Шагающий во Тьме

POV: Освальд Блейд Первый день. Не как герой. Не как воин. Просто — как живой. Я стою у окна. Одной рукой держусь за подоконник. Другой — нет. Привычка. Я всё ещё тянусь к ней. Когда хочу опереться. Когда пытаюсь взять стакан. Когда сжимаю кулак от воспоминаний. Но там — только воздух. И пустота. — Тебе нужно приспособиться, — сказал мне Ривен вчера. — Не заменить. Приспособиться. Тело помнит. А разум — научится. Но труднее всего — не физика. Труднее всего — быть собой. Я больше не чувствую Феникса. Не слышу его голоса. Не вижу его пламени. Только след — как шрам на душе. — Спасибо, — прошептал я однажды в пустоту. — За всё. Визит Валтора. Дверь открылась без стука. Я не обернулся. Знал, кто это. — Ну что, герой, — раздался его голос, — выжил? Я усмехнулся. Первый раз за долгое время. — Пока да. Но ты можешь это исправить, если скажешь ещё пару таких „приветствий“. Он вошёл. Выглядел… лучше. Не измождённым. Не сломленным. Живым. — Блум сказала, что ты проснулся три дня назад. Почему никто не сообщил? — Я попросил, — ответил я. — Мне нужно было время. Чтобы понять — кто я теперь. Без силы. Без тьмы. Без него. — А теперь понял? — спросил он, присаживаясь на край кровати. Я посмотрел на свою культю. На протез, который София Линстоу собирала из светящихся кристаллов и древней магии. Ещё не подключённый. Ещё не мой. — Я — тот, кто вернулся, — сказал я. — Не победитель. Не мститель. Просто человек, которому повезло остаться в живых. И которому повезло… иметь кого-то, кто ждал. Валтор кивнул. Молча. Потом протянул руку. Не для удара. Для объятий. Я замешкался. Одиннадцать лет вражды. Пять лет ненависти. Одна битва — и вот мы здесь. Но я обнял его. Коротко. По-мужски. Но искренне. — Ты знал, что она каждый день сидела здесь? — спросил он. — Не выходила. Почти не ела. Только говорила с тобой. Как будто ты слышишь. — Теперь знаю, — ответил я. — И если бы мог — ответил бы с первого дня. POV: Кристалл Я стояла за дверью. Не хотела мешать. Но не могла уйти. — Он изменился, — думала я. — Не потому что стал слабее. А потому что перестал бояться быть настоящим. Я вошла. Они замолчали. Освальд посмотрел на меня. И в его глазах — не было маски. — Привет, — сказала я. — Привет, — ответил он. — Спасибо… что ты была здесь. — Хочешь выйти? — спросила я. — На улицу. На площадь. Люди хотят тебя видеть. — Я не хочу быть символом, — сказал он. — Я хочу просто… идти. — Тогда пойдём вместе. Он кивнул. Поднялся. Сделал шаг. Потом другой. Но когда потянулся за протезом — остановился. — Пока не готов, — сказал он. — Пусть будет так. Пусть видят — я не идеал. Я — с потерями. С шрамами. С пустотой. Но я — жив. На площади Солнце. Цветы. Дети. Феи. Ведьмы. Специалисты. Все — вместе. Люди кланялись. Некоторые плакали. Кто-то кричал: „Герой!“ „Спаситель!“ „Бог войны!“ Он не отвечал. Просто шёл. Рядом со мной. — Ты слышишь их? — спросила я. — Слышу, — ответил он. — Но я не такой, каким они меня считают. Его слова Мы остановились у фонтана. Того самого, где когда-то был установлен алтарь Саладина. Теперь — только вода. И цветы. Он повернулся ко мне. Глаза — уставшие. Но чистые. — Кристалл… — начал он. — я провёл всю жизнь, пытаясь быть тем, кем не был. Воином. Убийцей. Инструментом. Героем. Но сейчас… я хочу быть кем-то другим. Я замерла. Сердце заколотилось. — Я хочу быть с тобой, — сказал он. — Не как герой. Не как спаситель. Не как последняя надежда мира. Просто — рядом. Как человек. Как тот, кто любит тебя. И который больше не боится это признать. Слёзы покатились по моим щекам. Я не сдерживала. Никогда больше не буду. Я обняла его. Крепко. Так, будто боялась, что он исчезнет. Что это — сон. Что он снова уйдёт. — Ты уже рядом, — прошептала я. — С самого начала. Даже когда молчал. Даже когда убегал. Даже когда думал, что недостоин. Ты был рядом. И я — с тобой. Теперь и всегда. Они стояли у фонтана. Один — с одной рукой. Другая — с сердцем, наконец наполненным. Они не были целыми. Но они были вместе. За горизонтом — восход. Новый день. Новая жизнь. И первый день, когда мир начал дышать.