Шагающий во Тьме

POV: Освальд Блейд Боль. Она не ушла. Она вошла внутрь. Стала частью меня. Я сижу на коленях. Кровь течёт из культи. Изо рта. Из глаз. Но я не чувствую слабости. Я чувствую… пустоту. Ту, что требует заполнения. — Феникс… — мысленно зову я. — ты видишь это? Он отрезал мою руку. Он унизил меня. Он думает, что сломал. Но он не знает… что пустота — лучшее место для огня. Ответа нет. Но я чувствую его. Где-то глубоко. Скрывается. Боится. Потому что знает: на этот раз я не попрошу. На этот раз я возьму. Я поднимаю файзер. Что хранил пламя Феникса. Но этого недостаточно. — Ты хочешь быть богом? — шепчу я себе. — Тогда стань им. Не проси силу. Вонзи её в сердце. И я делаю это. Файзер входит в грудь. Между рёбер. Прямо в сердце. Не как оружие. Как ключ. — НЕЕЕЕЕТ!!! — кричит что-то внутри. Феникс. Даркар. Дариус. Все они кричат. Но я сжимаю рукоять. Активирую. Энергия вырывается. Не из клинка. Из меня. Пламя Феникса вырывается наружу — но уже не серое. Чёрное. Красное. Пульсирующее. — Ты не можешь так поступить! — рычит Феникс. — Ты уничтожишь себя! — Заткнись, — отвечаю я. — Я больше не твой сосуд. Я — твой хозяин. Мои волосы удлиняются. Растут прямо на глазах. Падают на плечи. Становятся чёрными, как беззвёздная ночь. Кожа покрывается тенями. Не как доспех. Как вторая кожа. Из спины вырываются крылья. Не светящиеся. Не белые. Темно-серые, как пепел после пожара. Они раскрываются — и я воспаряю. Не с помощью магии. С помощью воли. А потом — новая рука. Из чистой тьмы. Не материальная. Живая. Она формируется из теней, текущих по моему телу. Пальцы — как когти. Ей не нужен меч. Она сама — оружие. Я поднимаю меч Света. Целой рукой. Крепче, чем когда-либо. Теперь он — не символ. Он — инструмент. POV: Кристалл Я смотрю на него. И не узнаю. Но всё равно люблю. — Освальд… — прошептала я. — Ты жив. Ты здесь. Я вижу тебя. Но он поворачивается ко мне. И я застываю. Его глаза. Зрачки — красные. Горящие. Белки — потемнели, как будто кровь пропитала их изнутри. Взгляд — не человеческий. Не даже демонический. Ангельский. Но не света. Смерти. — Не бойся, — говорит он. Голос — низкий. Холодный. Но в нём — искра. Моя искра. — Я не уйду, — говорю я, не отводя взгляда. — Даже если ты станешь ангелом тьмы. Даже если весь мир тебя испугается. Я останусь. Потому что я знаю: где-то внутри… ты всё ещё мой. Он не отвечает. Просто смотрит. И кивает. POV: Саладин — Что ты наделал?! — кричу я, глядя на него. — Ты слился с Фениксом?! Ты нарушил природу! Ты стал аномалией! — Нет, — отвечает он, паря над землёй. — Я стал тем, кем ты всегда боялся стать. Я — не ученик. Я — не герой. Я — не тень. Я — возмездие. Он поднимает меч. Тень скользит по клинку. Свет и тьма теперь едины. — Ты хотел бессмертия? — спрашивает он. — Тогда получи вечность. В боли. POV: Валтор (с Блум на руках) — Он изменился, — шепчу я, глядя вверх. — Он больше не человек. Он — следствие всего, что мы сделали. Всего, что пережили. — Но он всё ещё сражается за нас, — отвечает Блум, слабо приподнимая голову. — Он не убил Кристалл взглядом. Он не уничтожил зал. Он стоит… и смотрит на того, кто причинил боль всем нам. Это и есть настоящая сила. Не контролировать. А выбирать. Даже будучи демоном… он остаётся человеком внутри. POV: Даркар (внутри) — Ну наконец-то, — шепчу я, чувствуя, как тьма пульсирует в каждой клетке. — Ты перестал бояться. Ты принял меня. Ты принял Феникса. Ты принял боль. Теперь ты — целое. — „Ты не мой хозяин“, — говорил он мне раньше. — „А теперь?“ — спросил я. — „Теперь мы — одно.“ Освальд парит над руинами зала суда. Крылья — как знамёна войны. Меч — как обещание конца. Глаза — как врата в Бездну. Саладин стоит внизу. С посохом. С последними каплями пламени дракона. Но он знает. — Он больше не уступает мне, — шепчет он. — Он — равный. Или… выше. Ветер стих. Небо потемнело. Даже звёзды замерли. — Все оправданья исчезнут… — шепчу я, паря над руинами. — …как только начнём. Меч Света в моей целой руке. Теневая рука — живая, дышащая тьмой. Крылья — как знамёна войны. Я больше не прошу. Я объявляю. — Освобожу дьявола, — говорю я себе. — Что погребён во мне. И впредь, несчастный мой друг… в войне победу у меня не вырвешь из рук. Саладин смотрит вверх. Глаза — полны гнева. Но в них — и страх. Он знает: это конец его пути. Я пикирую. Не с мечом. С теневой рукой. — Гетсуга Теншоу! Из ладони вырывается вихрь тьмы. Чёрный клинок рассекает воздух. Земля раскалывается. Саладин блокирует посохом-файзером. Но отлетает. Он вскакивает. Выпускает пламя дракона. Огонь летит ко мне — но я прохожу сквозь него. Пламя обжигает, но не ранит. Тень исцеляет быстрее, чем он может убить. Я приземляюсь. Удар. Меч Света. Режу по плечу. Глубоко. Кровь. Но он уже заживает. Как и я. Мы бьёмся. Не как люди. Как боги. Клинки. Огонь. Тьма. Щиты. Рана за раной. Но никто не падает. Потому что каждый из нас — бессмертен. POV: Саладин — Ты не можешь меня победить! — кричу я, выпуская волну энергии. — Я выше боли! Я выше смерти! Но внутри что-то рвётся. Пламя дракона, которое я крал… оно покидает меня. — Нет… НЕТ! — хватаюсь за грудь. — Я контролирую его! Оно МОЁ! Но нет. Оно не хочет быть ворованным. Оно чувствует истинного хранителя. Блум. Энергия вырывается из моей плоти. Струится обратно в мир. К ней. — Ты… теряешь силу, — произносит Освальд, поднимаясь. — А я — становлюсь сильнее. Потому что я не краду. Я принимаю. Я выбираю. Я — не твой ученик. Я — твой судья. POV: Валтор (с Блум) — Она слабеет, — шепчу я, держа её на руках. — Огонь уходит. Её сердце замедляется. Кристалл пытается исцелить. Щит. Жизнь. Но ничего не работает. — Я не могу… — плачет она. — Я не могу её спасти… — Тогда я сделаю это сам, — говорю я, закрывая глаза. Я зову. Не свет. Не добро. Тьму. — Дракон… — шепчу я. — ты был моим проклятием. Моей силой. Моей болью. Но сейчас… я прошу тебя. Не для власти. Не для мести. Для неё. Поделись своей жизнью. Спаси её. Как я когда-то хотел спасти тебя. Пробуждение Тёмного Дракона Из моей груди вырывается тьма. Не как атака. Как поток. Она обвивает Блум. Не сжигает. Поддерживает. Её дыхание становится ровнее. Глаза открываются. И в них — отражение двух огней. — Ты… дал мне часть себя… — шепчет она. — Твою тьму… ради моего света? — Я не верю в свет или тьму, — отвечаю я. — Я верю в тебя. И если тьма может спасти то, что я люблю… значит, она тоже может быть добром. POV: Кристалл Я смотрю на них. На Валтора. На Блум. На чудо, которое только что произошло. — Любовь… — шепчу я. — не в том, чтобы быть идеальным. Она в том, чтобы стать сильнее ради другого. Даже если для этого придётся измениться. Даже если придётся рискнуть всем. Освальд взлетает. Крылья раскрываются полностью. Тень стелется по земле, как живое существо. — Запомни раз и навсегда: — говорит он, глядя на Саладина. — я несокрушим. Решимостью неумолимой одержим. В глазах противников — как ужас во плоти. Аннигиляция сотрёт всех на пути. Он пикирует. Не с мечом. С кулаком. — Увидишь раз и навсегда, — рычит он. — ты проиграл. Удар. Тупой. Грубый. Но точный. Теневая рука врезается в лицо Саладина. И тот кричит. — ААААА!!! — завывает он. — ЭТО… ЭТО ЖГЁТ! ТЫ — ЯД! ТЫ — АНОМАЛИЯ! — Нет, — отвечает Освальд. — Я — правда. Ты боишься тьмы, потому что ты — не тьма. Ты — ложь, замаскированная под порядок. Он отскакивает. Поднимает меч Света. Берёт его в обе руки. Целая рука. Теневая рука. Обе — на рукояти. Клинок начинает меняться. Свет переливается. Тьма вливается внутрь. Белое и чёрное сплетаются, как змеи. — Это конец, — говорит он. — Не для меня. Не для тебя. Для нас обоих. Это — Дорога в Ад. Он заносит меч. Не просто атакует. Разрывает реальность. — НА ЗЕМЛЮ! — кричит Валтор, прикрывая Блум. Клинок опускается. Не в Саладина. В пространство вокруг. Волна. Не света. Не тьмы. А их слияния. Земля трескается. Небо темнеет. Из разлома вырывается чёрный луч, пронзающий всё на своём пути. Саладин пытается блокировать. Пламя дракона. Посох. Ничего не помогает. — НЕЕЕЕЕТ! — кричит он. — Я — БУДУЩЕЕ! Я — ПОРЯДОК! Я — БОГ! — Нет, — говорит Освальд, смотря на него сквозь вспышку. — Ты — прошлое. И я закрываю эту главу. Удар. Луч проходит сквозь него. Рассекает. Разрывает. Уничтожает. Саладин падает. На колени. На спину. На грязь. Пламя дракона покидает его окончательно. Посох трескается. И превращается в пепел. Он смотрит в небо. Глаза — полны ненависти. Но в них — и понимание. — Ты… не герой… — хрипит он. — Ты… хуже… меня… — Возможно, — отвечает Освальд, опуская меч. — Но я — последний, кто стоит между тобой и миром. И я не позволю тебе вернуться. Тишина. Он повержен. Но не мёртв. Ещё нет.