратил последние силы на то, чтобы добраться сюда. Он опёрся плечом о стену, глядя на Тяня за кропотливой работой. От нехватки крови в теле Мо становилось муторно, и всё, чего он желал, — это упасть и заснуть. Тянь обернулся, молча оценивая его ответным взглядом. — Тебе вообще обезболивающие подходят из человеческих аптечек? — Говорят… поцелуй красавчика — лучшее обезболивающее. Что ни говори, а у этого придурка есть талант разряжать обстановку. Мо вытянул средний палец. Ему понадобилось с полминуты, чтобы догнать, что красавчик здесь он. Мо развернулся в сторону ванной, чувствуя себя обведённым вокруг пальца, ведь он просто собирался снять одежду и залезть под одеяло, но в комнате было слишком зябко, и ему казалось, что у его тела не хватит сил даже согреться самостоятельно. — Эй, — окликнул его Тянь. — Что? — отозвался Мо с порога ванной. — Не вздумай запираться, я должен знать, что ты не потерял сознание… Мо вздохнул, зашёл внутрь и начал раздеваться. Ванная комната была маленькой и узкой даже с незапертой дверью и заставляла задуматься о том, как о него тёрлись в туалете. Это ему ещё долгое время не светило забыть. Мо ощущал себя таким, каким и был, — пожёванным. Преодолев мучительное испытание, чтобы избавиться от одежды, с прокушенным плечом, он старался не издавать звуков, чтобы не выдать слабости. Тянь задал этот тренд. Из-за бинтов и свежей раны помыть получилось лишь половину туловища, лицо и руки. Он юркнул в душ и постарался быстрее закончить, шатаясь там минуть с пять, чтобы смыть с себя кровь и запах, будто он купался в луже. Укусы на шее успели распухнуть и пиздецки разболеться. Выглядело всё настолько же хуёво, как и ощущалось. Даже за воротником скрыть шесть покрасневших дырок в основании шеи вряд ли удастся. Собрав свои мокрые шмотки в большой комок, Мо вышел в комнату с обёрнутым на бёдрах, едва сходящимся вокруг талии коротким полотенцем. Сразу за порогом он наткнулся на Тяня, подпирающего стену с прижатой к груди аптечкой, будто мог её выронить. Как очередь в общаге. — Не заживает? — спросил Мо не из вежливости, а потому что реально становилось стрёмно за него. — Справлюсь. Но предложение о поцелуе в силе. Только брось вещи, — переводя дыхание, бессильно бормотал Тянь. — Поцелуй обнажённого красавчика к тому же обладает исцеляющим эффектом. — Какой же ты мудозвон, — с досадой покачал головой Мо. — Очень смешно, блядь, ты себя видел? Никаких поцелуев кусающимся вампирам не полагается. — Уделал, — сдался Тянь, скрываясь за дверью. Мо стащил с кровати покрывало, завернулся в него, словно в кокон, и лёг в кресло у огня, положив ноги на сиденье напротив. Он собирался быть начеку, но сам не заметил, как провалился в сон.