Как он влюбился в сводную сестру? (К.О.В.В.С.С.) / StepLove

8:00. понедельник. Мерзкий писк будильника обрывает прекрасный сладкий сон. На уроки переться вообще не хочется. Но есть волшебное слово «надо». Уроки. Урок — форма организации обучения с целью овладения учащимися изучаемым материа… Да кому нужна это хрень с Википедии? Слова «Ад» и «Урок» — синонимы, по крайней мере, для нашего матершинника. Большинство Российских школотронов будет тратить время на привести себя в порядок-собраться-повторить-одеться-прийти. Но не в этот раз. В этом случае школа — буквально его дом. И живёт он тут ещё с пятнадцатью своими одноклассниками.

***

Класс. (не)Родные светло-голубые стены, (не)приятно-выглядящая доска с надписью «4 мая. Классная работа.» и… на доске есть что-то, чего в типичный школьный денёк не увидишь. Огромный рисунок. Девушка со длинными волосами до колен, симпатичной улыбкой и платьем с бантиком. На доске нарисована Сония Невермайнд, абсолютный помощник депутата РФ. Видно, что автор не прям художник, но явно приложил старания. У доски стоял парень с розовыми волосами в жёлтом комбинезоне и кепке. Это был друг якудзы, Казуичи Сода. Ясное дело, это он нарисовал свою любимицу. — Ну че, бро, как думаешь, принцессе Соне понравится? — радостно, предвкушая радость Сони спросил Казуичи. — Заебись. Пусть только попробует сказать, что рисунок хуйня собачья, я ей хлеборезку в хламину разъебу. Звонок. На часах 9:10. — А с чего это я весь урок тут, значит, сидел и ждал Елену Николаевну, а она взяла и не пришла?! — возмущался Казуичи. — Так ты чё, ваще за группой класса не следишь и не ебёшь, что там происходит? Ирина Блядиновна предупреждала, что русского не будет, потому что она съебалась нахуй из России. Сегодня была ебаная физра, и зная, что наша физручка та ещё пиздаболка, я не пошёл на физру. — не без мата объяснил другу Фуюхико. — Вы тоже не пошли на физкультуру? — спросил в меру тихий, спокойный голос. — А нехер подслушивать, манда! Какое тебе нахуй дело? — попытался поставить на место хуй-знает-кого, но обернувшись, Кузуру увидел её. высокая девушка в тёмно-серой школьной форме, чёрных колготках, длинными сверкающими, как серебро волосами, которые она старательно завязывала в две косы по обе стороны головы. также она носила прямоугольные очки с тонкой оправой. У неё были очень красивые карие глаза. Пеко Пекояма. Это подруга детства Фуюхико, которая всегда о нём заботилась и была рядом. Ради такого прекрасного человека можно разъебать пол-Вселенной, ибо она заслуживает большего. Она была лучиком света в беспросветной тьме, которую создали родители якудзы. Именно благодаря Пекояме, а не родителям он может выжить, ведь они буквально позволяли ему делать всё, что угодно и не занимались воспитанием мальчика. Но как только родители взяли Пеко из детдома, Фуюхико наблюдал жуткую несправедливость: как стало ясно, рос он абы как, а Пеко практически не считали за человека. Её ценили (да-да, именно ценили, а не любили) ровно до того момента, пока та оправдывала их ожидания. Часто Кузуру слышал фразы из серии «Если не хочешь, Пеко сделает всё за тебя». Сначала он пользовался этими возможностями и перекладывал на Пекояму всё, что можно, однако позже (лет где-то в 5-6) начал понимать, почему Пеко сильно устаёт, ходит в синяках и часто плачет. Испугался ли сын, узнав правду? Конечно. Он принял это и решил перестать по-потребительски относиться к ней. Родители поначалу и не догадывались, что он пытался заставить её чувствовать, что её любят просто потому, что она есть. Не только тогда, когда она бы отправила в нокаут соперника, но и сама бы лежала без чувств, будь она боксёром. Но было поздно. Маленькая служанка росла, и она уже была сломлена. Пеко завышала требования к себе, потому что просто привыкла. Она сама не считала себя за человека, а ещё до жути боялась родителей. Как же безмерно она была счастлива, узнав, что в школе её не тронут родители, да учиться там она будет со сводным братом, которого она любила, несмотря ни на что! Все эти годы, казалось бы, не могут взять и воспоминанием за секунды, но так и случилось. Фуюхико почувствовал огромную вину за то, что обматерил Пеко. — Прости, пожалуйста! Я правда не хотел! — поспешил извиниться Фуюхико. — Да ничего… — (вроде) спокойно ответила та и встала, чтобы уйти. Фуюхико всё ещё было неприятно.

***

После первого урока класс идёт на завтрак, поэтому Пеко, Казуичи и Фуюхико ждали остальных за дверью.

***

— Ты где пропадала?

— Почему на физру не пришла?

Претензии, претензии. Слишком много претензий!

— Пекояма, ты уже второй урок не ходишь на физкультуру. Почему? — обратилась к мечнице Елена Сергеевна. — У меня были причины. Поверь- — Да что ты там вякаешь? Причины? Опять мамочка побила до полусмерти и твоя задница слишком болела, чтобы ты встала с постели? — усмехнулась Хиёко. Даже в школе Пеко не может чувствовать себя полностью спокойно, когда Хиёко рядом. — Саёнджи, прекрати! Твои шутки совсем не смешные. Человек подвергался насилию, и это ужасно. Ещё один такой прикол — и я пишу докладную. — тут же перешла на угрозы учительница. — Аа, не надо докладную! — тут же замолчала Саёнджи. Пеко стыдливо посмотрела на учительницу, развернулась и ушла. — Не тяфкай, сучара! — огрызнулся якудза на танцовщицу. — Ты как там меня назвал? — разозлилась в ответ Хиёко. Пеко, ушедшая на полпути до входа в школу, обернулась и пришла, чтобы понять, о чём спорят эти двое. — Прекратите. — всё также (точно?) невозмутимо сказала Пекояма, прервав ссору. — О чём вы спорите? — Да Хуёко вообще с дуба ебанулась! — возмущался Фуюхико. — Что? — не поняла Пеко. — Видите ли, ему не пофиг, что я сказала о тебе? Когда ты уже перестанешь так остро реагировать на мой искромётный юмор? — сердилась Саёнджи. — Чтоб больше не возникала тут! И, сука, ещё хоть одно твоё уебанское слово в сторону Пеко, я обещаю, мы с Казуичи лично тебя отпиздим! — начал запугивать одноклассницу матершинник. — Кто там кого? А если я учителям пожалуюсь? — начала кокетливо запугивать их в ответ танцовщица. — Да хуй там плавал! Только попробуй, я тебе голову оторву и на хуе вертеть буду, блядина ты такая! Я тебя в канаву, блядь, кидал! — не испугался её пустых угроз Кузуру и замахнулся на Хиёко, залепив ей знатного леща. Она тут же стала маленькой хорошенькой девчулей и зарыдала как последний нытик. — Я тебе говорил не выёбываться? — с насмешкой обратился Фуюхико, но Хиёко уже убежала. Пеко стояла в шоке от происходящего. Внезапно в кабинет зашла классный руководитель. — Вы долго там будете? В общем, каша сама себя не съест. — зазывала она детей. — «Сука, почему Ирина Блядиновна обращается с нами, как с ебучими первоклашками?» — со злостью подумал Фуюхико.