Наставник

Саундтрек:

Two Feet — Play The Part

      — Сильнее, Драко, — стонет она, выгибая спину. — О Боже, да, вот так. Не останавливайся.       Она так красива.       Вот о чём он думает. Не может иначе, хоть и стоит попытаться. Звук её голоса резонирует у него в груди, отзываясь теплом во всём теле.       Не останавливайся.       Губы его жены приоткрыты, пока она смотрит на него, обернувшись через плечо. В глазах такое всеобъемлющее желание, что, если бы он осмелился закончить прямо сейчас, — она бы создала целый грёбаный закон в своём Министерском Отделе, позволивший бы ей засадить его за решётку в ту же минуту.       Его руки, впивающиеся в её бёдра сзади, дрожат. Член внутри пульсирует, и Драко приходится зажмуриться, чтобы не кончить прямо сейчас, удерживая прежний ритм для неё.       Невыносимо точный. Ровный. Когда ему так и хочется вбиваться в неё до потери пульса.       Грейнджер сжимает в руках простынь под собой. Его пальцы проскальзывают к её клитору, начиная выводить круги.       Он пробует разный темп. Берёт не слишком быстрый, потому что знает, что она слишком чувствительна, но и не слишком медленный, чтобы успеть довести её до оргазма, прежде чем…       — Чёрт возьми, Грейнджер, — Драко шумно выдыхает, зарываясь пальцами в её волосы. Тянет сильнее, насаживая её на себя.       Гермиона стонет, почти всхлипывает, прерываясь лишь на слова похвалы. Но он знает, что этого недостаточно. Она могла бы… Могла бы сделать его самым счастливым мужчиной на свете, если бы у них было в запасе ещё десять минут.       Но их нет.       Потому что она всегда была слишком желанной им. Слишком совершенной, чтобы он выдерживал более часа их беспрерывного секса.       Драко пробовал не смотреть на неё в те минуты, когда чувствовал, что близок к финишу. Он пробовал разные позы, не позволяющие ей дотянуться своими великолепными губами до его шеи, вычерчивая только ей знакомые линии, приближающие его к разрядке.       Он пробовал быть с ней более грубым. Быть с ней нежным, как бы это ни было трудно. Он пробовал всё для того, чтобы его жена достигла пика, как будто это было делом всей его жизни.       Но этого так и не происходило.       Впервые в его жизни он начал задумываться о своих способностях в постели. До этого все девушки, что у него были, не выходили за порог его спальни ровным шагом.       Ему удавалось дарить Гермионе те немногочисленные оргазмы, которые она испытывала, только когда он около получаса проводил между её ног, беспрерывно вылизывая её. И Драко бы не был против, вот только Грейнджер всегда просила большего.       Она никогда ничего не говорила после того, как они заканчивали. Никогда не ставила ему в укор эту проблему. Но Драко не нужно было этого для того, чтобы испытывать разочарование.       Когда они поженились полгода назад, пережив войну, искрящееся влечение, которое сохранялось до сих пор, и свадьбу, которая ещё месяц не сходила со страниц жёлтой прессы, Драко думал, что пришёл к идиллии в собственной жизни.       Но эта особенность их интимной жизни, которая казалась сущей мелочью на фоне всего, что им довелось пережить, ощущалась как гвоздь на мягкой перине, несмотря на заверения Гермионы в том, что всё хорошо.       Месяц назад он действительно предположил, что она могла уйти от него. Это была точка невозврата. По сей день мысленно посеянное зерно не даёт ему расслабиться.       И вот они снова в этом моменте, за который Драко проклинает себя. Она в его руках. Извивается, глубоко дышит и сама подаётся навстречу. Он, потеряв заданный ритм, поглощает её без остатка, просто потому что может.       — Пожалуйста, — её глаза встречаются с его. На лбу выступает испарина. Губы раскраснелись от его укусов, и Малфой молится о том, чтобы она не сказала этого. — Кончай, Драко. Я хочу, чтобы ты заполнил меня полностью.       Как этот осипший невинный голос мог завладевать его рассудком снова и снова? Если бы он уже не знал наверняка, то подумал бы, что Грейнджер чёртова ведьма. Потому что держаться, когда она умоляла его, было невозможно. Блядская ахиллесова пята.       — Твою мать, Гермиона, — он не узнаёт собственный голос, настолько он низкий. Притягивает её к себе и захватывает губы жены собственными, чуть сжимая её горло у основания.       Малфой чувствует, как она чуть сжимается вокруг него в этот момент. Это не то, что было нужно, но нечто, что ему стоит учесть в будущем.              — Я люблю тебя, — произносит она этими греховными губами, когда он стонет, кончая в неё.       — Пока время не остановится, — отвечает ей тем же, вдыхая лёгкий аромат её парфюма. Такая простая и непонятная никому, кроме них двоих, фраза, значащая слишком многое.       Его брови всё ещё сведены, а мышцы пресса сокращаются, но Драко не даёт себе выдохнуть. Стоит Грейнджер повернуться к нему, он толкает её ближе к спинке кровати, начиная прокладывать дорожку поцелуев от её груди к низу живота.       — Драко…       Её грудь высоко вздымается. Он обводит руками её бёдра.       — Драко, я не думаю…       Он должен. Должен попробовать снова.       — Малфой! — Гермиона повышает голос, притягивая его к себе, когда он почти достиг того места, где собирается провести столько времени, сколько ей потребуется. — Пожалуйста, не нужно.       Драко моргает и только тогда позволяет себе вздохнуть, смотря в её медовые глаза. И это далеко не триумфальный выдох.       — Прости, ты только что сказала «не нужно»?       Она краснеет.       — Да, это именно то, что я сказала, — Гермиона поглаживает его щёку, склоняя голову. — Мы провели в постели два часа. Я… устала. Сегодня был слишком тяжёлый рабочий день.       — Но ты не…       — Я знаю, — перебивает она, раздражённо прикрыв глаза. Грейнджер никогда не нравилось, когда он поднимал эту щекотливую тему. Будто это для неё совсем не имело значения. — Сколько раз можно повторять одно и то же, Драко? Мне хорошо с тобой. Я не должна каждый раз…       Его радужки темнеют, приобретая опасно-чёрный оттенок.       — Я хочу, чтобы ты кончала подо мной каждый раз, Грейнджер. Чего бы мне это ни стоило, мы придём к этому.       — Нужно ли напоминать тебе, что я не всегда могу достичь оргазма даже сама с собой? Что уж говорить о других мужчинах. Ты единственный, кто продвинулся так далеко. И поэтому…       — Поэтому что? Я не довольствуюсь «продвижением». Мне нужно полное удовлетворение от достигнутой цели. Я, конечно, счастлив, что превзошёл даже тебя саму, — он ухмыляется, на что она сужает глаза. — Вечное соперничество, ты сама понимаешь. Но этого мало. Я хочу делать тебя счастливой. Каждый день. Многократно.       — Ты уже это делаешь, Драко, — устало шепчет она, взяв его за руку. — Каждый день. Многократно.       Больше он не спорит с ней.       Гермиона не заслуживает того, чтобы беспокоиться ещё и о его переживаниях по этому поводу. Они засыпают, пока Драко шепчет ей о любви и времени, доводя до разума внезапно пришедшую в голову мысль.

***

      Сегодня Грейнджер вернётся позже, чем обычно, потому что вчера Поттер послал в их гостиную патронус с просьбой о помощи в новом деле Аврората.       Что ж, это ему только на руку.       Если бы Гермиона узнала, что он собирается сделать в её отсутствие, то нервно посмеялась и сказала бы, что с годами его юмор ухудшился. Но ему невыносимо проживать каждый день, испытывая эти бесконечные опасения насчёт того, что она может покинуть его.       Драко не привык чувствовать себя неуверенно. Если это и случалось, он разбирался с проблемой. В школьные годы не было ничего проще, чем утверждаться за счёт других, но вот он вырос и неуверенность приобрела совершенно другой характер.       В его руках маховик, купленный за баснословную сумму в Лютном Переулке. Но для него нет ничего дороже его жены, и, если когда-то она решит уйти от него, уставшая от его бесконечных провалов, — Драко должен знать.       Он просто не может поверить в то, что для неё совершенно не имеет значения удовлетворённость в постели.       Когда-то, два года назад, когда на страницах Ведьмополитена появились их фотографии, по чистой случайности находившиеся на одной странице, Драко впервые подумал о том, как хорошо они смотрятся вместе.       Грейнджер, занявшая высокую должность в Министерстве и ставшая буквально правой рукой Министра Магии в свои двадцать один. И он, основавший собственную компанию, жертвующую тысячи галлеонов ежегодно на отстройку зданий и магических школ, повреждённых во время войны.       Когда все участники военных действий залегли на дно, они были практически единственными, кто пытался воссоздать тот мир, в котором они жили раньше, ещё и улучшив его.       Не было ни одного мужчины, который бы не хотел её. Ни одной женщины, которая бы отказалась провести с ним ночь. Но они выбрали друг друга, и Драко просто не мог допустить такого разлада в их жизни.       Поэтому он выдыхает, поводя плечами, и прикрывает глаза, ещё раз взвешивая все за и против.       Десяти лет должно хватить.       Ему нужно просто убедиться. Как только он удостоверится, что Гермиона всё ещё с ним, Драко вернётся.       Первый поворот песочных часов ощущается как резкий рывок одновременно вверх и в сторону, но он остаётся на месте. Лишь мир перед глазами перекашивает, а краски сливаются в единое бесцветное пятно, затягивающее в себя. Ещё девять поворотов, и вот Драко открывает глаза, которые до этого крепко зажмурил от яркого света.       — Ну наконец-то.       Он резко поворачивает голову к рабочему столу в своём кабинете, откуда слышит реплику, сказанную слишком знакомым голосом.       Его губы приоткрываются, когда взгляд натыкается на своё отражение. Но это далеко не он. Точнее, не так уж и далеко — отрыв примерно в десять лет.       Рукава мужчины напротив закатаны, обнажая предплечья с выступающими на них венами. Плечи гораздо шире, нежели имеет Драко сейчас, а волосы выглядят так, будто бы несколькими минутами ранее в них побывали пальцы его… нет, их жены.       Чёрт возьми, это его копия, только на десятилетие старше.       — Значит, я всё-таки сделал это, — Драко моргает несколько раз, стараясь свыкнутся со странным чувством внутри. Не каждый день ему доводится вести диалог с самим собой. Только если эти дни нельзя назвать никак иначе, кроме как «дерьмовые».       Он, только из будущего, разводит руками в стороны.       — Как видишь.       — Я…       Малфой весело хмыкает и отталкивается бёдрами от стола, взглянув на него с таким сочувствием, что ему хочется придушить самого себя.       — Не утруждайся, я знаю, что тебе нужно.       — Ну конечно, — Драко закатывает глаза.       Его старшая версия ухмыляется и будто специально растягивает время перед тем, как дать ему ответ. Вот придурок. Ещё и с наклонностями мазохиста.       — Она никуда не делась от тебя.       Слыша то, ради чего и состоялось всё это далёкое путешествие, он заметно расслабляется, но не спешит снова крутить маховик.       — Ты хочешь увидеть её?       — Это только что был вопрос?       — Какой же ты кретин, я просто пытаюсь быть вежливым, дабы не испортить твою самооценку ещё больше.       — Можешь не продолжать.       Старший хмыкает и подходит ближе к двери, у которой стоит Драко. Теперь он может разглядеть почти незаметные морщины, которые образовываются на его лице, когда его взрослая версия всё так же нахально усмехается.       — Она в спальне, — он шепчет ему на ухо, стоя в дверном проёме. — Кстати, если тебе интересно, этим вечером из-за Грейнджер я почти забыл о твоём визите.       Драко уже хочет его поправить, ведь, по сути, этот визит был не «его», а «их», но возможность увидеть Гермиону в данный момент вытесняет всё остальное из его головы.       Он следует за ним в спальню, пытаясь унять мысли о том, что это может быть неправильно. Драко обещал себе, что вернётся сразу же, как только удостоверится в том, что Гермиона с ним и она всё ещё счастлива. Но, кажется, он из будущего понимает его гораздо лучше, чем сам Драко.       — Успокойся, ради Мерлина, — выдыхает мужчина, идущий перед ним, на миг обернувшись. — Если твой мозг всё ещё работает так, как надо, ты в курсе, что мы не сделаем ничего, что бы повлияло на твоё будущее.       — Если бы это произошло, тебя бы здесь не было, — соглашается Драко, задумчиво обводя взглядом гостиную. Над камином стоят рамки с колдо, где запечатлены моменты, которых он не помнит. Вероятно, потому что их ещё не было в его настоящем.       Но на колдографиях Гермиона смеётся и улыбается, выглядя максимально счастливой. Его старшей версии повезло, иначе он собственноручно закопал бы его в садах Мэнора.       — В десятку, — легко отвечает Малфой. Когда они достигают двери в спальню, он оборачивается и зловеще улыбается, будто вспомнив что-то далёкое. — А вот размышлять о самоубийстве плохо, знаешь?       Драко ещё раз убеждается, что тот, кто стоит перед ним, уже переживал этот вечер и эти мысли в своём прошлом. Но почему-то его берёт подозрение, что это не всё. Иначе с чего бы Малфою выглядеть так, как если бы это была самая весёлая и интригующая встреча в его жизни.       — Как и отправляться в будущее, руководствуясь лишь глупым опасением, — парирует он, но это относится к ним обоим.       Малфой не спорит, лишь отпирает дверь спальни и делает саркастично-приглашающий жест рукой. Его старшая копия не сводит с него взгляда, когда Драко шагает за порог, сразу же обращая внимание на третьего человека в комнате.       Только взглянув на пышные кудри, контрастирующие с белоснежным постельным бельём, на котором лежит Гермиона, у него перехватывает дыхание. Она даже не обращает внимания на то, что кто-то вошёл в комнату, будучи поглощённой чем-то, о чём читает в книге перед собой.              На Грейнджер лишь комплект нижнего белья, и вроде бы эту картину он видит перед собой ежедневно, но всё же он не может отвести взгляда.       Всё так же очаровательна. Всё так же прекрасна.       — Меня не было десять минут, а ты уже отвлеклась, Грейнджер? — Малфой-старший прислоняется плечом к косяку, обращая её внимание на себя.       Только сейчас, когда глаза Гермионы сначала находят его копию, а потом и самого Драко, он замечает, что её губы раскраснелись, как тогда, когда они провели более пятнадцати минут за поцелуями.       — Так ты действительно это сделал, — шепчет она, медленно прикрывая книгу. Грейнджер поднимается с места, обводя его взглядом. Драко не может оторвать от неё глаз. — Знаешь, в какой-то момент я подумала, что он сошёл с ума.       Он полагает, что она имеет в виду своего текущего мужа.       — Я не думаю, что ты так далека от правды, Грейнджер, — сглатывает Драко.       Гермиона, которая также на десятилетие старше его жены, приоткрывает губы, чтобы что-то сказать, но её прерывают мужские руки, опустившиеся ей на плечи.       — Видишь ли, дорогая, — его старшая копия поглаживает руки Грейнджер, её шею, оставляя короткий поцелуй на плече. — В прошлом я был слишком наивен, чтобы предположить, что ты можешь уйти от меня из-за маленькой проблемы, которая у нас была десятилетие назад.       Если раньше чувства, которые он испытывал при виде себя из будущего, лишь кололи под рёбрами, то теперь, смотря на них двоих, Драко ощущает, будто бы совсем немного — и плотина прорвётся.       Малфой касается своей жены так по-собственнически, так интимно и пылко, что Драко не знает, что чувствовать. Ревность? Можно ли ревновать свою женщину к себе самому? Вряд ли.       — Проблемы? — спрашивает Гермиона, выгнув бровь. Драко может видеть, что её не радует то, что он сделал. Всё же она всегда была более принципиальной, чем он. — Не просветите меня?       — Ты не могла достичь оргазма, Гермиона. Помнишь? — теперь Малфой переводит взгляд на него, прочерчивая пальцами линию от груди жены до нижнего белья между её ног, стоя за её спиной.       — Да, но ведь это было лишь вначале. Первые полгода, — она так прекрасно хмурится, что Драко сдерживает себя всеми силами, чтобы не впиться в неё губами в ту же минуту.       Медленно Малфой-старший подводит их к самому главному:       — Верно. Но помнишь ли ты, когда всё изменилось?       — К чему это всё, Драко?       Это неправильно, но ему нравится наблюдать за ними. Драко чувствует, как в брюках становится чуть теснее, когда рука его копии всё же достигает белья Гермионы, оставляя пальцы там. Она закусывает губу, переводя взгляд со своего мужа на него.       — Я понял, как нужно обращаться с тобой, только после перемещения, — говорит он и смотрит на себя же из прошлого. — Меня, скажем так, направили.       — Ты хочешь сказать…       Глаза Гермионы немного расширяются, пока разум обрабатывает всю ту завуалированную информацию, которой снабдил её муж. Она краснеет до кончиков волос, а грудь начинает вздыматься всё с большей периодичностью.       — Да, именно, — Малфой начинает поглаживать её между ног, его глаза сверкают на следующих словах, предназначенных для своей более младшей версии. — Подойди.       Драко делает неуверенный шаг вперёд, стараясь ещё раз обдумать всё то, что только что услышал. Если дела обстоят так, как говорит Малфой из будущего, значит ли это, что сейчас у него состоится экскурс по его же жене?       Он переводит взгляд на Грейнджер. Только одного вида её щёк и сведённых бёдер достаточно для того, чтобы убедиться, что ей отчаянно мало прикосновений. Драко слишком хорошо её выучил.       Ворс ковра приятно ощущается под ногами, когда он делает ещё пару шагов в их сторону, останавливаясь напротив Гермионы.       Малфой-старший тем временем перекидывает её волосы через плечо, касаясь мочки уха губами. Его рука всё ещё медленно двигается между её ног поверх белья, не давая слишком сильной стимуляции.       — Ты не против, если я покажу Драко несколько вещей, которыми ты наслаждалась предыдущие десять лет? — он на миг отстраняет от неё руку, чтобы дать возможность принять ей взвешенное решение.       Он мог бы не делать этого, ведь Малфой уже переживал этот момент в прошлом и знает ответ на свой вопрос, но всё же он даёт ей сделать выбор самостоятельно.       Гермиона несколько раз кивает, попеременно сводя взгляд с одного и обращая его к другому.       — Да, — тихий выдох слетает с её губ, когда Малфой возвращает руку туда, где она была ранее. — Это однозначно стоит того.       Уголок губ Драко приподнимается, когда слышит такой ответ на вопрос своей старшей версии.       Он подносит руку к её скуле, пытаясь разглядеть различия его Гермионы с той, что взрослее. Практически ничего. Она не изменилась за исключением нескольких новых веснушек, рассыпанных по её лицу.       Прежде чем рука Драко касается её кожи, он переводит взгляд на себя из будущего, безмолвно спрашивая разрешения. Когда тот утвердительно кивает, припадая губами к шее Грейнджер, он кладёт руку на скулу жены.       Её глаза встречаются с его. Ещё более тёмными и жаждущими, чем раньше.       Драко не может объяснить то, что случилось дальше, никаким из известных ему слов, кроме как «стихийность».       Его рука сползает с её скулы и зарывается в волосы, а губы находят чужие. Голова начинает кружиться от восприятия этой реальности. Если не контролировать поток своих мыслей, можно сойти с ума, но почему-то это лишь больше распаляет его.       Драко захватывает её губы своими, проводя языком по её зубам, и чувствует дрожь Гермионы. Её руки цепляются за его рубашку, сильнее притягивая к себе. Она так восхитительна на вкус, что он напрочь теряет голову.       — Ещё тогда ты целовался слишком хорошо, чтобы я долго раздумывала над твоим предложением руки и сердца, — шепчет она, пока её руки рефлекторно расстёгивают первые несколько пуговиц на его рубашке.       Он весело хмыкает, оставив на её губах ещё один поцелуй.       — Тогда тебе повезло, что я сделал предложение намного позже нашего первого поцелуя. Поверь, Грейнджер, у меня было желание зайти в ювелирный за кольцом ещё тогда, когда мы впервые нормально поговорили, не прерываясь на бесконечные ссоры.       — Это правда, — подтверждает его старшая версия, спуская вниз бретельки её лифа.       Когда он опускает взгляд, Драко готов поклясться, что видит самое сексуальное зрелище в своей жизни.       Он из будущего сжимает грудь их жены, обводя пальцами затвердевшие соски. Это будто бы его собственные руки, которые он не может контролировать. Что-то слишком сюрреалистичное для того, чтобы быть правдой.       — Мерлин, ты как девственник, впервые увидевший женскую грудь.       Этот комментарий Малфоя его отрезвляет.       — Я не девственник, — возмущается Драко.       — Я знаю, — он нахально ухмыляется, заставив их жену простонать, когда сжимает её грудь чуть сильнее. — Лучше скажи мне, сколько ты тратишь на прелюдию, Драко.       Он не понимает, к чему этот вопрос, ведь в этом плане у них с Гермионой всё отлично, но всё же отвечает:       — Пятнадцать, может, двадцать минут.       — Разве я спрашивал про время? — его копия не кажется довольной таким ответом. Он медленно подводит Грейнджер к кровати, одним только взглядом заставляя её лечь. Видя её покорную улыбку в этот момент, Драко неосознанно испытывает гордость за себя. — Я спросил сколько ты тратишь на прелюдию.       В момент, когда последняя фраза произнесена, Малфой-старший достаёт из прикроватной тумбы пузырёк, прокручивая его в ладони.       — Это удовольствие не из дешёвых, но оно стоит того, — он одним движением поддевает крышечку на пузырьке и сразу же переворачивает его, позволяя голубоватой жидкости вылиться на ладонь.       Гермиона закусывает губу, когда он распределяет субстанцию сначала по её груди, а потом пробирается вниз, медленно спуская её бельё к ногам.       — Боже мой, — её губы приоткрываются. Малфой проводит смазанными пальцами по её складкам, двигаясь слишком медленно для того, чтобы она испытала нечто большее, чем давление.       Ему становится интересно.       — Что это?       — Один из способов пыток, — голос Малфоя низкий, пока он смотрит на Гермиону, ловя каждый из её последующих вздохов губами. Когда он всё же снова обращается к нему, мужские губы растягиваются. — Это разогревающая смазка. Даже если ты не будешь ничего предпринимать, она будет чувствовать лёгкую стимуляцию, пока не закончится действие зелья.       — Собираешь мучить нашу жену?       — Ты даже не представляешь.       Драко смотрит на Гермиону, которая слишком молчалива сегодня. Это загадка для него, потому что ничего в её действиях, реакциях и уж тем более в словах не выдаёт её дискомфорта.       — Она говорит только тогда, когда ей позволено, — сообщает ему Малфой, тоже взглянув на Грейнджер, заинтересованно наблюдающей за их беседой. — Правда, милая?       — Да, это так, — она отвечает так, будто бы в этом нет ничего особенного.       Но Драко никогда не слышал от Гермионы просьб о настолько обширном доминировании в постели. Что ж, вероятно, она и не собиралась говорить. Да и не то чтобы теперь в этом была необходимость.       Он ловит себя на мысли, что его и правда направляют.       Его старшая версия подходит ближе к нему, оценивающе глядя на него. В его походке, в его манерах намного больше уверенности, чем есть в Драко сейчас. Они оба возбуждены, но всё ещё находят место для переговоров — это слишком важно, ведь речь идёт об их женщине.       — Знаешь, чего я хочу? — спрашивает Малфой-старший. Драко выгибает бровь, когда мужские пальцы начинают расстёгивать рубашку на своей младшей версии. — Я хочу, чтобы ты трахнул её. Всё равно от теории нет никакого толка без практики.       Он отталкивает его руки от себя, на что Малфой ухмыляется.       — Хочешь, чтобы я трахнул твою жену?       — Нашу жену, придурок. Я бы не позволил никому даже пальцем коснуться её, но, понимаешь ли, так вышло, что ты — это я.       — Меня не придётся просить дважды, если ты рассчитываешь на это.       — Единственное, на что я рассчитываю, так это на то, что Гермиона не сможет нормально ходить из-за тебя. И не важно когда — завтра утром или десять лет назад.       Драко поворачивается к Гермионе, которая начинает дышать всё чаще с каждой проходящей минутой. Её грудь и низ живота блестят от зелья, пальцы сжимают постельное бельё, а ноги немного дрожат.       Если бы этой Грейнджер было двадцать три, она бы уже сама прижала его к кровати, забравшись сверху. Но в этом времени Гермиона безусловно подчиняется определённым правилам, которые существует между ней и его старшей копией.       Драко склоняется над ней, замечая на периферии зрения ещё одну светлую макушку.       — Ты так красива, — произносит он, убирая прядь волос ей за ухо.       Она одобряюще улыбается ему, прежде чем сорваться на стон, потому что пальцы Драко перебираются от её бедра к промежности. Её кожа горяча под его касаниями. Гермиона раздвигает ноги, закусывая губу так сильно, что он удивляется, как та ещё не начала кровоточить.       Её руки тянутся к ремню на его брюках, когда Драко проникает в неё пальцами, подготавливая её для себя. Она безмолвно шепчет «пожалуйста», бросая взгляд на его старшую версию.       — Ты чего-то хочешь, Гермиона? — Малфой подходит к ним ближе.       Она кивает, почти полностью справившись с ремнём на брюках Драко.       — Тогда тебе придётся постараться, чтобы получить это, — будущий он указывает на кровать. — Сядь.       Грейнджер беспрекословно исполняет просьбу, которая больше похожа на приказ, и садится напротив него, уперевшись руками в матрас. Малфой-старший обращается уже к нему.       — Вот так это должно происходить. Не ты должен пытаться заслужить её удовольствие, а она должна заслужить собственное. Приступай, Грейнджер.       Гермиона полностью спускает брюки на Драко, наклоняясь, и он даже слова сказать не успевает, как его член погружается в её горячий рот.       — Блядь, — шипит он, запрокидывая голову.       Движения Гермионы отточены и выверены. Она позволяет головке упираться в своё горло, насаживаясь глубже и прогибаясь в спине. Его копия опускает руку на голову Грейнджер, поглаживая её волосы, пока она ублажает его из прошлого. Чёртово сумасшествие звучит как начало анекдота.       — Вот так. Умница, милая, — шепчет Малфой-старший, подталкивая её брать глубже. Он смотрит на него слишком самоуверенно, когда поднимает голову. — Тебе нравится?       — Чёрт возьми, да, — Драко почти хочется рассмеяться от этого вопроса. Нравится ли ему? Да он на грёбаной вершине мира, пока его член находится во рту его жены.       Гермиона слишком старательна, чтобы его самоконтроль всё ещё маячил где-то в зоне видимости. Когда она втягивает щёки и проводит по головке языком, он уже не ручается за себя.       Обычно, они редко практикуют такое, потому что каждый раз Драко ставит в приоритет именно её удовольствие. Знал бы он раньше, что заводит её именно дарить ему собственное.       Его старшая версия всё инициативнее направляет её и отстраняет руку только тогда, когда Гермиона слегка давится, а её глаза начинают слезиться.       — Прекрасно, а теперь ты можешь взять её.       Гермиона воодушевлённо отстраняется, последний раз мазнув языком по всей его длине. Её глаза блестят похотью и любовью. Его старшая копия подталкивает её лечь, напоследок целуя, стянув волосы Грейнджер на затылке.       Драко кивает ему, нависая над ней.       — Поверить не могу, что мы действительно делаем это, — шепчет он.       Гермиона обвивает его бёдра ногами, выгибаясь, когда он приставляет к ней головку члена, постепенно начиная входить. Он отслеживает каждую её эмоцию: трепет, жар взгляда, соблазн.       — Господи, — её голос сиплый, слова почти не слышные. — Господи, Драко…       Он входит в неё полностью. Сглатывает, свыкаясь с ощущениями. Дыхание перехватывает, когда он прикрывает глаза, а за веками взрываются звёзды. Драко тянет её бёдро ближе к себе, начиная двигаться.       Гермиона шепчет что-то, что он не может разобрать, прерываясь на выдохи. Он запрокидывает её голову назад, целуя и кусая губы. Обхватывает ладонью шею, чуть сжимая.       — Я как будто смотрю хоум-видео со своим участием, — он слышит голос своей старшей версии, одновременно пронизанный неверием и весельем.       Драко усмехается, ускоряя заданный темп.       — Так тебе нравится настолько грубо, Грейнджер? — он делает резкий толчок в неё, выбивая очередной стон. — Ты могла сказать мне об этом раньше.       Малфой-старший хмыкает, и Драко замечает, как рука Гермионы тянется и к его брюкам, поглаживая ткань в области паха.       — Разве ты не знал? Хорошим девочкам не положено распускать язык, — его более взрослая версия прижимается ближе к её руке, окинув жену пылким взглядом.       — Я бы так не сказал.       Когда Драко замечает, что Гермиона полностью освободила своего мужа от брюк, обхватив всю его длину рукой, ему приходится на секунду замереть, чтобы остановить приближающуюся разрядку, которая оказывается ближе, чем он мог подумать.       Чёрт возьми.       Его движения между бёдрами Грейнджер становятся резче, заставляя её произносить слова, которые раньше никогда не слетали с губ его жены. Она совершает поступательные движения рукой, не забывая про второго мужчину в комнате, что восхищает Драко.       Она выдерживает их двоих, подчиняется и отдаётся.              — Сожми сильнее, — Малфой-старший указывает на его руку на шее Гермионы. Его взгляд слишком тёмный, что почти пугает. Драко уверен, что он бы и сам душу продал за то, чтобы оказаться в ней, но всё же Малфой уступает Грейнджер ему, как бы иронично это ни звучало.       Драко делает именно так, как ему и сказали, усиливая хватку на горле Гермионы. Её внутренние мышцы сжимаются вокруг него. Губы Гермионы приоткрываются, но он не слышит ни звука, только резче входя в неё, упираясь до конца.       — Сильнее, Малфой, — его старшая копия произносит эти слова прямо над его скулой, опаляя жаром кожу. Драко поворачивает голову, вновь встречаясь с его взглядом. Они слишком близко.       Гермиона между ними выгибается, не прекращая движения рукой по члену мужа. Малфой не спускает с него взгляда, касаясь его руки своей, надавливая на Грейнджер сильнее.       — Вот так, — говорит он, опуская взгляд к губам Драко. Малфой-старший выдыхает сквозь стиснутые зубы. — Блядь.       И их губы сталкиваются.       Напором движений сносит здравый рассудок, терпение рвётся к чертям.       Рука его старшей версии ползёт вверх, пальцы зарываются в платиновые волосы. Драко откидывает голову под натиском грубой силы, пока они движутся к финалу этой партийной игры. Он бесцеремонно вторгается языком в его рот, пробуя на вкус.       Малфой-старший выдыхает прямо в его губы, не прекращая наступления. Он настолько сильно углубляет поцелуй, что перед глазами вспыхивает темнота. Грёбаные секунды ощущаются вечностью, сгорая последними нитями выдержки.       Когда поцелуй разрывается, голова идёт кругом. Гермиона цепляется за его руки, её глаза закатываются в атаке беспрерывного, тянущего удовольствия.       Ему нужно… Ему нужно прийти в себя.       Она кончает.       Драко заворожённо наблюдает за этим, продлевая этот момент несколькими грубыми и резкими толчками. Он и сам на краю, но будь он проклят, если упустит хоть одну секунду её пика.       — Умница, милая, — старшая версия Малфоя тянет её на себя. Гермиона захватывает губами его член, интенсивно качая головой. Она всё ещё пульсирует вокруг него, изредка сжимаясь.       Драко делает ещё пару толчков, наблюдая за картиной перед глазами. Даже моргнуть себе не позволяет, когда тело пронзает током. Он сжимает её грудь, спустив руку с шеи. Низко стонет, чувствуя, как наполняет её собой.       Проходит минута.       Может, две.       Он открывает всё же прикрытые во время разрядки глаза.       Гермиона счастливо смотрит на него снизу вверх, а в глазах его старшей версии не что иное, как гордость.       — Надеюсь, это было полезно.       Драко устало усмехается.       — Более чем.

***

      Он только что отправил свою младшую копию в своё время с помощью маховика времени после умопомрачительного группового секса, поэтому Малфой решает, что это достойный повод выпить.       Они устроились на диване в гостиной. В его руках бокал с виски, а голова Гермионы покоится на его коленях. В комнате слышны тихие голоса, доносящиеся из рекламы, которую крутят по телевизору — магловского изобретения, которое после долгих споров они всё же решили установить в своём доме.       Малфой думает о том, сколько ещё всего придётся пережить той его версии, которая была на десять лет моложе.       — Я, конечно, знала, что ты довольно самовлюблённый придурок, когда выходила за тебя замуж, но не думала, что настолько, — Гермиона сжимает губы, как и всегда, когда пытается сдержать смех.       Малфой чуть ли не роняет бокал после этого не особенно скрытого намёка на спонтанный поцелуй, который произошёл в спальне.       — Поверь, если бы ты встретила себя из прошлого, ты бы тоже захотела сделать это, Грейнджер.       Она раздумывает.       — Думаешь?       — Однозначно.       — Ладно.       — Мы больше не будем говорить об этом, ты в курсе?       — Говорить о чём?       Она ухмыляется, и Драко отвечает ей тем же, убеждаясь, что сейчас на его коленях лежит женщина его мечты.       — Я люблю тебя, — он склоняется к ней и целует в уголок губ.       — Пока время не остановится.