Бойся, ведь я с тобой

Каждая девушка хоть раз в жизни задумывалась о собственной свадьбе. И у всех представительниц европейской цивилизации, повзрослевших в двадцать первом веке на планете Земля, обычно схожие мечты. Лето, любимый человек, белое платье, букет невесты, кольца, «в горе и радости, в богатстве и бедности». Раз и навсегда, долго и счастливо. Ну что же, платье и правда было белым. Закрытое горло, узко сверху, пышно в юбках, а сама ткань настолько тонка и невесома, что кажется, будто пальцы сейчас пройдут сквозь неё. Рей про себя прозвала наряд «платье‑призрак». Потом Кайло случайно подхватил эту её мысль, но, против ожидания, не рассердился, а посмеялся. Видимо, ирония ситуации совпала с его любимым «чёрным сарказмом». Рей ожидала, что будет «как у дедушки». Она достаточно прочла фанфиков, где Кайло наряжал свою диаду Киру в бабушкино платье, передающееся в семье из поколения в поколение, затем они менялись дроидами на Набу и всякое такое. Но женские мечты отличаются от реальности. Настоящий Кайло Рен избегал сантиментов. И не был на самом деле фанатом деда — лишь мечтал его превзойти во всём. Брак он рассматривал в двух аспектах. Во‑первых, как официальную церемонию, призванную показать всей Далёкой‑Далёкой Галактике, и покорённой, и непокорённой, что у властителя появилась пара. А во‑вторых, как последнее и окончательное испытание, где каждый должен был доказать, что входит в союз полностью и навсегда. Поэтому детали церемонии от Рей держались в тайне, но платье она, конечно, примерила. И зеркало, в котором был отключён улучшающий фильтр, отразило напуганного призрака принцессы, а вовсе не мусорщицу и даже не попаданку в украденных тряпках. Об остальных деталях церемонии её не просветили. — Я плохо сплю, — пожаловалась как‑то Рей за поздним ужином. Кайло послал ей внимательный взгляд поверх бокала с водой. Он очень много работал, но всегда приходил на ужин, чтобы пожелать спокойной ночи, немного поговорить. И жаждал этих встреч даже больше, чем Рей, которую охраняли в три контура, чтобы её (точнее, бывшей владелицы тела) дружки не вздумали сорвать свадебную церемонию и похитить невесту. Со скуки Рей заново училась читать — нужно было сильно сосредоточиться, а потом расслабиться, чтобы тело «вспомнило», как читать. Оказывается, мусорщица знала несколько языков, даже двоичный дроидовский. Самой Рей, которая и французский‑то не осилила, стало стыдно после получения очередного кусочка чужой памяти. — Это я виноват, — вдруг сказал Кайло. Рей моргнула и с усилием вернулась в реальность, но на Кайло не смотрела. — В чём? — уточнила, тыкая прибором для еды, похожим на мини‑венчик для взбивания, в желе, которое притворялось фруктовым, но убегало по тарелке, как живое, от попыток его съесть. — В том, что ты плохо спишь и как будто потеряла больше половины своих сил, — спокойно уточнил Кайло. — Мы связаны. И чтобы удержать Орден, я пользуюсь не только своей Силой, но и твоей. Я думал, ты заметишь и воспротивишься, но ты широко распахнула мне двери разума в ответ, и я перестарался, забирая столь щедрые дары. Потерпи ещё немного. А сегодня проведём ночь вместе. — Уже?! — Рей уронила проклятый венчик. — Так боишься меня? — Кайло чуть сузил глаза. — Не тебя, а… — Рей задумалась, как описать то, что чувствует. Секса она и в прошлой‑то жизни побаивалась. А ну как партнёру не понравится? Или… не влезет? Или… — Я понимаю, что суровая жизнь на Джакку не располагала к счастью и что женщины рано учились избегать всех мужчин без исключения, — снова перебил её мысли Кайло. — Но я знаю тебя саму. Всё будет иначе, поверь. И, конечно, я не стану торопиться. «Ничего‑то ты не знаешь, — тоскливо подумала Рей, глядя, как маленький милый сервисный дроид поднимает венчик с пола. — А если знаешь, то о Кире. И она всегда будет стоять между нами, а если я расскажу правду, ты отхватишь мне башку». — Уже послезавтра, — Кайло почуял её замешательство и снова как будто погладил рукой стены башни в разуме Рей, где она прятала свою настоящую идентичность. Погладил, но давить не стал. Хотя неделю назад в порыве ярости едва не взломал. Ему была непереносима мысль, что Рей до сих пор от него что‑то прячет. Сам он только и ждал возможности открыть перед ней все мрачные глубины своей личности — только попроси. Но Рей не дерзала туда спускаться, и на это всесильный Верховный лидер злился отдельно, как мальчишка, секрет которого не хотят выслушать. — Что послезавтра? — Рей решительно отодвинула от себя тарелку. Пусть желе проваливает некусанным. — Свадьба и испытание. Всё будет хорошо. А сегодня я проведу ночь с тобой, но не коснусь, если сама не захочешь, — Кайло встал. — Идём. Всё самое ценное, включая Рей, Кайло держал у себя. Возможно, если бы она была и вправду принцессой, как в некоторых фанфиках, ей бы не понравилось торчать в покоях Кайло Рена, где расширили душевую до ванной комнаты и добавили «трёхспальную» кровать. Но по сравнению с муниципальной «сиротской» однушкой ей всё казалось футбольным полем. А ещё у неё были голобиблиотека и проектор, послушно транслирующий на стену хоть виды с камер орденских кораблей — офигительного качества, — хоть с других планет. Рей не надоедало. Ну и ещё можно было заниматься йогой — полы тёплые. По поводу йоги вышел отдельный прикол. Сначала Кайло посчитал это очередным джедайством и в ярости шипел, чтоб прекратила. В ответ Рей заявила, что стояние на одной ноге не очистит её помыслы от страха, гнева и тёмных желаний, а отжиматься на кулаках, как штурмовик или ситх, она не будет. И вообще это тайное знание она получила на Джакку от какого‑то старого мошенника в бегах. Просто способ держать мышцы в тонусе в условиях нехватки белков и углеводов. «Нехватка» успокоила Кайло. Он даже несколько раз приходил поизучать, что это за практики такие, но, судя по тому, как светились жёлтым его глаза, когда он смотрел на Рей в особо заковыристых асанах, думалось ему не про тренировки. И вот спустя почти месяц они впервые проведут ночь вместе, в смысле, прям на одной кровати, а не по разным комнатам (Кайло вместе со своим пыточным узким ложем переехал за стену, чтоб не беспокоить Рей ночными совещаниями и ранними подъёмами). Сидя в ванной с пузырьками, Рей думала, надевать ли что‑то в постель, кроме белья. Она со скуки изучила, как у женщин галактики было с трусами. Самые лучшие и максимально близкие к белью, к которому привыкла Рей, оказались у орденских женщин. Видимо, чтоб форма лучше сидела. А вот повстанцы, сопротивленцы и республиканцы щеголяли кто во что горазд, а некоторым аристократам вообще по древним неписаным традициям белья не полагалось. Ужасно — как бегать от штурмовиков в длинном платье без трусов и ещё отстреливаться? Рей несколько больше зауважала принцессу Лею. Которая в очередной раз сбежала, выжила, сколачивала ударными темпами очередное сопротивление и присылала сыну письма в стиле «Вернись, я всё прощу, и будем судить тебя самым справедливым республиканским судом». Кайло как‑то зачитал ей вслух такое послание, внимательно следя за реакцией. Рей, которая много читала романов в последнее время, призналась, что испытывает «набуанский стыд» за автора письма, и только. И что ну надо как‑то поинтереснее бы на сторону света переманивать. Кайло очень смеялся. А потом ответил: — Им нечего предложить. Ведь ты уже у меня. «Ах, если бы, — мрачно подумала Рей. — Вот будет весело, если Кира вернётся!» Она в итоге выбрала что‑то такое аристократическое в пол — местный швейный дроид делал такие штуки на заказ за полчаса. Просто грузишь модель, свои параметры и идёшь в ванну, через полчаса привозят готовое. Кайло вошёл в спальню Рей, натолкнулся на неё взглядом и остановился. Рей сидела на краю кровати, ощущая себя муравьишкой на башне. — Ты можешь даже броню штурмовика напялить. Я сказал, что не коснусь тебя! — выплюнул. Однако конёк Рей всегда были нестандартные решения. С лицом самым дебильным она вдруг вскочила с кровати, запутавшись в кружевных полах одеяния и едва не пропахав пол носом. — А можно что угодно, да? — обрадовалась и рванула мимо Кайло в гардеробную. Общую, как ни странно, где слева висели в беспорядке наряды половины миров, которые Рей со скуки назаказывала у дроида‑портного, а справа — по линейке — чёрные сюрко, камзолы и рубашки Верховного лидера, а с верхней полки скалились пяток шлемов. Там она стащила дурацкую церемониальную набуанскую рубашку и сдёрнула с вешалки тунику Кайло. Как раз до середины бёдер доходит, ткань дышащая и стройнит. В таком виде и вернулась. — О! — только и проговорил Кайло. — Я пыталась… соответствовать, — пробормотала Рей, краснея. — Тебе не надо ничему соответствовать, — проворчал Кайло, пожирающий её взглядом. Причём не голые ноги, а целиком. — У тебя есть представление о прекрасном, и когда что‑то ему не соответствует, ты злишься, как будто я нарушила правила твоей игры, а ты мне их даже не рассказал, — Рей села на то же самое место. — Будем считать, что со второй попытки ты угадала, — Кайло приблизился, но сел не на кровать, а у ног Рей на пол, и за счёт его роста всё равно оказался очень близко. — Жаль, что ты не хочешь просто спросить. Или просто заглянуть в мой разум. — Боюсь не вынести силы твоих эмоций, — дёрнула плечом Рей. — Хочешь сказать, что я слаб? — вместе с голосом Кайло воздух ощутимо похолодел. — Хочу сказать, что ты чересчур силён, это как Звезду Смерти или «Старкиллер» себе на голову уронить, — отшутилась Рей, пока в спальне не успел пойти снег. — Ну давай, лечи мой сон, а то усну на свадьбе. — Дай мне руку, — Кайло сам потянулся к ней. Он был в «домашнем» — мягкие штаны, рубаха, мягкие сапоги. И в кои‑то веки без перчаток. Рей вложила свои пальцы в его ладонь и без подсказки догадалась, что надо закрыть глаза. Р‑р‑раз! И вокруг всё изменилось. Они, держа друг друга за руки, стояли на крошечном уступе у самого пика горы. Горная гряда уходила вперёд и назад. На алом небе ворочались низкие тучи, где‑то рокотал гром. — «Горы кочевников», — подсказал Кайло. — Кореллия. Родная планета… Хана Соло. Это моё воспоминание. Я забирался на эту гору сам, когда ещё… не сменил имя. Нравится? — Очень! — Рей восхищённо крутила головой. Воспоминание было с ощущениями, запахами и звуками. Она сама шагнула ближе, спасаясь от прохлады. А потом как‑то так случилось, что объятие перешло в поцелуй. Они несколько раз целовались уже, и Рей это даже получше выходило; Кайло слишком боялся её оттолкнуть и порой был чрезмерно мягок… но не сегодня. Хоп! И вид сменился. Они стояли по щиколотку в песке. Рассветное розовое золото разливалось над горизонтом, а позади Кайло… — Крифф! — выругалась Рей. Позади Кайло поднимались древние статуи Абу‑Симбела. Угораздило же её вспомнить поездку в Египет. Удивлённый её реакцией, Кайло обернулся. — Джакку? — уточнил. Рей не успела ответить. Вид снова сменился и показал маленькую бухту, зажатую между высоких скал, где холодное море лизало чёрный вулканический песок. А потом снова вспышка — и вот уже заснеженные ели роняют им мокрый снег на плечи в тихом‑тихом зимнем лесу. А потом ещё одна вспышка — и вокруг клуб. Неон, стробоскопы, биты — и на Рей вместо привычного и приличного — короткие шорты и кеды. Ведь тогда было её совершеннолетие. Кайло поднял руку. И на миг чернота космоса с мириадами звёзд раскинулась вокруг них. Галактики в виде спиралей, бабочек, дисков и дорог. А потом всё исчезло. — Так вот в чём дело, — голос Кайло был тих и задумчив. Он всё ещё держал Рей в объятиях, но теперь его руки стали надёжной клеткой. — Вот почему ты не пускаешь меня в свой разум… — Нам надо поговорить! — перебила Рей. — И ты мне, скорее всего, не поверишь! — Ну ты уж постарайся меня убедить, — Кайло говорил ещё тише, и его руки сжались ещё крепче. Вот‑вот станут душить. — Да это ты виноват! — возмутилась Рей. Горячее отчаяние и липкий страх затапливали её, обеспечивая взрывную смесь. Тем более что она почуяла слабенькую нотку удивления в разуме Кайло. — Ты вырвал мою душу из тела и притянул к себе! Я не Кира, вообще ни разу! Я Рей, и три месяца назад я вообще ни о каких галактиках и империях ни сном ни духом! — Что? — медленно спросил Кайло, сейчас скорее озадаченный. Его хватка ослабла настолько, что Рей вывернулась и отползла. — Пообещай, что дослушаешь до конца! — она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — И только потом примешь решение! И после долгой‑долгой паузы Рей услышала заветное: «Обещаю». А затем набрала воздуху в грудь, и побольше.